Глава 43

Ярослав

— Совсем нельзя было предупредить? Аферист! Гений чертов! Самый невозможный мужчина из всех!

Кира возмущается уже не первую минуту. Мечет взглядом молнии. Поднимая в ванне фонтан брызг, лупит по груди. Настоящая бешеная кошка.

Пожалуй, Федору нужно выписать премию за то, что привез ее домой, пока я провожал на вокзал Буровую.

— Я не мог. — Чтобы утихомирить этот ураган, тихонько притапливаю ее в густой пене. А когда всплывает, затыкаю рот поцелуем.

— Мне бы хватило и намека, — убирая со лба мокрые пряди, грозно шепчет моя валькирия.

— Могло не выгореть. С вами, женщинами, никогда нельзя быть уверенным.

Бросаю в нее белый, как сахарная вата, сгусток пены.

— Я даже представить подобное не могла! Мажорный боксерский клуб для сирот! Вольский, да ты шкатулка, мать твою! С секретами!

Короткое ныряние, похоже, совсем не помогло. Налюбовавшись блестящими глазами акулы, отправляю ее под воду второй раз. И снова целую. Теперь дольше. С голодом. Словно не трахались две ночи подряд и не вылизывали друг друга сегодня утром.

— Даже если ты меня утопишь, я тебя с того света достану! — фыркая и отплевываясь, смеется Самсонова.

— Топить не собираюсь. А вот против благодарности не окажусь!

Кладу указательный палец на искусанные губы. Хочу чтобы помолчала. Но эта ведьма тут же обхватывает его и втягивает в рот.

Добить меня хочет.

— Э-э! Сосать спасибо лучше ниже! — Пока не свела с ума окончательно, подхватываю Киру под попу и поворачиваю к себе спиной.

На кровати заниматься подобной акробатикой было бы намного удобнее. Этой итальянской лоханью я в принципе никогда не пользовался. Однако дама еще утром просила массаж и ванну. Настаивала. А разве можно ей такой, голой, хоть в чем-то отказать?

— Мне теперь даже стыдно за свои прежние мысли, — успокоившись, говорит Кира. — Я была уверена, что это детки богатых родителей. У меня и мысли не возникло, что все они из детских домов, а некоторые вообще беспризорники.

— В Питере хватает хороших клубов для богатых. Мне привычнее работать с такой вот шпаной. Натренировался. На племяннике.

— И поэтому ты нашел все семьи, которые пострадали из-за Китайца? Всех мальчишек, которых он сделал сиротами? И взял под свою опеку. — Будто совсем вычихалась, Кира кладет голову мне на плечо.

— Из меня хреновый тренер для мажоров.

Подтягиваю Киру чуть выше. Так, чтобы легче было тереться членом между сладких булок.

— Для Галины это был такой шок.

Кира оборачивается.

— Буровая неплохая женщина, — поясняю я. — Она рано вышла замуж, а когда поняла, кто ее муж, сбегать стало поздно.

— Она знала их родителей и знала, как те погибли. — Кира прижимается щекой к моей груди. — Именно из-за всех этих смертей Галина считала, что муж непобедим. А тут ты… и эти дети.

— Нас была целая банда.

Скользнув ладонями вниз, обхватываю грудь. Никогда не был фанатом маленькой груди, но эта совершенная. Как созданная по заказу специально для моих рук!

— Я с трудом ее успокоила, — со стоном продолжает Кира. — Она сказала, что это самый лучший день в ее жизни.

— Рад.

Пряча улыбку, вспоминаю, как нелегко было уговорить эту женщину хотя бы на минуту заехать в мой клуб.

В этом они с акулой как из одного теста. Обе упрямые и глухие к чужим просьбам. Счастье, что принципиальность и порядочность тоже общие. У Буровой — несмотря на долгий брак с Китайцем. У Киры — несмотря на неудачников, которые умудрились затянуть ее в ЗАГС до меня.

— На радостях Галина готова была рассказать о чем угодно. У меня чуть батарейка в диктофоне не села во время интервью.

— Я заметил. Вы так долго шептались в моей раздевалке, что пришлось искать билеты на следующий поезд.

Тут немного лукавлю. Я сразу купил два билета. Один на ближайший рейс — если Галина заартачится и не станет ничего говорить. Второй — на самый поздний.

Шанс был пятьдесят на пятьдесят. Я до последнего не мог гарантировать Кире никакого интервью. Но мои стойкие мальчишки, тринадцать маленьких бойцов смогли-таки проломить стену недоверия.

— Галина рассказала обо всем, что помнила. У меня теперь столько материала, что хватит на цикл.

Кира сама начинает полировать задом мой член. Благодарная акула, хорошая.

— А ведь ты могла бы тихо и спокойно пообщаться с уборщиком.

Презервативы лежат слишком далеко — не дотянусь. А вставать… даже на секунду не хочется выпускать из объятий эту несносную женщину.

— Ты так активно его рекламируешь… — Судя по сбившемуся дыханию, крышу рвет не мне одному.

— Все для дела.

Одной рукой ласкаю нежные половые губы, а другой — массирую тугое колечко ануса.

— Может, этот твой уборщик еще и красавчик?

Кира не сопротивляется. Послушно прогибается в спине. Позволяет мне вставить в нее средний палец. Вначале по первую фалангу, а после небольшой паузы — протискиваюсь по вторую.

— Если тебе нравятся мужчины постарше.

Осторожными плавными движениями расширяю ее для себя.

— Моя новая страсть, это сорокалетние. — Ведьмочка дразнит еще сильнее. Не бережет свою роскошную попку. Совсем ничего не боится.

— Очень нравятся? — Вынув палец, пристраиваю между упругих половинок головку члена.

— Да-а… — стонет, когда насаживаю на себя. — Черт. О-очень.

Кира до побелевших костяшек сжимает края ванной.

— Тогда мы идеально совпали.

Осторожно двигаюсь дальше. Боясь причинить боль, настойчиво ласкаю клитор. Трахаю пальцами эти райские складки, и с каждым мгновением все глубже погружаюсь в тесный вход сзади.

— Ты… что б тебя! Просто мастер по совпадениям… И уговорам, — голос Киры становится совсем глухим, а по напряженному телу катится волна дрожи.

— Только для тебя.

Оказавшись в ней по самые яйца, поворачиваю к себе лицом и целую. Жадно, глубоко. Царапая зубами губы и покусывая язык.

Как с цепи срываюсь от этого поцелуя. Шизею от нежных губ сильнее, чем от тугой плоти, сжимающей мой член.

Странная потребность. Дикая. Такая мощная, что накрывает глухим колоколом и выносит из мыслей всех, кто был до.