Глава 32

Я не первый раз езжу на машине Воинова. Год назад пришлось везти этого орла после долгой пьянки с информатором. Протрезвев, Рома написал одну из самых громких своих статей и неделю потом отсиживался в глухом лесу — ждал, пока следствие заведет дела на всех фигурантов.

Моя ситуация чем-то похожа. Если жена Китайца сможет рассказать о его преступлениях или дать наводку, где искать доказательства, получится всколыхнуть целое болото. Только уйти в леса и залечь на самое глубокое дно придется уже на месяц.

Главное, уговорить ее, зацепить догадкой и получить информацию.

Именно об этом думаю всю дорогу до небольшого частного медицинского центра. С этой же мыслью вру охране, что я дочь Буровой и она договорилась о пропуске.

Как ни странно, ложь срабатывает. Дежурный администратор, не требуя паспорта, сразу же говорит номер палаты и подсказывает направление. Случайная удача. Однако стоит открыть дверь, все становится на свои места.

— Вы? — Высокая тучная дама лет семидесяти вскидывает левую бровь. — Точны, как мне и обещали. Надеюсь, проблем на входе не было. Я предупредила, что жду гостью. Должны были пропустить сразу.

— Добрый день, да, все хорошо. Спасибо вам.

Наверное, нужно радоваться. Редко какой свидетель утруждает себя подготовкой, чаще они создают трудности и пытаются избежать встречи. Но интуиция шепчет, что нынешнее везение не к добру.

— Тогда присаживайтесь. — Буровая показывает на огромное гостевое кресло. — Может, чай или кофе? Здесь хоть и не ресторан, готовят сносно и обслуживают быстро.

— Большое спасибо. Я уже пила кофе. — Достаю диктофон и кладу его на небольшой столик рядом.

— Вот так сразу? — усмехается она. — Впрочем, мне говорили, что вы решительная.

Уголки ее губ медленно опускаются вниз.

— В нулевые годы ваш бывший муж был одним из серых кардиналов Питера. С ним считались и власть, и главари преступных группировок. Вы знали о его делах? Муж посвящал вас в свои тайны?

Я включаю диктофон и с надеждой смотрю на собеседницу.

— Я знаю больше, чем хотела бы. Жаль, нельзя стереть себе память. Обязательно воспользовалась бы этой услугой. Но все, что могу сказать вам: не вмешивайтесь в это дело.

— Галина Петровна, вы сами согласились на встречу. Неужели вам не хочется, чтобы бывший муж получил по заслугам?

— Для таких, как он, нет справедливости, — качает головой Буровая.

— За десять лет, с тех пор как он уехал в Китай, многое изменилось. У него больше нет той поддержки на родине.

— Не изменилось самое главное. Он сам.

— С вашей помощью мы можем закрыть ему въезд в страну. А если рискнет прилететь, сразу же попадет за решетку.

— С моей помощью… Боюсь, вы слишком многого от меня хотите. И вы, и я — мы всего лишь женщины. Нас немного, и у каждой слабости.

— А если я скажу, что в этом заинтересованы не только мы? — Не хотела доставать свой козырь так рано, но выхода, кажется, нет.

— Гриша похоронил всех, кто мог встать против него.

— Одного, вернее двоих, не похоронил.

— Кого вы имеете в виду? — Буровая недоверчиво хмурится.

— Мне заказали эту статью. Думаю, у заказчиков есть план.

— Вам стоит выключить свою штуковину. — Галина Петровна брезгливо косится на диктофон.

— Да, если вам так спокойнее. Никаких проблем.

— Вы сказали о заказе. — Она берет стакан с водой и делает большой глоток.

— Вам знакома фамилия Вольский?

— Ярик? — Бледное лицо Буровой расцветает улыбкой. — Фантастический мужчина. Скала! Поднялся с самых низов и не замарался. Его племянник Клим, кстати, очень талантливый мальчик. Он из новой элиты. Умеет решать дела, находить нужных людей, и при этом не пачкается. Муж всегда хотел иметь при себе такого человека.

— Иметь при себе? Руководить, но не сотрудничать? — Как за спасательный круг, хватаюсь за эту ее оговорку.

— Гриша ни с кем не сотрудничает. Он делит людей на полезных и тех, кем можно пренебречь. — Взгляд Галины Петровны становится нечитаемым. Она будто отгораживается от чего-то болезненного.

— Пренебречь даже близкими? — Я убираю диктофон в сумку. — Это не под запись.

— Я попросила вас оставить это дело. Поверьте, не ради меня или моего бывшего. Если просьбы вам мало… — Буровая отворачивается к окну. — Долгое время у Гриши был близкий человек. Тот, с кем он делился мыслями и радостями, с кем проводил дни напролет. Но однажды на этого человека пала тень. Всего лишь подозрение! Без доказательств и свидетелей. И… — Она замолкает, так и не договорив.

— Он убил его?

— Застрелил. Лично. — Галина Петровна поворачивается ко мне. — Он убил собственного сына. Единственного, кого я смогла ему родить.

— Боже… — Меня передергивает.

— Это страшный человек. Жуткий! Когда он уехал в Китай, я впервые за много лет смогла вдохнуть свободно и оплакать свое горе.

— Я очень сочувствую. Сейчас у вас есть возможность отомстить.

— Если Ярослав и Клим замешаны в этом деле, значит, они тоже у него на крючке. Возможно, шантаж, угроза убийства или что-нибудь подобное. — Галина Петровна тяжело вздыхает. — Я бы очень хотела поквитаться за сына. Клянусь, мне уже ничего не страшно. Но…

— Мы не одни. — Она явно ускользает. — У нас есть поддержка.

— Кира… так, кажется, вас зовут?

— Да.

— Так вот, Кира, за много лет рядом с мужем я уже встречала людей, которые пытались бороться. Не все из них были такими порядочными, как ваш Вольский. Не все были настолько умны, как его племянник. Но кончили все они одинаково.

Галина Петровна неуклюже встает и шатаясь идет к двери.

— Я пригласила вас, чтобы остановить, — говорит, распахнув ее. — Ни вы, ни они, никто не справится. Он уничтожит любого. А брать на душу еще один грех… Я не могу. Не осталось никаких моральных сил.