58

Кирилл

— Скоро уже? — в тысячный раз спрашивает мама.

— Минут пятнадцать.

— Ты говорил это полчаса назад!

— С тех пор прошло всего две минуты.

Мы едем из аэропорта. Мама вся в нетерпении, ерзает на сиденье. Мне кажется, она готова выскочить и бежать впереди машины.

Отец же сурово молчит и хмурится. И я вдруг вижу несомненное сходство с Матвеем. Это так странно! Мой сын точно так же сдвигает брови, когда чем-то недоволен…

— Какой он? — в тысячный раз спрашивает мама.

— Он классный. Да вы сами сейчас все увидите.

Я паркуюсь во дворе. Достаю из багажника чемодан. Родители приехали всего на пару дней — оба до сих пор работают, несмотря на мои возражения.

Мы поднимаемся на лифте.

— Подожди, — мама берет меня за руку перед самой дверью. — Открой чемодан, я подарок достану.

— Да потом достанешь.

— Надо сейчас.

Я вижу, что у нее дрожат руки. Обнимаю ее.

— Все будет хорошо.

Мы входим. Яна неуверенно улыбается и здоровается. Я сгребаю ее в охапку и страстно целую, а она смущается и краснеет.

Я знакомлю родителей с будущей тещей.

— А где же Матвей? — спрашивает моя мама, почему-то шепотом.

— А он здесь!

Мой сынок вылетает из своей комнаты, с автоматом в одной руке и роботом-трансформером в другой. И, имитируя звуки автоматной очереди, направляет оружие на нас.

— Матвей! — прикрикивает на него Елена Викторовна. — Прекрати. Иди поздоровайся с гостями.

Но Матвей целенаправленно летит ко мне, не обращая внимания на вновь прибывших. Я ловлю его и поднимаю на руки, мне прилетает автоматом в глаз, а трансформер втыкается в шею какой-то очень острой частью… Но я все равно крепко обнимаю своего малыша.

И, держа его на руках, поворачиваюсь к родителям.

— Одно лицо! — тихо восклицает мама.

И хватается за папу, как будто боится упасть.

А он еще сильнее хмурится… Потому что на его глазах блестят предательские слезы.

— Знакомься, Матвей, — говорю я. — Это твои бабушка и дедушка.

Он таращится на моего отца, как на диковинного зверя. Дедушки у него еще не было…

Еще одна бабушка ему не особо интересна. А вот дедушка — другое дело. Он хватает его за руку и ведет в свою комнату хвастаться игрушками.

Мама чуть не плачет — внук ее игнорирует. Она дергает меня, чтобы поскорее открыл чемодан и достал подарок. А я не знаю, что делать… Маму жалко.

На выручку приходит Яна.

— Со мной также было, — говорит она. — Матвей как увидел Кира, сразу залез ему на шею, а на меня — ноль внимания. Ему не хватает общения с мужчинами…

— Раньше не хватало, — поправляю я.

И мы идем в детскую.

Там мой растерянный и счастливый отец сидит на полу и катает по полу машинку. Мама садится рядом и протягивает Матвею упакованную коробку.

— Это подарок.

— Большое спасибо, — мой сынок внезапно вспоминает о хороших манерах и чуть ли не расшаркивается.

Бабушка умиляется, говорит, что он большой молодец и смахивает слезу со щеки.

— Ты что ли плакса? — удивленно спрашивает Матвей, заглядывая ей в лицо.

— Немного, — смущается мама.

А Матвей внезапно гладит ее по голове, приговаривая:

— Не плачь, до свадьбы заживет.

— Это точно, — улыбается отец.

И косится на нас с Яной.

Мама продолжает растроганно шмыгать носом. Матвей распаковывает двухэтажный автобус с открывающимися дверцами и визжит от восторга. Они с дедом начинают гонять его по полу.

— Дай я хоть на тебя посмотрю, — в какой-то момент мама берет Матвея за руку. — Ты такой… красивый мужичок.

— Я еще умный, — горделиво сообщает мой скромный сын. — Весь в папу. Это мама так сегодня сказала.

Мы все смеемся. Я глажу Яну по руке.

И утаскиваю ее в кабинет, чтобы поблагодарить за лестную оценку моих умственных способностей.

И лично рассказать и показать, как сильно я по ней соскучился…

За обедом Матвей сидит рядом с моей мамой. Демонстрирует ей, как он хорошо кушает, и благосклонно принимает ее комплименты.

А отец вдруг обращается ко мне, начиная неудобный разговор:

— Как все же получилось, что ты не знал о собственном сыне?

И смотрит на меня таким взглядом, от которого в детстве я наваливал в штаны. Отец у меня очень строгий… Всегда был.

— Я ему не сказала, — вступается за меня Яна.

— А сам он никак не мог узнать? — язвительно произносит отец.

— Мог, — говорю я. — Но был гордым обиженным дебилом и…

— Дети — это не шутка! — рявкает мой отец. — Обидки у него… Дебил и есть!

— Это было недоразумение, — снова встревает Яна. — Взаимное.

А моя мама вопросительно смотрит на Елену Викторовну. Та пожимает плечами.

— Как будто я что-то знаю! Мне тоже никто ничего не объяснил. Яна приехала домой с ребенком, сказала, что с его отцом рассталась и слышать про него не хочет…

— И Яна растила Матвея одна? — ахает моя мама.

— А мы ни сном ни духом, что у нас есть внук! — бушует мой отец. — Девчонка без помощи надрывалась…

Ну все, мне трындец. Вполне заслуженный…

— Почему одна? — обиженно выступает Елена Викторовна. — Почему без помощи? Я ей во всем помогала. Всегда была рядом.

— Спасибо, мамочка, — Яна пытается разрядить атмосферу.

Но я вижу, что отец завелся не на шутку. В таких случаях он в выражениях не стесняется…

— Что там у вас случилось? — грозно спрашивает он. — Что за тайны? Что за недоразумение такое, едрён батон?

— Едрён батон, — громко повторяет Матвей.

Все замолкают.

Моя мама испуганно ахает.

— Ну все, теперь весь день будет повторять, — вздыхает Елена Викторовна.

И мой разбушевавшийся папа виновато замолкает.

— Это неважно, — говорит Яна. — Мы уже со всем разобрались.

— Но, если вы настаиваете, можем вам рассказать, — вступаю я.

Яна бросает на меня убийственный взгляд и больно наступает на ногу. Но я продолжаю:

— Но предупреждаю, это связано с сексом.

Когда я произношу это слово, все трое наших взрослых родителей, включая моего грозного отца, краснеют и отводят глаза.

Как школьники, ей богу!

— Мы не настаиваем, — еле слышно произносит моя мама.

— Обойдемся без подробностей, — бурчит отец.

А Елена Викторовна укоризненно качает головой, глядя на меня. Моя проницательная теща разгадала стратегическую хитрость.

И после этого внезапно возобновляется общий оживленный разговор на разные нейтральные темы.

— Ну ты даешь! — Яна толкает меня в бок и шепчет на ухо. — Надо же было такое сказать!

— Зато сработало. Они больше никогда не поднимут эту тему…