52

Кирилл

— Серьезно? Поговорить?

Именно для этого ты, моя дорогая, пришла ночью в мою спальню, надев полупрозрачную штуку с кружевами?

Мучительница!

Какие нафиг разговоры?

Зачем они нужны, если и так все ясно? Мы будем вместе. Мы уже вместе.

Яна сама пришла ко мне! И я ее просто так не отпущу…

Но она и не собирается уходить. Она произносит слова, от которых мое сердце превращается в клубничное желе:

— Кир… меня тянет к тебе… И мне трудно этому сопротивляться.

— Солнышко мое рыжее, — шепчу я. — Зачем же сопротивляться своим желаниям?

— Нам надо поговорить! — она упрямо сжимает губы.

— Давай завтра.

Я нависаю над ней. Целую в висок, скольжу по шелковистой коже щеки. Впиваюсь в сладкие, упрямо сжатые губы. И они раскрываются мне навстречу…

— Давай сейчас, — шепчет она.

— Давай…

Моя ладонь подбирается к ее груди. С губ Яны срывается слабый стон.

— Поговорим! — выдыхает она. — Сейчас.

Я заглядываю в ее глаза. В них полыхает такое же пламя, какое я чувствую в себе. Но, кроме это пламени, я вижу неуверенность. И страх. И еще что-то.

Ей нужно поговорить. Я вижу, что это не просто каприз и желание меня помучить. Нам обоим нужен серьезный разговор. Но, блин, не сейчас же!

А Яна хочет именно сейчас… Моя маленькая извращенка!

Я вздыхаю. Ложусь рядом, вытягиваю руку и устраиваю на своем плече голову Яны. Ее маленькая ладошка покоится на моей груди, волосы щекочут мою шею. Она замирает, прижавшись ко мне.

— Так о чем ты хотела поговорить?

— Не знаю… Обо всем.

Она смущенно утыкается мне в плечо.

— Понятно, — вздыхаю я.

— Правда понятно?

— Ты боишься…

— Да, — с облегчением выдыхает Яна. — Я боюсь.

— Что это просто страсть и все может закончиться…

— Да!

— А что тебя убедит, что бояться нечего?

Яна пожимает плечами.

Я глажу ее плечо кончиками пальцев. Чувствую, как от этого она начинает дрожать… Ее дрожь передается мне. Меня вообще трясет, как припадочного!

Держать в объятиях любимую женщину, о которой тосковал три года, и просто разговаривать… Только самые извращенные садисты могли придумать такую пытку!

Яна запрокидывает голову и смотрит на меня жалобными глазами.

— Кирюш… Давай все же поговорим.

И это ее “Кирюш” выворачивает мое желейное сердце клубникой наружу.

— Давай.

Я прекращаю гладить ее шелковистую кожу, нежную, как лепесток розы…

— А ты не боишься? — спрашивает Яна.

— Нет. Ни капли. Я знаю, что у нас все будет хорошо.

— Откуда ты можешь это знать?

Она приподнимается на локте и смотрит мне в глаза.

— Я больше не буду таким дебилом, каким был три года назад. У меня есть мозги и я способен делать выводы из прошлых ошибок.

— Это были наши общие ошибки.

— Это был Роберт, — сквозь зубы бурчу я.

— Да, Роберт. Он нас обманул.

— Развел, как щенков.

— И мы поверили ему… Понимаешь? Мы не поговорили друг с другом, не усомнились в его словах. Просто поверили! Это так страшно…

— Скорее, глупо. Мы были юными дураками. То есть… Я был. Но и ты…

У меня до сих пор в груди кипит огненная смола, когда я думаю, что Яна могла поверить в такую чудовищную ложь. Я отправил ее в постель к Роберту… Как можно даже на миг вообразить такое!

— Ты злишься? — Яна проводит пальцем по моему виску. — У тебя вена пульсирует.

— Как ты могла подумать, что я отдал тебя ему?

— А как ты мог поверить, что я изменяю тебе с ним?

— На самом деле поверить в это для меня тогда было не очень сложно. Я считал себя унылым говном. А Роберт казался мне сверхчеловеком.

— Да ты сам был влюблен в него! — бурчит Яна.

— Я?! Ну, точно не в этом смысле. Я просто хотел быть на него похожим. Хотел быть достойным тебя.

— Да ты лучше его в сто раз! Всегда был. Откуда вообще эта мысль, что ты меня недостоин?

— Не знаю. Из детства, наверное. Вернее, из юности. В какой-то момент я осознал, в какой жопе нахожусь. И какой я лох и лузер. А тут ты… такая крутая! Недосягаемая.

— Недосягаемая? Я была с тобой!

— И я был нереально счастлив! Я был самым счастливым идиотом на свете. Но я упустил свое счастье…

Яна снова гладит меня по виску. Что, снова вена пульсирует? Да, я взволнован. Этот разговор… он действительно нужен нам обоим.

— Почему ты поверила Роберту? — задаю я самый волнующий вопрос.

— У нас тогда все было не очень хорошо, — выдыхает Яна. — Мы отдалились друг от друга. И мне казалось, что ты готов на все ради этого своего быстрого взлета. И что я тебе уже не очень-то и интересна…

— Какая чушь! Только ты и была мне интересна. Я делал это ради тебя! Ради нас. Я хотел дать тебе все самое лучшее.

— Мне не нужно было самое лучшее! Мне нужен был ты!

Блин. Как это все тяжело. И как Яна права!

— Все, что случилось — это только моя вина. Это я не уделял тебе внимания. Я был слишком занят своими проектами. И своими эгоистичными страданиями по поводу лузерства. Я был слеп. Ослеплен блеском близкой новой жизни…

— Я тоже виновата, — произносит Яна. — Я обижалась уходила к друзьям, вместо того, чтобы поговорить с тобой…

— Ты и не должна была все время сидеть рядом.

— Нам просто нужно было разговаривать! Обсуждать все. Все сомнения, страхи, неуверенность.

— Мне тогда это казалось слабостью. Я не хотел ныть…

— А я бы хотела, чтобы ты ныл!

— Ладно. Теперь рядом с тобой будет сопливый нытик, — смеюсь я.

Целую Яну в лоб. А она гладит меня по волосам…

— На самом деле, у меня сейчас нет никаких причин для нытья, — продолжаю я. — У меня есть все, что нужно для счастья. И даже больше…

— А у меня есть еще один вопрос, — произносит Яна. — Почему ты вел себя как высокомерный придурок, когда мы встретились на конференции?

Я смеюсь.

— Я выглядел как высокомерный придурок?

— Абсолютно!

— На самом деле я растерялся. Сначала не верил своим глазам. Некоторое время я всерьез думал, что ты глюк. Что девушка просто на тебя похожа, и меня заклинило. А потом… у меня руки тряслись и голос дрожал. Раз я выглядел как высокомерный придурок, значит, мне удалось это скрыть.

— Очень хорошо удалось! И на банкете, и на этой твоей частной вечеринке.

— Да… Тогда меня тоже нехило колбасило.

— И меня…

— Я видел.

— Да? А я нет. Я слишком волновалась, чтобы еще и твои чувства анализировать.

— Какое счастье, что мы встретились, — выдыхаю я. — Если бы не эта конференция… Не хочу даже думать об этом.

— Да…

Уф.

Похоже, мы наконец-то разобрались со всеми недоразумениями и обсудили все сложные моменты.

Может, пора перейти к приятной части нашего ночного свидания?

Я снова начинаю гладить кончиками пальцев хрупкое плечико Яны. Но она не дрожит от возбуждения. Она… всхлипывает.

— Котенок, ты чего?21b4bc

— Ничего. Я просто… Мне было так одиноко все эти годы! Конечно, у меня был Матвей, но… Мне было так холодно одной ночами! Ты мне снился. Я тосковала по тому, что у нас было. А утром злилась на себя за это и снова пыталась тебя ненавидеть.

— Солнце, все позади.

Я глажу ее по волосам, по спине. Прижимаю к себе. К самому сердцу.

Но ее плечи начинают трястись еще сильнее.

— Ян, ты чего? — уже по-настоящему пугаюсь я.

— А что, если бы ты не приехал на эту конференцию и мы бы не встретились?

В конце этой фразы она громко всхлипывает.

— Я приехал. Я рядом, солнышко. Я теперь всегда буду рядом. Все хорошо. А будет еще лучше. Успокойся.

Но Яна не успокаивается. Она рыдает, как маленький ребенок, обильно смачивая слезами мою футболку.

А я растерян и испуган.

Яна никогда не плачет! Я ни разу в жизни не видел ее слез. Тем более, таких. Как будто что-то прорвало у нее внутри…

Я вспоминаю, что ревущего Матвея легко успокоить шоколадкой. А Яна любит какао. Всегда пьет его, когда устала или у нее плохое настроение. Может, и сейчас чудодейственные свойства этого напитка сработают?

— Хочешь какао? — с надеждой спрашиваю я Яну.

— Хочу, — сквозь всхлипы произносит она.

— Сейчас сделаю.

Я пытаюсь осторожно освободиться и подняться с кровати. Но Яна вцепляется в меня мертвой хваткой.

— Не уходи!

— Но как же я сделаю какао?

— Не знаю! Останься со мной.

— Ты хочешь какао?

— Хочу.

Блин. Нехилая задачка для аналитика…