56

Кирилл

Я сижу в самолете, перечитываю недавнюю переписку с Яной и улыбаюсь.

Сияю, как начищенный чайник. У меня внутри булькают и взрываются пузырьки почти осязаемого счастья…

Я вспоминаю прошедшую ночь… И день… И еще одну ночь… Целых два дня Яна — моя невеста!

Лишь одно омрачает мое эйфорическое настроение — я не увижу свое рыжее солнышко до завтрашнего вечера.

Мысль сделать Яне предложение была спонтанной. Все случилось очень быстро. А за день до этого я позвонил родителям и сказал, что приеду на выходные. Они меня ждут. Волнуются. Так что придется съездить.

Хоть я ничего не сообщил о причине внезапного визита, мама сразу решила, что что-то случилось. Материнское сердце не обманешь! Я волновался и говорил сбивчиво. Она это, естественно, заметила. И я боюсь представить, что она там себе напридумывала…

А у меня теперь целых две потрясающих новости.

Я женюсь.

И у меня есть сын, которому уже два с половиной года. Мой забавный и любимый малыш…

Сегодня, когда мы прощались, он спросил:

— А ты вернешься?

— Завтра вечером приеду.

— А вдруг не приедешь? Раньше ты не приезжал…

Мое сердце больно сжалось от этих слов. И от не по-детски серьезного взгляда моего сына.

— Конечно, приеду! — воскликнул я. — И мы пойдем покупать тебе кровать-машинку. Ты пока подумай, какую хочешь, ламборгини или феррари.

— Ладно, я подумаю, — с серьезным видом кивнул он.

А Яна меня потом отчитала. Оказывается, я слишком балую Матвея. И вообще веду себя как неправильный родитель. Во всех сложных ситуациях пытаюсь ему что-нибудь купить. Вместо того, чтобы решить проблему и разобраться в ситуации.

Она права!

Я ничего не смыслю в воспитании детей. Мне хочется заваливать Матвея подарками, позволять ему любые шалости, делать за него то, что у него не получается… А это неправильно. И мне еще предстоит учиться ответственному родительству.

Но мне так хочется их обоих баловать!

Меня сжирает чувство вины. Из-за моей дурацкой ревности, из-за моего недоверия и моих комплексов, Яна растила Матвея одна… И я могу только представлять, как это было сложно.

Моя девочка не жалуется. Говорит, что все было нормально.

Нет, не нормально!

Ей пришлось оставить любимую работу в Москве и устроиться официанткой, чтобы обеспечить всем необходимым нашего сына. Она не спала ночами, когда у него резались зубы, сходила с ума, когда он болел, переживала, когда что-то шло не так.

И все это время она была одна…

В то время как я неплохо проводил время на Кипре. Да, я много работал. И я страдал от тоски по Яне… Страдалец, блин! Мои переживания не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить Яне…

И я сделаю все, чтобы вся ее дальнейшая жизнь была легкой, беззаботной и счастливой.

Если честно, мне не нравится, что она так много работает. Ей вообще не нужно работать! Я зарабатываю достаточно, чтобы она отдыхала, развлекалась, ходила в разные спа и по магазинам.

Я пытался заикнуться об этом, и Яна восприняла мое предложение в штыки.

Но я вижу, как она устает. Как нервничает из-за давления начальства. И переживает, что проводит с Матвеем совсем мало времени…

Ладно, этой проблемой мы займемся позже. А сейчас мой самолет идет на посадку. И меня ждет эпическая встреча с родителями…

* * *

Я планировал как-то подготовить родителей к своим новостям. Завести обычную беседу, расспросить о здоровье, плавно перейти к тому, что я снова встретил Яну…

Но вместо этого я прямо с порога говорю:

— Мам, пап, я женюсь.

— Кирюша! — испуганно восклицает мама.

— На ком? — спрашивает отец. — Ты не говорил, что с кем-то встречаешься.

— На Яне.

— Кирюша! — снова повторяет мама.

Уже совсем с другой интонацией.

— Если на Яне — то ладно, — радостно продолжает она.

Конечно, они помнят Яну. Она очаровала их в наш прошлый приезд. И они очень переживали, когда я сообщил, что мы расстались.

— Яну я одобряю, — вторит маме отец. — А я уж подумал, что тебя окрутила какая-нибудь вертихвостка.

— Так вы снова вместе! — это опять мама. — Как же я рада! Яна такая хорошая девочка…

— Абсолютно согласен.

— Я так и не поняла, почему вы тогда расстались.

— А это уже не важно. А важно другое…

— Да что же мы стоим в коридоре, — спохватывается мама. — Манты ждут. Иди мой руки и за стол.

И правда, может, сначала поесть? А то потом мне этих мантов за шиворот напихают…

Руки я мою. Но кусок в горло не лезет, хоть я и голодный.

— Мам, пап… — выдаю я новую порцию информации. — У вас есть внук.

— Что? — мама хватается за сердце.

— Внук? — растерянно повторяет отец. — Пацан?

— Я ничего не понимаю, — лепечет мама. — Какой внук? Откуда? Почему ты ничего не говорил?

— Сын, объяснись! — строго гаркает отец. — Что происходит?

— Я сам недавно узнал…

— А Яна? А как же Яна? — снова растерянно повторяет мама.

— А Яна растила нашего сына одна. Ему уже два с половиной года.

И тут начинается настоящий армагеддон.

Мама плачет. Папа наливает ей валерьянку и орет. На меня, естественно. Я пытаюсь оправдываться.

Мама бледнеет и держится за сердце. Я зеленею от страха за нее и пытаюсь вызвать скорую. Мама кричит, что скорая ей не нужна, зато очень нужен ремень…

Папа покрывается красными пятнами и называет меня такими словами, за которые бил по губам в детстве…

— Как его зовут? — спрашивает, наконец, мама. — Нашего внука.

— Матвей.

— Фотографии есть? — это отец.

— Конечно…

Уф. Пошли конструктивные вопросы. Кажется, Армагеддон мы пережили…

* * *

Яна

— Полетели со мной, — предлагал мне Кир сегодня утром.

— Ни за что!

— Почему?

— Я до смерти боюсь твоих родителей.

— Я сам их боюсь…

— Хочешь, чтобы я держала тебя за ручку, пока ты будешь с ними объясняться?

— Ну нет. Я сам справлюсь. Но я буду так скучать!

— Всего одна ночь! — говорила я.

— Целая ночь, — повторял он.

И мы снова набрасывались друг на друга на прощанье.

Мы так напрощались, что я снова уснула. А проснувшись, обнаружила у кровати огромный букет белых роз…

* * *

“Пожелай мне удачи” — написал мне Кир через пару часов из аэропорта.

“Удачи!!! Пусть все пройдет хорошо. И никто тебя не убьет. Ты мне еще нужен”.

“Правда? А зачем?”

И лукавый смайлик.

“Ну, например, чтобы делать, как вчера…”

И я пытаюсь с помощью набора смайликов и символов изобразиться безумства, которым мы предавались прошедшей ночью.

“А как сегодня утром?”

Кир присылает свой набор картинок, пытаясь составить из них максимально пошлую последовательность.

“Тоже неплохо”.

“Всего лишь неплохо?” — возмущается Кир.

“Удовлетворительно. Приедешь, пересдашь”.

“О, еще как пересдам! Обещаю тебе и вторую, и третью пересдачу…”

“Я буду принимать очень строго!”

“А что на тебе сейчас надето?” — интересуется Кир.

“Туфли на шпильках”.

“И все?”.

“И все”.

На самом деле на мне старая растянутая футболка и шорты… Но какая разница!

“А что ты собираешься делать?”

“Поеду на работу”, - я сбиваюсь с эротического тона.

“В одних туфлях?!”

“Ну, еще плащик накину”.

Мне и в самом деле нужно сгонять на работу, хоть сегодня выходной. До открытия меньше недели, нужно утрясти кое-какие вопросы.

А мне так не хочется…

Честно говоря, больше всего мне сейчас хочется спать. Так бы и провалялась в кровати все выходные, не вспоминая ни о каких открытиях, пиар-акциях и строгом начальстве.

* * *

Я выхожу из ресторана. Дела закончены, я собираюсь домой, где меня ждет Матвей. И где нет Кира…

Мы уже целых двенадцать часов в разлуке, и я соскучилась так, что хочется выть от тоски.

Как я усну без него?

Быстрее бы завтра…

Я жду такси. Приложение сообщает, что машина приедет через четыре минуты.

Но возле меня прямо сейчас тормозит черная “Ауди” с затемненными стеклами.

Это точно не мое такси! Да и вообще машина слишком шикарная, а я вызвала обычный эконом.

И почему-то от вида этого черного автомобиля мне становится не по себе.

Я даже невольно делаю шаг назад от края тротуара.

Затемненное стекло едет вниз и я слышу голос, от которого меня просто парализует на месте. (3303c)

— Здравствуй, Яна. Давно не виделись.

Роберт.

Что он тут делает?