Глава 12

Когда Надя вернулась в офис, настроение было чуть получше. В одном Света права — надо работать, а не ныть. Может, со временем эти чувства пройдут. Может, она встретит кого-то другого. Может…

— Надежда, зайдите, — голос Волкова вырвал её из размышлений.

Надя поправила юбку, пригладила волосы и отправилась в кабинет босса. Он стоял у окна, спиной к ней. Руки его были заложены за идеально ровную спину. И внушительный силуэт чётко вырисовывался на фоне неба.

— Мне нужно, чтобы вы организовали встречу с инвесторами на следующей неделе, — проговорил он, не оборачиваясь. Голос его звучал деловито и без эмоций. — Во вторник, в три часа дня. В большой переговорной. Пригласите Смирнова из «Капитал-Инвест», Гальцева из «Альфа-Строя», Дедёкина из «Стройбанка». Подготовьте презентацию по проекту на Рублёвке. Все финансовые показатели, сроки, план работ…

— Хорошо, Борис Николаевич, — достала Надя блокнот и быстро записывала.

— И ещё, — наконец повернулся он к ней лицом, и их глаза встретились, — мне понадобится ваша помощь в субботу. Нужно разобрать архив документов, систематизировать, часть отправить в электронный вид. Я знаю, что это выходной, поэтому оплачу отдельно, в двойном размере. Согласны?

Суббота? С ним наедине. Только он и она в пустом офисе?

По-хорошему, Надя должна была отказаться. Должна была придумать отговорку — семья, дела, да что угодно. Должна была сказать твёрдое «нет» и сохранить остатки здравого смысла. Но она не смогла.

— Конечно, — словно со стороны услышала она свой голос, досадуя на собственную слабости. — Во сколько мне нужно быть?

— Подходите к десяти. И спасибо, Надежда. Вы мне очень поможеете.

Он улыбнулся, что было редкостью. И как обычно почти неуловимая улыбка на мгновение смягчила строгие черты лица. А сердце Нади радостно подпрыгнуло и замерло.

Она вышла из кабинета босса, мысленно ругая себя последними словами. Ну не идиотка ли? Нет бы держать дистанцию, беречь своё сердце, так она ещё и соглашается провести с ним целую субботу! С другой стороны, этоеё работа, — оправдывалась Надя перед собой же, возвращаясь к своему столу. — Просто работа, ничего личного. Профессиональные обязанности и всё.

Остаток дня прошёл в обычном режиме. Звонки — деловые, сухие, протокольные. Письма — электронные и бумажные. Документы — контракты, счета, акты… Рутина, одним словом Серая, монотонная, но такая спасительная, потому что отвлекала от мыслей.

В пять вечера к столу Нади подкатила Ирина Петровна. Надя невольно вспомнила, какой была та на корпоративе. Весёлая, в изрядном подпитии. Но сегодня она была трезвая, и показалась Наде даже опасной. Выглядела она как-то странно, то ли злой, то ли язвительной, а может два в одном.

— Надежда, мне нужно поговорить с Борисом Николаевичем, — проговорила кадровичка ледяным голосом, с металлическими нотками. И тонкие губы сжала в ниточку.

— У него встреча по скайпу с партнёрами из Германии…

— Я подожду.

Ирина Петровна опустилась в кресло для посетителей и уставилась на Надю. Надя поелозила на стуле, пытаясь работать дальше. Но взгляд посетительницы чувствовала кожей — тяжёлый, оценивающий, враждебный. Словно невидимые иголки впивались в лицо, шею, руки…

— Как вам наши корпоративы? — вдруг спросила Ирина Петровна, и в голосе её послышалась притворная доброжелательность.

— Ну… я всего на одном была…

— Скажите, с размахом, масштабные? — словно не слышала её Ирина Григорьевна. — Уж я-то в этом знаю толк. Тут главное уметь себя подать, — многозначительно посмотрела она на Надю.

— Ну, наверное. Все было… красиво и вкусно, — нейтрально отозвалась Надя и вернулась к работе.

— А Алину вы видели? — придвинула Ирина Петровна кресло ближе к Надиному столу и наклонилась к ней. Надя почувствовала тяжёлый запах её духов. — Скажите, красавица? Такая элегантная, утончённая! Они с Борисом очень красивая пара!

— Они и правда очень красивая пара, — согласилась Надя, не понимая, к чему она клонит.

— Они скоро, наверное, поженятся, — продолжала рассуждать Ирина Петровна, поглядывая на Надю. В её глазах плясали… черти, сказала бы Надя. Но почему, понятия не имела. — Говорят, Алина уже и кольцо себеприсматривает. Да и я сама видела в её Инстаграме — такой большой бриллиант, каратов на пять, наверное! Свадьбу, наверное, будут играть в Италии. Борис Николаевич уже виллу приглядывает…

Разговор этот потихоньку начинал выводить Надю из себя. Она молчала и слушала, сжав под столом руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Хотелось прогнать Ирину Петровну из приёмной, не стесняясь в выражениях. Но именно этого она и не могла себе позволить.

— Вы знаете, Надежда, — Ирина Петровна наклонилась ещё ближе, и её голос стал вкрадчивым, почти интимным, -я вас хочу предупредить по-хорошему.

— Спасибо, что по-хорошему, — не сдержалась и усмехнулась Надя.

— Ну конечно! А как же иначе? — взлетели брови кадровички. — Если вы вдруг что-то там себе надумали, решили… То… Не стройте иллюзий, моя дорогая… — опять двадцать пять! Кажется, где-то это Надя уже слышала. Уж не от Ирины ли Петровны? Зубы сжались сильнее, того и гляди раздастся скрежет. — Борис Николаевич мужчина из совершенно другого мира. Рестораны с мишленовскими звёздами, яхты в Средиземном море, зарубежные курорты, виллы, особняки… А вы… — она окинула Надю долгим пренебрежительным взглядом, оценивая простенькую белую блузку, чёрную юбку, дешёвые туфли на низком каблуке, — вы девочка из самой простой семьи. Живёте в хрущёвке, верно? Понимаете, к чему я всё это?

Надя встретилась с ней взглядом, понимая, что это стало последней каплей. Только что её унизили по-всякому. Несмотря на кипящую внутри злость, на глаза просились слёзы. Обидно было до глубины души. И больше она не могла себя сдерживать.

— Вы всё сказали, Ирина Петровна? — посмотрела она ей прямо в глаза.

Видно, что-то в них кадровичка прочитала такое, что заставило её отодвинуться от стола Нади.

— Я просто предупредила, — пробормотала она, избегая смотреть на Надю.

— А я, кажется, не давала вам повод думать, что нуждаюсь в ваших предупреждениях, — сухо и членораздельно высказала Надя. — Вы правы — я секретарь Бориса Николаевича. И прежде всего, я забочусь о том, чтобы ему не докучали такие… — она осеклась. Сейчас она была очень близка к грубости. В последний момент сдержалась, но с великим трудом. — Имейте в виду, что я и дальше буду стараться выполнять свою работу хорошо! А сейчас… извините, но вы мне мешаете работать. Или ждите в своём кабинете, когда вас вызовет к себе Борис Николаевич. Или сидите молча!

Ирина Петровна хмыкнула и отвернулась. Слава богу, что именно в этот момент дверь в кабинет босса открылась, и на пороге появился Волков. Увидев кадровичку, он нахмурился.

— Ирина Петровна, — посмотрел он на неё холодно, и в серых глазах промелькнуло что-то жёсткое. — Вам что-то нужно?

— Да, Борис Николаевич. Вопрос по новым кадрам, очень срочный…

— Запишитесь на приём через моего секретаря, — кивнул он на Надю, которая тихо ликовала в душе. — Сейчас у меня нет времени.

Он вернулся в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Надя же едва сдерживала себя, чтобы не радоваться слишком открыто.

Ирина Петровна медленно поднялась, оправила юбку, одёрнула пиджак. Бросила на Надю последний убийственный взгляд и ушла, стуча каблуками по паркету. Хорошо, у неё хватило ума сделать это молча.

Надя выдохнула и позволила себе расслабиться. Руки дрожали. Слова Ирины Петровны засели занозой в сердце, болезненной и ноющей. Неужели всё так очевидно? Или кадровичка просто привыкла болтать обо всём и лезть людям в душу? В одном она права — они с Волковым из разных миров. И у Нади нет ни единого шанса.

В шесть часов вечера Надя собирала вещи, складывая документы в папки, выключая компьютер, когда Борис Николаевич вышел из кабинета. Он уже снял пиджак, ослабил галстук. Выглядел усталым, под глазами залегли тёмные тени…

— Надежда, Ирина Петровна что-то велела мне передать?

— Лишь то, что она сказала вам лично. Хотела обсудить кадровые вопросы, — Надя застегнула замок сумки, не глядя на босса.

Слышала, как приблизился он к её столу, и стоял какое-то время молча. Она же тихо наслаждалась запахом его парфюма, не глядя на него.

— А вам?.. Что она сказала лично вам? — тихо уточнил он. — Извините, не мог не заметить вашего лица.

Надя медленно подняла голову. Он смотрел на неё внимательно, и в его взгляде было что-то новое… наверное, так смотрят с беспокойством.

— Она просто… предупредила меня, чтобы я знала своё место в этой корпорации, — расплывчато ответила Надя. Ну не говорить же ему всей правды.

— Вот как? — повисла новая пауза. Босс хмурился, как заметила Надя краем глаза. — А вы что?

— А что я? — не поняла его Надя. Она даже попыталась улыбнуться, но получилось не очень. — А я ей дала понять, что и без неё всё отлично знаю.

— А вы молодец! — вдруг задорно усмехнулся Волков. — Умеете за себя постоять. И вот что… Что бы вам ни сказала Ирина Петровна, не слушайте её, — ошарашил он в следующий момент. — Она… как бы это сказать помягче? Она взяла на себя заботу обо мне, хоть я её об этом и не просил. Особенно ей нравится охранять меня от красивых девушек, — улыбнулся он. — Так что, просто будьте самой собой. Вы отличный секретарь, в этом у меня уже была возможность убедиться. А всё остальное здесь, — обвёл он взглядом приёмную, явно имея в виду гораздо большее, — не важно!

Сердце Нади подпрыгнуло и замерло. Он назвал её красивой, а ещё лучшим секретарём. Вернее, он сказал –отличный секретарь. Наверное, это можно принять за комплимент.

— Спасибо, Борис Николаевич, — проговорила она, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Идите домой, Надежда. Отдыхайте, выспитесь… До завтра.

Надя вышла из офиса, чувствуя странную смесь радости и грусти, тепла и холода. Вроде как Волков защищал её от Ирины Петровны. При этом он умудрился чётко обозначить границу одной фразой — «хороший секретарь». Не женщина, которую он замечает. Не человек, который ему интересен. А просто секретарь.

В метро, стоя в переполненном вагоне, зажатая между пассажирами, Надя достала телефон и написала Свете:

«Он сказал, что я отличный секретарь».

Ответ пришёл мгновенно:

«Это прогресс! Значит, замечает! Значит, ценит! Не сдавайся, подруга!»

Надя слабо улыбнулась, глядя в тёмное окно вагона, где отражалось её бледное лицо. Света права — она не должнасдаваться. Даже если шансов ноль. Даже если впереди только боль и разочарование. Потому что иногда безнадёжная любовь — это всё, что у тебя есть. Единственное, что греет сердце в серые будни. Единственное, ради чего хочется просыпаться утром и идти на работу. И да, она, простая девушка из хрущёвки, будет и дальше любить своего босса, пусть и безответно.