Глава 24

Следующие несколько дней в офисе царила странная атмосфера. Борис был мрачнее тучи — приходил рано, уходил поздно, на совещаниях огрызался на подчинённых, а с Надей почти не разговаривал. Только по делу. Исключительно холодно и официально.

Надя не понимала, что происходит. После того обеда, когда он почти признался ей в своих… чувствах (ну так ей хотелось думать), она ожидала… чего-то. Продолжения разговора, какого-нибудь особенного згляда… Хоть каких-то знаков. Но вместо этого между ней и боссом выросла стена.

— Может, пожалел, что завёл вообще тот разговор? — размышляла Надя, сидя с Светой в кафе.

— Да кто его поймёт? У него ещё истеричка же рядом, — задумчиво отозвалась Света. — Может, она что-то почувствовала. Женщины чувствуют соперниц на расстоянии.

— Ты думаешь, она знает?

— А чего знать-то? Вы же ничего не сделали. Пока что, — хихикнула Света. — Но обязательно сделаете назло всем врагам. Уверена, что между вами уже вовсю искрит. И этого только слепой заметит.

Надя вздохнула и отломила кусочек печенья. В последние дни она заедала стресс сладким, что было совсем на неё не похоже.

— Свет, а может, ну его? Забыть или забить? Может, не стоит пытаться разрушить его хрупкий мир? Какое право я имею…

— Стоп-стоп-стоп! — сердито подняла Света указательный палец. — Надь, что это за речи? Ты же сама решила бороться, а сейчас идёшь на попятную?

— Да что-то… наверное просто устала, — вздохнула Надя. Какой-то он непрошибаемый.

— Брось! — завила Света. — Не стоит сдаваться тогда, когда все только начинается. Он тебе почти признался… пусть пока и не в любви. Никто его за язык не тянул! Просто запутался мужчинка, дай ему время разобраться.

— А если он разберётся… не в мою пользу? Что мне тогда делать? — окончательно скисла Надя.

— Тогда и поговорим. А сейчас кончай накручивать себя, — отмахнулась Света. — Всё ты делаешь правильно, подруга. Лучше жалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала.

Надя кивнула, но уверенности не испытывала в отличие от Светы. Но в одном она права — если остановится сейчас, то потом об этом обязательно пожалеет.

Выходные пролетели тихо, спокойно и очень по-семейному. По большей части Надя все два дня провалялась на диване перед телевизором, дав отдохнуть не только телу, но и мыслям. О Волкове она старалась думать как можно реже.

В понедельник она пришла на работу с твёрдым намерением вести себя как обычно и спокойно. Что бы ни происходило между ними с Волковым, думать она будет исключительно о работе.

По традиции с утра пораньше в приёмную заглянул Андрей Геннадьевич.

— Надежда, американцы написали… Они готовы инвестировать! Борис Николаевич в восторге! Говорит, во многомэто и твоя заслуга.

— Правда⁈ — просияла она, даже несмотря на плохое настроение.

— Абсолютная! Так что готовься, работы теперь у тебя прибавится, — подмигнул он ей. — Проект крупный, координировать нужно будет кучу всего.

— Я готова! — отсалютовала Надя.

Когда Андрей ушёл, Надя позволила себе минутку счастья. Просто сидела и наслаждалась ощущением причастности к великому. А потом она отправилась к боссу.

— Борис Николаевич, можно? — приоткрыла дверь после короткого стука.

— Входите, — устало разрешил он.

Волков сидел за столом, растирая виски. Голова у него, что ли, болит? И вообще выглядел он каким-тоизмотанным. И щетину на его лице видеть было непривычно.

— Американцы прислали согласие на инвестиции, — сообщила Надя. — Это ведь хорошая новость? — уточнила после короткой паузы.

— Это очень хорошая новость, — посмотрел он на неё. — Садитесь, Надя. Мне нужно с вами поговорить, — кивнул на стул.

Он так это сказал, что нехорошие предчувствия не заставили себя ждать. Надя аккуратно присела на краешек стула и превратилась в ожидание. Волков смотрел куда-то в сторону.

— Я хочу извиниться за своё поведение на прошлой неделе, — начал он. — Я сказал вам вещи, которые… которые не должен был говорить. Это было… непрофессионально с моей стороны.

Вот как? Непрофессионально? Надя начинала тихонько закипать.

— То есть, вы… сожалеете о том, что сказали?

— Да… То есть… Я сожалею о том, что поставил вас в неловкое положение, — как-то вымученно посмотрел он на неё. — Я не хочу, чтобы моё… чтобы наше… чтобы что-то личное как-то влияло на наши рабочие отношения.

Надя молчала. А что тут можно ответить? Это она собиралась идти на попятную? Кажется, именно это сейчас и делал он.

— Надежда, вы понимаете, о чём я? — напомнил о себе Волков.

— Чего ж тут непонятного, — очень ровно, до противного, отозвалась Надя. — Вы хотите, чтобы между нами были только деловые отношения.

— Наверное… Так будет правильно. Так будет лучше для всех, — вздохнул Волков.

Зачем он вообще завёл этот разговор? Как раньше можно было оставить и молча. Между ними ничего и не произошло особенного, чтобы что-то менять и оставлять как раньше. Стоило так напрягаться?

— Хорошо, — кивнула Надя и встала. — Если это всё, я пойду? У меня много работы.

— Подождите, — Волков тоже встал. — Я не хочу, чтобы вы подумали… чёрт, я не то хотел сказать.

— Вы сказали всё очень чётко и понятно, — обернулась Надя. — Всё нормально, Борис Николаевич. Я вас поняла. И знаете что? Вы правы. Это действительно правильно. Ничего личного между нами быть не может.

Она развернулась и вышла из кабинета, плотно закрыв дверь. В приёмной остановилась и прислонилась к двери спиной. Только не реветь! Не здесь и не сейчас! Заставила себя дышать глубоко и медленно, прогоняя слёзы. К работе вернулась не раньше, чем успокоила расшатанные нервы.

Работа заставила отвлечься от того личного, что не может быть между боссом и секретаршей. Как ни крути, нет лучшего лекарство от душевной боли, чем работа.

Неделя тянулась мучительно долго. Если раньше Надя на работу летела на крыльях любви и энтузиазма, то в эти дни она еле выталкивала себя из кровати, понимая, что опаздывать нельзя несмотря ни на что.

Целыми днями работала как автомат. С Волковым общалась исключительно по делу. Со своей стороны он тоже держал гигантскую дистанцию между ними. Впрочем, Надю это устраивало. Так ей было легче не думать о нём постоянно.

Правда, кое от кого в офисе не ускользнули эти перемены в настроении.

— Что-то между тобой и Волковым случилось? — осторожно поинтересовалсь как-то Марина. — Вы раньше… ну, общались больше что ли. А теперь… вы как будто поссорились.

— Ничего не случилось, с чего ты взяла? — соврала Надя. — Общаемся, как и всегда.

— Да? Ну ладно. Показалось, значит…

Не показалось. Изменилось всё! Особенно внутри Нади. Душа у неё обливалась горючими слезами каждый раз, когда видела Волкова. А когда в офисе появлялась Алина, то и вовсе хотелось выть в голос. А появлялась она часто, чуть ли не каждый день. Входила в приёмную без стука, оставляла дверь в кабинет Волкова нараспашку… Будто специально делала всё, чтобы Наде было ещё больнее. Она словно метила свою территорию.

Иногда Наде даже казалось, что ведет себя Алина так, потому что боится. Чего только не понятно было. Потерять Волкова? Так вот же он рядом с ней. Да, слегка напряжённый, не такой как раньше. Но ведь не отталкивает её, отвечает на поцелуи.

Наступила пятница. И выходных в этот раз Надя ждала как манны небесной. На работе ей пришлось немного задержаться, чтобы закончить отчёт. Как обычно у Волкова в кабинете была Алина. А дверь она по привычке на закрыла плотно. Ну и Надя невольно стала свидетельницей их разговора. Не собиралась подслушивать, но не затыкать же уши ей-богу.

— Боречка, ну пожалуйста! Все едут!.. — голос Алины звучал привычно капризно. На это Надя уже внимания не обращала.

— Алин, я не могу. У меня совещание в понедельник. К нему нужно подготовиться.

— Совещание? Да у тебя они вечно! Боря, мы уже два месяца никуда не ездили вместе!

— Мы были в Сочи.

— Ты издеваешься? Это ты называешь поездкой? Да я там все время работала, как и ты! А сейчас я хочу отдохнуть! Как все нормальные люди, где-нибудь на островах, ну или в Европе накрайняк!

— После завершения проекта с американцами. Обещаю…

— Ты только и делаешь, что обещаешь! А потом что-то случается, и мы снова никуда не едем! — истерически заявила Алина. — Может, ты просто ищешь предлог?

— Алин, не начинай.

— Это я-то начинаю? Это ты переменился, Боря! Ты вообще меня любишь?

— Алин…

— Борь, это же простой вопрос. У тебя появилась другая⁈ А может… это та тетеря, что сидит у тебя в приёмной? — взвизгнула она, и Надя невольно замерла в ужасе. Да почему же она никогда не закрывает дверь? Самой, что ли, это сделать? Не сделала, продолжала слушать.

— Алина, прекрати закатывать истерику, — пытался урезонить её Волков. — Давай обсудим это не здесь, а в более подходящей обстановке.

— А есть, что обсуждать? — не унималась Алина. — Я просто хочу видеть прежнего тебя, а не такого… какой ты сейчас — скучный и унылый.

— Я просто устал. Много работы…

— Да ты надоел со своей работой! Получается, что тебе твоя работа важнее меня⁈

— Алин, не говори глупости.

— Глупости⁈ — снова завизжала она. — Теперь я ещё и глупости говорю⁈

Больше Надя не могла этого слышать. Она не понимала Волкова сейчас. И она даже немного сочувствовала Алине. А во себя она молча ругала — надо было уйти раньше, когда скандал ещё не успел разгореться.

Тихо собрав свои вещи, Надя прокралась к выходу. Но выскользнуть из приёмной незамеченной не получилось.

— А ну, стой! — вдруг крикнула Алина.

Надя замерла и оглянулась. Может команда адресовалась не ей? Алина стояла в дверях кабинета, уставившись на неё. Значит, всё таки ей.

— Это ты! — шагнула Алина к ней, а Надя попятилась к двери. — Это всё из-за тебя! — стремительно наливались её глаза злобой.

— Алина, успокойся! — Волков вышел следом и схватил её за руку.

— Не трогай меня! — заорала она дурным голосом. — Я не слепая и вижу, как ты на неё смотришь! И как она на тебя смотрит, в рот тебе заглядывает!

Надя была близка к тому, чтобы лишиться чувств. Ей бы промолчать, так нет, она ляпнула:

— Я не понимаю, о чём вы…

— Не понимаешь⁈ — рассмеялась Алина. — Зато я понимаю! Ты думаешь, я не вижу, как ты вертишься вокруг него? Строишь из себя незаменимую? Новый костюмчик надела, прическу сделала! Думаешь, я не понимаю, для коговсё это⁈

— Алина, хватит! — довольно грубо встряхнул её Волков. — Замолчи! При чем тут она?

— А разве не при чём⁈ Ты меня за дуру держишь⁈

Надя чувствовала, как ноги становятся слабыми и подкашиваются. Всё внутри неё дрожало от унижения. Ещё никогда она не оказывалась в столь идиотской ситуации. Ей хотелось провалиться сквозь землю, а на Волкова она боялась даже взглянуть.

— Я пойду, — пробормотала она и направилась к выходу.

— Вот и правильно! Вали отсюда! — крикнула ей вслед Алина. — И держись подальше от него, ясно⁈

Надя практически бежала, не оглядывалась. Хорошо лифт стоял на их этаже. Дверцы уже почти закрылись, когда в лифт заскочил Волков. А где же Алина?

— Надя, простите, — смотрел он на неё, тогда как она разглядывала пол. — Алина вела себя отвратительно.

— Она права, — посмотрела Надя на него. — Она права во всём, Борис Николаевич. Я действительно… — Надя замолчала, едва не признавшись ему в любви. Но делать этого было категорически нельзя. — Лучше будет, если я…– и снова она осеклась. Сказать фразу до конца не хватило смелости. Не готова она ещё была к тому, чтобы сжечь все мосты.

— Если что?

— Если я уволюсь, — на выдохе выговорила Надя.

Лифт остановился на первом этаже. Дверцы открылись, но Волков не позволил ей выйти из кабинки.

— Нет, — твёрдо проговорил он. — Вы не уволитесь. Я не позволю.

— Это решать не вам.

— Надя, послушайте…

— Нет, это вы послушайте! — развернулась она к нему, понимая, что плотину прорвало. — Я не могу больше так! Каждый день видеть вас! Знать, что между нами что-то есть, но не иметь права даже думать об этом! А теперь ещё и Алина… Это невыносимо!

Волков молчал, а потом глухо произнёс:

— Я знаю. Мне тоже невыносимо.

— Тогда почему⁈ Почему вы не…

Она не договорила. Не смогла из-за слёз, которые вдруг решили пролиться. Пришлось потратить последние силы на борьбу с ними. И тут руки Волкова опустились ей на плечи, прожигая даже через ткань пиджака.

— Потому что я трус. Понимаете? Обычный трус. Я боюсь всё разрушить. Боюсь сделать неправильный выбор. Боюсь причинить боль. И в итоге причиняю боль всем — и вам, и Алине, и себе.

Надя смотрела на него сквозь слёзы, которые уже не получалось сдерживать.

— А от меня что вы хотите?

— Ничего особенного… — грустно улыбнулся он, вытирая пальцем слезу с её щеки. Дайте мне время, чтобыразобраться в себе. Пожалуйста.

А кто ей даст время, чтобы забыть его? И в чём тут разбираться? Чувство либо есть, либо его и быть не может.

— Разбирайтесь, — вяло кивнула она. — Но не очень долго. Я ведь не железная.

Она вышла из лифта и пошла прочь, не оглядываясь. На улице было промозгло, моросил дождь. Надя подняла воротник куртки и побрела к метро.

В вагоне метро, прислонившись головой к окну и с закрытыми глазами Надя запретила себе думать о Волкове, об Алине, о работе… Надоело! Впереди были выходные. Два дня такой желанной передышки. Два дня, чтобы собраться с мыслями и разобраться в себе.