Глава 17. Свинопеснь

Свинский визг обладает рядом исключительных качеств, которым могут позавидовать некоторые деятели эстрады…

Во-первых, он очень и очень громкий, причём без малейших технических устройств. Нет, Фунтик как-то в возрасте розового поросячества попробовал было поверещать в забытое хозяйкой жестяное ведро, но после того как на получившиеся звуки истошно залаяли все собаки в округе, как ближней, так и дальней, хозяин Фунтика спросонья выскочил из дома вместе с креслом, в котором сидел, а кот Эдик в очередной раз рухнул в бочку с водой, больше к ведру Фунт не подходил – считал это неспортивным поведением. То есть попросту недостойным.

Во-вторых, свинский репертуар настолько обширен, что куда там оперным певцам! Им, беднягам, приходится заучивать арии на разных языках, чтобы как-то потрясти слушателей, а от исполнения Фунтиком песни о скором ужине на поросюбеле – детском варианте свинского языка, слушатели потрясались с ходу и тряслись, как желе, довольно долго.

В-третьих, хотя богатством диапазона Фунт похвастаться и не мог – вот бас, например, ему никак не давался – его родной теноровизго́вень звучал так мощно, что куда там тем басам и баритонам!

Короче говоря, Фунтик без лишней и абсолютно несвойственной ему скромности, мог признать: его хрюлады незабываемы!

А уж с поддержкой друзей и собратьев по породе так и вовсе…

Поддержка у Крока и Дила получалась вовсе не потому, что Фунтик в ней нуждался, а сама по себе! Было в звучании Фунтиковских рулад что-то этакое – отчётливо берущее за душу и наступающее на неё всеми четырьмя копытцами так, что эта самая душа молчать была попросту не в состоянии!

– Авуууу-вуууу-вавууу! – выводил Крок, старательно выпячивая губы трубочкой и вытянув нос вверх.

– Явя-явя-явя-аваааяя! – вторил ему Дил, широко открывая пасть и выдыхая свой звуковой вклад на собственный манер.

Общее воздействие этого свиносоло и пёсьедуэта долетело даже до станции, где ожидающие электричку дачники закрутили головами в надежде понять, что ж это за музыкальное сопровождение? С другой стороны дач слаженный и мощный хор проник во владения козла Зайчика, который даже отвлёкся от поедания соседской капусты и вполне мог утереть скупую слезу копытом, если бы не был так занят едой и слежкой за соседкой.

На оказавшихся в эпицентре звуки произвели очень разное воздействие.

Людмила хладнокровно поймала перепуганную Мауру, рванувшую по деревянной стенке вверх прятаться на потолке.

Мишка схватился за смартфон записать потрясающую песнь и отослать ПП.

Кот Фёдор флегматично почесал задней лапой левое ухо, которое почему-то оказалось более чувствительным и уязвимым.

Кот Полосатость лапой прижал испуганную курицу Манюню и придержал её, спасая от вертикального взлёта за птичьим клином.

А Эдик снова близко познакомился с жидкостями: он рухнул дома в собственную свеженалитую миску молока и, облившись от ушей до кончика хвоста, был безжалостно выстиран хозяином под душем.

На Валентину внезапно налетевшая звуковая волна оказала совершенно неожиданное воздействие, о котором только мечтать могли её родители, брат и супруг – она заткнулась, даже несколько поперхнувшись сбитыми у источника говорения словами…

Света застыла с открытым ртом, а Юля чуть было не уронила смартфон, чего с ней не происходило даже от грозного окрика математички на контрольной!

Как только затихло внушительное Фунтиком многоголосое эхо, гости отмерли, откашлялись и принялись возмущаться!

Мишка никогда не думал, что это будет настолько забавно!

– Вот чудно-то как! Взрослые такие тётки, а так себя ведут! Бегают, вопят… Ну, с Фунтика-то что взять? Это у него голос такой пронзительный, природный, так сказать! А эти чего изгаляются? Нет, понятно, что до его уровня всё равно не доверещат, но стараются не по-детски!

Он опасался, что Валентина и Светлана как-то расстроят его бабулю, но она явно сдерживала смех, а не огорчалась.

Как только Валентина начинала гомонить, тут же включался Фунтик и выступал настолько талантливо и ярко, что на его голос примчалась Лариса – его хозяйка, забрав и своё голосистое сокровище, и Крока с Дилом, явно разочарованных окончанием прогулки с концертом.

– Людмила Владимировна, извините, пожалуйста! Это Андрей Таню с Лизой на рынок повёз, а Крок с Дилом занялись приёмом гостей. Вот и зазвали Фунтика. Нет, вы не думайте, что он был без пригляда – за ним теоретически присматривал мой муж, практически уснувший в гамаке. Правда, сейчас он из гамака вывалился! Так ему и надо! – Лариса хмыкнула, припомнив редкое зрелище – полёт мужа сначала вверх над гамаковой сеткой, потом вниз, а затем – мимо своего уютного подвесного гнезда, а потом продолжила: – А уж с Фунтиком псам, видимо, стало тесно в границах участка, и они пошли в люди!

– Ничего-ничего… они очень меня позабавили! – улыбалась Людмила, не обращая никакого внимания на возмущённых гостьюшек.

Впрочем, обратить на них внимание всё-таки пришлось! После ухода Ларисы, минипига и бультерьеров верещать они начали ненамного тише Фунтика, правда, значительно менее талантливо.

– Ну, знаешь, Люда! Не ожидала от тебя! И свинья эта орущая, и псы вопящие… Но хуже всего – твоё поведение! Что значит, «денёк погостить»? Какие ещё гостиницы? Как можно так относиться к родственникам? Кто так делает? Я тебя никогда из дома не выгоняла!

– Валечка, зеркало принести? Что тебя не устраивает? Я вот отчётливо помню, как ты отказала в ночёвке родному брату, когда он к тебе приехал! А меня, да! Правда, не выгоняла. Только вот одна проблема – я к тебе никогда и не ездила!

– Люда! Мы не можем на день! Это исключено. Гостиницы очень дорогие, а с нами ребёнок! – Валентина возмущённо кивнула в сторону комнаты, где Юля, не отрываясь от смартфона, играла в какую-то игру. – И да, я нахожу совершенно недопустимым твои намёки касательно Светочки!

– А я и не намекала, а прямым текстом сказала, что жить у меня она не будет.

– Да почему? У тебя же есть свободная комната! – возопила Валентина.

– Просто потому, что мне так неудобно.

– И ты ещё считаешь себя верующей! – выкинула Валентина последний козырь, в надежде на то, что это Людку смутит и та пренепременно поддастся.

– Верующие люди вовсе не обязаны отказываться от чувства самосохранения! – парировала Людмила. – Извини, дорогая, но про древние законы гостеприимства мне тоже говорить не надо. Когда раньше путник брёл в пустыне или по густому лесу от селения к селению, он зависел от этого закона – откажи ему в приюте, и он попросту может погибнуть. А сейчас везде полно гостиниц на любой вкус и кошелёк. Да, бывает ситуация, когда денег нет совсем, а ехать надо, хоть тресни – ну, случилось что-то. Тогда я слова не сказала – конечно, пустила бы. Но приехать поразвлекаться да пожить, пока замуж Света не выйдет, – это, пожалуйста, не ко мне!

Дальнейшие возражения Валентины, сразу переставшей сюсюкать и величать хозяйку дома «Людочкой», ни к чему не привели. Людмила достаточно в своей жизни напринималась гостей, чтобы точно угадать представительниц одной из самых неприятных их категорий – «гость драгоценный, незваный и наглый до жути».

Обед проходил в атмосфере, напрочь отравленной гневом гостей, которым чрезвычайно надоели нахальные хозяева, а на ужин… на ужин приехали ПП.

ПП привёз их отец, выгрузил кучу покупок, вручил Людмиле горшок с орхидеями, видимо, в качестве компенсации за раннюю доставку отпрысков, поцеловал ей же ручку, обнял недовольного Пашу и насупившуюся Полину и торопливо отбыл.

– Вы нас не ждали? А мы того… прибыли! – объяснил Пашка, начёсывая за ушами счастливого Перегрина, дождавшегося хозяина.

– Я вас всегда жду и очень вам рада! – от души сказала Людмила, целуя обоих ПП, отчего напряженное выражение на лицах брата и сестры, как по волшебству, исчезло. – Относите вещи и пошли ужинать!

– Золото у тебя, а не бабуля! – заявил Пашка, как только Людмила удалилась. – А эти где? Ну, опрометчивые гости?

Мишка рассмеялся над удачным определением и кивнул на бабулин дом: – Там! Булькают негодованием, потому как их обвизжал Фунтик, а бабушка отказалась пускать их на неопределённый срок и велела завтра уезжать.

– Молоток она! – одобрила Полина.

– Да, только вот я не уверен, что они воспримут это к действию… – вздохнул наблюдательный Мишка. – Что-то они размещаются очень уж капитально!

– Так в чём проблема, дружище? Кто у нас лучший гостеизводитель? Ну, конечно же, я! Ой, Поля! Ну, что ты сразу так кардинально? – проворчал Пашка, потирая затылок, по которому ему только что прилетело от рассерженной сестры. – Я ж имел в виду нас обоих! Говорим «Пашка» – подразумеваем «ПП»!

– Подразумевай грамотно, а то получишь! – фыркнула Полина, поймав в прыжке с ближайшего дерева свою Атаку и прижав её к себе. Правда, фырканье вышло уже вполне миролюбивое, и Пашка понимающе кивнул.

– Ну, всё, теперь с сестрицей можно нормально общаться, а то без Атаки она такая грозная, что просто не подходи! Зато с Атакой это и вовсе самоходная гаубица с бронебойными снарядами!

Появление двух подростков было воспринято Валентиной как злобным быком красная тряпка.

– Так вот, значит, как, да? Каких-то чужаков ты принимаешь, да? А родных гонишь? – шипела она, воспользовавшись тем, что ПП и Мишка отправились кормить Гиря. Правда, шипела так громко, что ПП отлично расслышали и весело переглянулись.

Людмила очень хотела уточнить, с каких это пор Валентина стала ей родной?

– Валечка, погоди-ка… Разве не ты множество раз рассказывала моему бывшему супругу, что я вашей родственницей не являюсь? Так это ещё когда мы с ним были женаты! Прямо так и слышу твои слова: «Невесток может быть много, а семья одна! И что это значит? А значит это, что невестка эта не наша семья и нам не родная!» Так что извини… получается, что родных я как раз никуда и не гоню.

Фёдор внимательно слушал разговоры людей и удивлялся:

– Я-то раньше считал, что это только некоторые коты такими наглыми бывают: придёт какой-нибудь на чужую территорию и вопит, и метит, и миски чужие очистит, а, оказывается, вовсе нет! И люди такие встречаются… И ведь встречаются не то, чтобы очень редко! А некоторые прямо на голову лезут…

Юля отложила смартфон исключительно потому, что мать заставила. Ехать в Москву к какой-то незнакомой бабке ей не очень хотелось, а уж тем более куда-то в деревню. Вот чего она тут не видела? Её собственная бабка была убеждена, что очень удачно вспомнила про Людмилу, думала, что та совсем глупая и точно поддастся её требованиям.

«Ну, понятно же, что ничего не обломится! Сразу бы и поехали назад… – Юле в Москве было заведомо более интересно, чем в какой-то тьмутаракани, где из развлечения только смартфон да троюродный брат Мишка, который на неё не обращает никакого внимания – московский зазнайка! – Чё тут делать? Собаки, кошки, свинья какая-то вопит. Неее, неинтересно!»

Появление ПП она пропустила, уткнувшись в гаджет, и теперь, неожиданно узрев перед собой новые лица, несколько оживилась. Девчонка её не заинтересовала абсолютно, Юля только скривила губы на Полино приветствие, а вот Пашка впечатлил.

– Ты ж смотри, братец, на тебя стойку сделали! – прошептала Полина. – Берегись! Девчонка очень целеустремлённая! – фыркнула она.

Знала бы Юля, с кем связывается… Нет, Пашка умел быть очень даже вежливым, а умел виртуозно и очень обидно не замечать приставучих девчонок, игнорировать их внимание и филигранно отшивать.

Окончательно и бесповоротно оскорбившись здешними зазнайками, Юля отпустила несколько колкостей и начала присматриваться к прибывшим – очень уж хотелось утереть им носы!