Глава 55

Я помню, как закрывала входную дверь. Ключом. На два оборота. Будто это приснилось, сейчас она открывается нараспашку, и в квартиру входят высокие, крепкие мужчины.

К сожалению, это не Федор с его сменщиком и, тем более, не Вольский с охраной.

— Руки убрала! Не трогай телефон!

От первых же приказов меня обдает холодом.

— Кто вы такие? Если сейчас же не уберетесь, я буду кричать.

Осторожно пячусь к ванной. Это единственная комната, где есть замок. Понятное дело, сдержать их он не сможет. Но можно будет попытаться достучаться до соседей.

— Поорать ты еще успеешь, — хмуро сообщает второй гость. — Сейчас быстро собрала все бумаги и едем кататься!

Он указывает на разложенные по всей квартире документы Бухгалтера.

— Я не собираюсь с вами кататься.

До ванны осталось всего два шага. Надеясь успеть, я резко ныряю назад. Толкаю дверь. Как назло в последний момент черный мужской ботинок успевает вклиниться в проем.

— Тебе сказали собрать бумаги! — громом прокатывается по дому.

Вздрагиваю от страха и бессильно отпускаю дверь.

— Под окном охрана. Вы не сможете увезти меня незаметно.

Я помню, что на улице никого. Широкоплечий куда-то делся, а Федор исчез в три ночи. Осталось выяснить, знают ли эти ублюдки о слежке.

— Твоя охрана прилегла поспать, — с кривой улыбкой сообщает второй. — Видимо, ты уже всех задолбала.

— Он жив? — Голос дрожит.

Чтобы хоть как-то задобрить незваных гостей, начинаю медленно собирать с пола бумаги.

— Будешь тянуть резину, уснет навсегда. — Первый ногой подталкивает в мою сторону сумку. — В темпе, сучка!

— Скажите хотя бы, кто вас послал?

Не верится, что Буровая за пятнадцать минут смогла организовать нападение. Впрочем, теперь я ни в чем не уверена. Над всем, что она рассказала, висит огромный знак вопроса.

— Закрыла рот и работай! Спрашивать будешь потом!

Видимо, устав ждать, оба мордоворота подключаются к сбору документов. За каких-то пару минут в квартире становится чисто. Не собрана лишь я.

— А теперь топай! — Второй толкает меня в спину, не дав обуться.

— Вы можете рассказать хоть что-нибудь? — Изображая, что оступилась, я изо всей силы бью открытой ладонью по двери соседей.

— Не хрен было копаться, где не следует. — Первый рывком поднимает меня с пола и ведет под руку к раскрытому лифту. — Но теперь уже поздно, — добавляет с самым серьезным видом, когда лифт начинает опускаться вниз.

***

Дальнейшее похоже на какой-то малобюджетный триллер. Чувствительность притупляется. Оглядываясь по сторонам, иду босиком по грязной парадной. Заглядывая в окна квартир на первом этаже, топаю по узкой дорожке к парковке.

Краем глаза замечаю лежащего в машине охранника. Крови вроде бы нет, но поза слишком неестественная для сна.

Хочется броситься к нему и проверить. Однако… только делаю один шаг вправо, меня как помойного котенка берут за шкирки и пихают в салон огромного джипа.

— Отдохни пока. — На голову опускается что-то черное. Наверное мешок. А запястья вспыхивают огнем. Вероятно от стяжек.

— Уроды. — Страх испаряется. Остается лишь злость.

— Тебе бы не чирикать! — Впереди кто-то смеется. — А то можем и не довезти.

— Если бы могли, убили бы еще в квартире.

Что там Ярослав говорил про мой инстинкт самосохранения? Что его нет? Кажется, он был прав.

— Борзая сучка. — Чьи-то пальцы сжимают шею. — Но ничего. Недолго осталось. — Резко отпускают, и от неожиданности я падаю лицом на сиденье.

За следующие два или три часа становится ясно, что «недолго» это чертовски много времени. Я не знаю, куда меня везут. Не могу стянуть проклятый мешок. А вот беспомощность успеваю прочувствовать во всех красках и их оттенках.

От нее плохо, тухло, и не спасает никакой оптимизм. С моей работой нечто подобное должно было когда-нибудь случиться. И все же… встрять именно сейчас обиднее всего.

Я так и не узнала, простил ли меня Ярослав.

Так и не поняла, значила ли я для него хоть что-то.

Так и не доказала никому, что мой папа был самым лучшим человеком и не убивал Анну Вольскую.

Возможно, просиди я в этой вонючей машине еще пару часов, то придумала бы больше причин для отчаяния. Но мы резко сворачиваем с ровной дороги куда-то вправо, и спустя пару минут джип останавливается.

— Принимайте, босс. Посылка прибыла. — Голос похож на «первого».

— Веди ее в гараж. Документы я сам заберу. — Это кто-то незнакомый. Мы точно раньше не пересекались. Во всяком случае, я его не слышала.

— Будет сделано. — Мои тюремщики не острят и не угрожают. Грозные крутые бойцы превращаются в обычных исполнителей.

— Может, хотя бы мешок снимете?! — вскрикиваю я, наступая босой ногой на острый камень.

— Освободите девушку, — приказывает незнакомец. — Отсюда она никуда не убежит, а разговаривать лучше без стяжек и мешка.

Больше он ничего не говорит. На минуту вокруг все словно останавливается. Стихают звуки, замирает сердце. А потом яркий свет бьет по глазам, и мой кошмар обретает краски, лица и имена.

***

— Слышала поговорку про любопытную Варвару? — Худой невысокий мужчина подходит к стулу, на который меня усадили конвоиры, и опускается на корточки.

— У нее случились проблемы с носом.

С удивлением разглядываю лицо местного главаря. Не красавец. Лет тридцати. Серые глаза, редкие брови, узкие губы и ямочка на подбородке.

Дети не всегда похожи на своих родителей, но он похож.

— Мама дала тебе столько информации, что хватило бы трижды отправить моего папашу на тот свет. — Он со злостью сплевывает на пол.

— Вы сын Китайца… То есть Бурового? — Хочу услышать ответ лично. Я практически уверена, что узнала его.

— Ты уже и так все поняла. — Оскаливается.

— Ваша мама сказала, что он убил вас.

— Я и есть труп. Для всех! В первую очередь для своего драгоценного папаши.

— Вы обманули всех, убили Бухгалтера и угрожали мне…

— Милая, сколько можно быть такой наивной? В нашем мире все покупается и продается. В первую очередь, люди, — доносится сбоку.

Поворачиваясь, замечаю Галину Петровну. Похоже, все в сборе. Безумно жаль, что нельзя вызвать сюда Ярослава и его охрану.

— Это вы все организовали?

Вспоминаю остекленевший взгляд убитого и удивление на его лица. Теперь все ясно. Он знал того, кто пришел по его душу. Просто не ожидал.

— Задача матери — защищать своего ребенка. Любыми средствами. От кого угодно.

Буровая машет охраннику, чтобы закрыл дверь гаража. Садится в кресло напротив меня.

— Вы такая же, как и ваш муж. Два сапога пара.

Становится обидно. Я так жалела ее, верила в слезы там, в спортзале.

— Когда живешь рядом с жестокими людьми, постепенно и сам забываешь о жалости, — с сожалением поизносит Буровая. — Хотя тебя мне жаль. Такая умная девочка, такая правильная. Ничего общего с твоей мамашей, которая сбила беременную женщину и спокойно отправила за решетку любимого мужа.

— Вы… — Теряюсь. — Вы знаете о маме?

— Один из моих людей сидел вместе с твоим отцом. Соболезную. Он мог прожить долгую и счастливую жизнь.

Если бы не прежняя ложь, я наверняка поверила бы в сочувствие Буровой. Реальность отрезвляет.

— То интервью… — Сглотнув, заставляю себя вернуться к главному. — Вы дали его не из-за детей. Вы поверили, что у Вольского есть план, и он сможет похоронить вашего бывшего мужа.

— Мы оказались в одной упряжке. Сама я никогда в жизни не дотянулась бы до Китая. Глупо было отказываться от такого шанса.

— Он похоронит его вместо вас… — Во рту горечь. До слез хочется к Яру. Хотя бы на мгновение прижаться к его груди и сказать «Прости».

— Не будь ты такой любопытной, мы бы даже отпраздновали… Вместе!

Буровая переглядывается с сыном. Будто это не просто взгляд, а диалог, тот поднимается с корточек и становится за моей спиной.

— Убьете меня, как убили Бухгалтера?

— Вначале, милая, мы с тобой поговорим. — Галина Петровна закашливается. Сильно, совсем как по телефону утром.

— Хотите узнать, кому еще я рассказала о подражателе?

Задираю голову вверх. Фиг я позволю ей видеть свой страх.

— Вот видишь! — хрипит Буровая. — Ты можешь быть сообразительной, когда захочешь.