Глава 7.

Я проснулась от шкворчания и запаха гари, настойчиво лезущего в нос. Сначала я не удивилась, ведь мне под утро снилась преисподняя, лужи лавы на каменном полу, кружащийся в воздухе пепел. Как еще может пахнуть в преисподней, если не сгоревшей яичницей… Что?

Я в ужасе подскочила на постели, ожидая увидеть языки пламени, что лижут ножки кровати.

— Дейм! Мы горим?

Дейма на коврике не обнаружилось. Простыня лежала аккуратно сложенная и увенчанная подушечкой на сиденье единственного стула. Шкворчание доносилось из кухни. Шкворчание и зловещее подвывание. Воображение мигом нарисовало демона, приступившего к своим прямым обязанностям, а именно к поджариванию грешников на сковороде. Или их сначала требовалось отварить в котле? А эти жуткие звуки, издаваемые Деймом, наверняка проклятия?

Да что же я натворила, приведя злобную сущность в наш спокойный город?

Я кубарем скатилась с кровати и поскакала на кухню. По дороге ожидаемо зацепилась ногой за край ковра и выставила руки, страхуясь от падения. У нас с ковром была долгая и напряженная история взаимоотношений. Как я ни старалась его переиграть, ковер, собственноручно доставленный папой из родного дома, дабы, по его словам, «создать в комнате уют», каждое утро коварно ронял меня на пол. Он будто жил собственной жизнью, бугрился в неожиданных местах, путался в пальцах бахромой и, готова ручаться, тихонько хихикал за моей спиной, когда я брела, потирая ушибленные колени, в ванную комнату.

— Зараза! — успела крикнуть я.

И… не упала. Каким-то неведомым образом мне под руку подвернулся пуфик, обычно стоящий в прихожей. Мягкий и уютный пуфик, куда я усаживалась, переступив порог, и вытягивала уставшие ноги, прежде чем расшнуровать ботинки. Я застыла над пуфиком, изогнувшись в позе «собака мордой вниз» — единственной позе, название которой я запомнила после посещения занятия по тантрической йоге. Мне не понравилось. Я почти ежедневно стою в таких же позах, расчерчивая полы пентаграммами на практикумах. И стою, заметьте, бесплатно!

— Уф… — закряхтела я точно старушка, выравниваясь и балансируя на одной ноге. — Уф-ф…

Подвывание и шкворчание не стихло и на секунду, так что я продолжила путь на кухню.

Дейм сидел на подоконнике распахнутого настежь окна. Он водрузил ноги на стол и покачивал босыми ступнями в такт бормотанию. Я прислушалась. Оказывается, демонюка не просто бормотал, он пел, и в устах сущности преисподней песенка, исполненная хриплым баритоном, звучала более чем зловеще: «Зажарю я, зажарю. Зажарю, испеку. Посыплю перцем, солью, порежу и сожру!»

В руке Дейм держал сковородку, а на ней, нагретой жаром его руки, шипела и стрелялась каплями масла яичница.

— О, хозяйка! — обрадовался он при виде меня. — Ну наконец-то. Завтрак почти готов!

Я мрачно прошествовала к столу и спихнула босую ногу со столешницы. Налила из чайника воды в кружку и сделала несколько глотков, собираясь с мыслями. Факт номер один: фамильяр никуда не делся и прекрасно себя чувствует. Факт номер два: ожидать от демонюки можно каких угодно неожиданностей. Сидит себе на подоконнике, жарит яичницу без участия плиты и в толк не возьмет, что обычно студенты по обмену так не поступают! А что он в следующий раз учудит? По потолку пройдется вниз головой?

Я нервно икнула и допила воду одним глотком.

— Не вздумай звать меня хозяйкой на людях!

— Хорошо, — покладисто согласился Дейм.

— И веди себя как нормальный человек!

— Договорились, — не стал спорить Дейм.

Он шмякнул о лоб одно за другим еще два яйца, ожидавших своей участи на подоконнике, опустил указательный палец в раскаленную сковородку, помешал им яичницу, превращая глазунью в болтунью, облизал его и осклабился в улыбочке:

— Ну что, есть будем?

Следовало признать: нормальным человеком ему не стать.

— Яичницу сам ешь, — поспешно отказалась я от угощения. — Я с утра обычно завтракаю чем-нибудь легким!

Я распахнула холодильник и уставилась на пустые полки. Давно надо было сходить в магазин, я вот уже три дня собиралась и даже список себе написала. Где он, кстати? Ладно, неважно, в холодильнике все равно шаром покати, можно покупать все подряд — не ошибусь. В углублениях дверцы сиротливо лежали три оставшихся яйца, кусочек масла в масленке, поникший пучок петрушки.

— Вот! — Я вытащила петрушку и победно потрясла ею над головой. — Витамины!

— Плесень! — обрадовался Дейм.

— Зелень! — поправила я, запихнув веточку в рот.

Петрушка растопырилась в горле. Витамины-то оно, конечно, хорошо, но еще лучше хлеб с сыром или стаканчик с йогуртом. Или яичница… Если бы ее не пальцами мешали.

— Я умываться, — сообщила я.

— Угу, — пробурчал Дейм, отправляя в рот кусок желтка, выуженный из сковородки. — М-м-м, вкуснота. И ты обещала мне кофе!

— По дороге купим, — вздохнула я, решив, что мне и самой не помешает взбодриться.

В ванной я повернула вентиль с горячей водой, привычно ожидая услышать шипение в пустой трубе. В квартирку, расположенную на последнем этаже, горячая вода по утрам не доходила: не хватало напора в то время, когда все соседи, живущие ниже, собирались на учебу и на работу. Но я не теряла надежды. Это стало традицией: послушать шипение, прежде чем сдаться и умыться холодной водой.

Внезапно из крана ударила под напором исходящая паром струя. Ого! Надо ловить момент! Я поскорее скинула пижаму и полезла в душевую кабинку.

А утро-то выдалось неплохое! И ковер меня не поборол, и воду неожиданно дали. Жизнь -то налаживается.