Глава 10

В воскресенье Надя проснулась с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Летнее солнце пробивалось сквозь тонкие ситцевые занавески, окрашивая маленькую комнату в тёплые золотистые тона. За окном слышались голоса соседей, лай собак, смех детей… Всё как обычно в спальном районе. Размеренные, немного шумные, но всегда радостные выходные. Только не в этот раз и не для неё. Для Нади этот день начался с тоски.

Уж лучше бы это было похмелье, честное слово. Но нет, это не было похмельем. Вчера она выпила всего один бокал шампанского. А что может быть от одного бокала? Да ничего! Уже через час после этого весь хмель выветрился. А вот тоска осталась. Густая, липкая, противная, которая сдавливала грудь и не давала нормально дышать.

Всю ночь ей снился Борис Николаевич. Вернее, Волков и Алина. Они танцевали под медленную музыку, прижавшись друг к другу, смеялись, глядя в глаза, а Надя стояла в стороне и смотрела. Как всегда, со стороны. Невидимая, незаметная, ненужная. Тоска родилась ещё ночью, во время сна. С ней она и проснулась. А сейчас вот лежала в кровати и не хотелось даже шевелиться, не то что чем-нибудь заняться.

— Надюша, завтрак готов! — голос мамы с кухни прорезал утреннюю тишину и заставил Надю открыть глаза.

Она с трудом села в кровати, поморщившись от ноющей боли в висках. Старый матрас скрипнул под её весом. Комната была крошечной — всего восемь квадратных метров, которые приходилось делить с младшей сестрой Викой. Узкая железная кровать, старый советский шкаф, письменный стол у окна, заваленный Викиными учебниками. На стенах выцветшие обои с мелким цветочным узором, которые не меняли лет десять, наверное.Всё как обычно, но почему-то раньше она даже внимания на это не обращала.

Кое-как доплелась до ванной, такой же маленькой и тесной, как и вся их двухкомнатная квартира на окраине. Кафельная плитка местами потрескалась, кран подтекал, а зеркало над раковиной было, наверное, ровесником бабушки и местами потускневшим.

Надя посмотрела на своё отражение и поморщилась. Под глазами залегли тёмные, почти синие круги. Лицовыглядело бледнее обычного. Ещё и эти веснушки на носу, которые она всегда ненавидела. Особенно летом, когда их становилось больше. На голове воронье гнездо, вместо нормальных блестящих волос. И губы бескровные, сухие и потрескавшиеся. Красотка, ни дать ни взять! И куда только мужики смотрят? — усмехнулась Надя своему отражению. Хотя, какие такие мужики, когда нужен ей один единственный и на всю жизнь?

— Соколова, хватит ныть, — строго велела Надя своему отражению, сжав края раковины побелевшими пальцами. — Он твой босс. У него красавица-любовница. А ты обычная секретарша с кучей семейных проблем. Забудь о нём и живи дальше.

Отражение посмотрело на неё скептически. Карие глаза были полны грусти. Похоже, оно ей не поверило.

Умывалась Надя холодной водой, пытаясь привести себя в порядок. Проснуться вроде получилось, а вот прогнать тоску — не очень. Так она и поплелась на кухню, сразу из ванной.

Кухня встретила её привычным уютом и запахом свежезаваренного чая. Она тоже была маленькая, как и всё в этой квартире. Всего шесть квадратов, с выцветшими обоями в мелкую клеточку и старым кухонным гарнитуром ещё советских времён. Холодильник «Бирюса» гудел в углу, на подоконнике зеленели бабушкины фиалки в разномастных горшках.

За столом уже сидела вся семья. Мама разливала чай по чашкам. Бабушка накладывала всем кашу. А младшая сестра Вика листала что-то в телефоне, уткнувшись в экран.

— Ну что, Надюша? — придвинула бабушка старшей внучке чай с таким видом, будто от её ответа зависела судьба человечества. Её маленькие серые глаза блестели любопытством. — Босс твой был на корпоративе? Понравилось ему платье?

— Был. Сказал, что мне идёт, — заняла Надя своё место и честно попыталась изобразить равнодушие, но получилось не очень убедительно.

— Ага! — победно стукнула бабушка ложкой по столу, чуть не опрокинув солонку. — Я же говорила! Мужчины всегда замечают красивое платье! Не зря, значит, потратились. Деньги — пыль. Они для того и нужны, чтобы их тратить. А ты в этом платье… Ты была такая…

— Бабуль, у него есть любовница, — остановила Надя поток речи и откусила кусок бутерброда с колбасой. Показался он ей картонным и безвкусным. — Модель. Красавица такая, что глаз не оторвать.

Повисла пауза, во время которой бабушка что-то сосредоточенно обдумывала. Ну а все остальные, видно, ждали, что же она выдаст дальше.

— И что? — махнула бабушка рукой, на которой позвякивали старые золотые браслеты. — Любовница ещё не жена. Их меняют как перчатки. А вот жён… их выбирают сердцем!

— Мам, не забивай девочке голову! — вмешалась мама, бросив на бабушку предостерегающий взгляд. — Надя, милая, не надо влюбляться в начальников. Это всегда плохо заканчивается. У меня подруга Лена была влюблена в своего директора, так он…

— Мам, ну с чего ты взяла, что я влюблена? — слишком быстро, слишком резко возразила Надя. Сама же поняла, что выдала себя с головой.

Вика фыркнула в свою овсяную кашу.

— Да у тебя всё на лице написано! Ходишь как в тумане последнюю неделю, улыбаешься сама себе, вздыхаешь… Классика жанра! Всё с тобой ясно.

Надя схватила скомканную салфетку и запустила ею в сестру. Та увернулась, хихикая. Младшие сёстры — это наказание, честное слово. В детстве ты не можешь без неё выйти на прогулку, а когда вырастают, то начинают раздавать советы направо и налево и делать разные умозаключения, когда их не просят. Хорошо хоть сегодня воскресенье. Переделает все домашние дела, а там уже и вечер не за горами. Ну а завтра… Завтра снова рабочий день. И что же нового он ей принесёт?