Глава 32

Дэйзи стояла, наклонившись над моделью косы, и тоненькой, как острие булавки, кисточкой подрисовывала клюв чайке. Саймон Ле Бон выпрыгнул из своей лежанки, приветствуя Фиону и Сью помахиванием хвоста.

– Ну как все прошло? – спросила Дэйзи, не поднимая глаз и не отвлекаясь от своей миниатюры и желтой краски.

– Неплохо, – ответила Фиона. – Кое-что есть. Но Мэлори ни при чем, пока она вне подозрений.

Сью прошла прямиком к кладовой и поставила чайник.

– Теперь в центре внимания Энтони Оуэнс.

– О! – Дэйзи резко выпрямилась. – Он заходил. Спрашивал, может ли заглянуть в три тридцать, узнать, как дела. Я сказала «да». Надеюсь, ничего?

– Больше, чем ничего, – подтвердила Фиона. – Это отлично. Нам нужно его допросить.

Дэйзи вытерла кисточку чистой мокрой салфеткой.

– Допросить? О чем?

– Он кое-что от нас скрыл, – сообщила Фиона. – О нем, Фрэнке Маршалле и акте, который Малкольм нарушил.

Дэйзи принялась вытирать другие кисточки и собирать краски.

– Господи. Что это может быть?

– Не уверена, но Энтони Оуэнс появился как нельзя вовремя.

Неравнодушная Сью принесла им чай. Все уселись за стол, осторожно держа чашки и стараясь даже близко не подносить их к модели.

– А как успехи с поиском тайного наследника Малкольма? – спросила Сью.

– Боюсь, вообще ничего. Невероятно сложно отследить кого-то в сети, не зная ни имени, ни места жительства, да и сам Малкольм в соцсетях не был зарегистрирован, так что задача практически невыполнима. Я нашла сайт, называется «Национальный реестр последней воли», проверила наудачу, вдруг у Малкольма имелось завещание и он оставил домик на косе давно потерянному сыну. Но там ничего не нашлось, так что, думаю, завещания у него совершенно точно не было.

– Подходит, – заметила Сью. – Не могу представить, чтобы у такого, как Малкольм, хватило предусмотрительности подготовить завещание, а это сработало на пользу Себу. Без завещания и более близких родственников Себ получит то, что осталось от пляжного домика. Крайне подозрительно.

Фиона покачала головой.

– Думаю, для Себа слишком рискованно, нет стопроцентной гарантии. К тому же он его кузен и знал, что станет главным подозреваемым. Но, как и всегда в этом деле, камеры видеонаблюдения не лгали. Ну, точнее, конкретно в ту ночь.

Сью фыркнула.

– Ладно, – сказала Фиона. – Думаю, надо порасспрашивать на косе про внебрачного сына. Неплохое задание для Битси. У нее прекрасно получится выманить все сплетни.

– Но даже если мы найдем этого сына, которого по-прежнему записываем в подозреваемые, у нас остается все та же проблема с камерами. Кроме того, едва ли там есть кого расспрашивать, – напомнила им Сью.

– Ну, может, стоит подождать, пока не распогодится. Но я считаю, что зацепку проверить стоит. – Фиона выглянула в окно, на бескрайний серый купол, заменивший собой небо и тянувший колючий северный ветер, который так и не прекращал дуть. Ждать придется долго.

– Надо будет и Энтони Оуэнса спросить, – предложила Дэйзи. – Он может пролить свет на загадку.

Фиона сделала глоток чая.

– Ты так считаешь? А мне интересно, что он скрывает.

Сью согласилась:

– Кажется немного странным, учитывая, что именно он нанял нас узнать правду, но сам всего не рассказал.

– Не будем судить его строго, – заметила Дэйзи. – Давайте послушаем, что он скажет.

⁂

Ровно в половине четвертого звякнул дверной колокольчик и на пороге появился элегантно одетый Энтони Оуэнс в хорошо сшитом костюме, а следом за ним его столь же гламурная жена. Эта парочка никак не вписывалась в организованный беспорядок их благотворительного магазина. Оливия боком проскользнула внутрь, как всегда с идеальной прической и безупречным макияжем, стараясь не касаться вещей, и крепко обхватила себя руками, чтобы ничего не задеть.

Энтони Оуэнс улыбнулся:

– Добрый день. Надеюсь, вы не против нашего маленького вторжения.

Фиона улыбнулась в ответ:

– Ничего. Технически говоря, это же не вторжение, вас пригласили.

– Как вампира[27], – заметила Дэйзи.

Оливия молча бродила по магазину, разглядывая стеллажи, прилавок, затем перешла к книжным полкам и одежде, с любопытством осматриваясь, но стараясь держаться на безопасном расстоянии от всего, что могло ее заразить. И когда ее взгляд остановился на модели Дэйзи, удивление явно отразилось на лице. Неожиданное зрелище явно застало женщину врасплох. Она прошла к модели так быстро, как позволяли ее высокие шпильки, и принялась охать, восхищаясь сотворенным Дэйзи чудом.

– Это просто невероятно! – ахнула Оливия. – Я в восторге!

– Дэйзи сама сделала, все вручную, – сообщила Сью.

Оливия радостно хлопнула в ладоши, осыпая Дэйзи похвалами:

– Я вижу, сколько трудов вы вложили! Это просто чудо. Столько деталей! Так вот почему вы были в магазине моделей и покупали мох!

Дэйзи покраснела.

– Так и есть.

– Можно сфотографировать?

– Конечно. Пять фунтов, – ответила Сью.

Лицо Оливии тут же помрачнело.

– Я пошутила, – успокоила ее Сью.

Оливия выдохнула, схватившись за сердце.

– О, я на секунду подумала, вы всерьез. – Она нервно рассмеялась, затем выудила телефон с пятью линзами.

– Шикарный смартфон, – заметила Фиона.

– Спасибо.

– Оливия любит самые модные гаджеты, – вставил Энтони Оуэнс. – Просто с ума сходит по технике.

– Неправда, мне просто нравятся красивые вещи.

Фиона это заметила. Но она бы отнесла это замечание и к ее мужу. У пары была склонность к дорогим удовольствиям.

Они собрались у прилавка, потому что стол был занят мини-копией косы Мадфорд-Спит, которую Оливия разглядывала со всех сторон и фотографировала. Энтони отказался от чая, как и его жена. Фиона в общих чертах обрисовала их прогресс, точнее его отсутствие, рассказала о тупиках и находках, которые не имели смысла, в первую очередь о внезапно самовоспламеняющемся пляжном домике и огне, который бросил вызов гравитации, и о том, что на камерах видеонаблюдения никого нет – кроме Энни Фоллет.

Энтони Оуэнс потер подбородок.

– Как странно. Вы уверены?

– Да, – ответила Фиона. – Мартин, чистильщик окон, также работает пожарным. Он встретил нас у домика Малкольма и все рассказал.

– И вы говорите, камеры никого не засняли, ни уходящим, ни приходящим на косу?

– Точно так, – подтвердила Сью. Про Маркуса с Себом и их ночные вылазки за лобстерами она упоминать не стала.

Энтони Оуэнс растерянно стоял у прилавка, переваривая информацию. Судя по гримасе, новости его не обрадовали.

– Как-то не складывается.

– Да, теперь вы понимаете, почему мы в затруднительном положении, – заметила Фиона. – Но есть еще кое-что. Вы слышали о том, что у Малкольма мог быть внебрачный сын?

Он покачал головой.

– А как насчет Себа, владельца «Дома Контрабандистов»? Вы знали, что он кузен Малкольма?

Энтони поднял брови:

– Это тоже для меня новость.

Помедлив, Фиона продолжила:

– Нам нужно спросить вас про Фрэнка Маршалла.

Оливия перестала фотографировать и повернулась к ним:

– Фрэнк Маршалл – высокомерный умник, смотрит на нас свысока. Да на всех свысока смотрит. Считает себя самоназначенным охранником Мадфорд-Спит.

Энтони робко улыбнулся; при одном упоминании Фрэнка у него покраснела шея.

– Фрэнк временами может быть очень сложным человеком.

– Сложным? – перебила мужа Оливия. – Энтони, ты слишком добр. Этот человек постоянно усложняет тебе жизнь. И не только тебе! И не временами. А постоянно.

– Эм, Оливия, – вежливо остановил он ее, – ты не против, если я обсужу эти вопросы с дамами наедине?

– Отлично, – фыркнула она. – Пойду посмотрю ставни в магазине.

– О, вы хотите поставить себе какие-то умные ставни в доме? – поинтересовалась Дэйзи.

Оливия помедлила, но ее самообладание не дрогнуло.

– Просто присматриваюсь. – После чего она вышла, толкнув дверь локтем.

Энтони поправил манжеты.

– Моя жена злится даже при упоминании его имени. Фрэнк может быть очень…

– Высокомерным? Снисходительным? Уничижительным? – подсказала Сью.

– Все же предпочту слово «сложный». – Энтони ослабил узел галстука, видимо чтобы немного остудить краснеющую шею.

Фиона откашлялась:

– Расскажите мне о том деле с новым законом и о споре Фрэнка и Малкольма.

Энтони Оуэнс занервничал еще больше, сглотнул и принялся поправлять скрепки, разбросанные по прилавку, выкладывая их в ровный ряд.

– Давно, еще в 1998 году, повсюду устраивали нелегальные рейвы[28], и косу Мадфорд-Спит они не обошли стороной. Зимой, когда в округе никого нет, рейверы собирались вместе, снимали пляжный домик, а потом устраивали там вечеринку.

– Разве они не маловаты для этого? – удивилась Дэйзи.

– Рейверы устраивались снаружи на песке, а в домике размещали диджея с его столом, пультом и динамиками, для защиты от непогоды. Фрэнк Маршалл прознал про это и захотел положить рейвам конец, так что предложил совету внести закон, чтобы на косу пускали лишь тех, кто владел там домами, и больше никого. Никаких съемщиков жилья, никаких посетителей. Он хотел превратить косу в закрытое сообщество. Совет эту идею немедленно отверг. Так что Фрэнк вышел с новым предложением, более разумным. По новому постановлению, в пляжных домиках запрещалось оставаться на ночь в зимние месяцы, с ноября по конец марта. Владельцам домиков эта поправка неудобств не доставляла, так как они и так не жили там зимой, лишь приезжали проверить и устранить неполадки при необходимости. И снимали их очень редко из-за погоды. Однако рейверов бы это остановило. Новый закон приняли. Но из-за него пострадал один человек.

– Малкольм Крэйни, – произнесла Фиона.

– Верно. Фрэнку удалось убить двух зайцев одним ударом. Он избавился от нелегальных рейвов, при этом прекрасно зная, что бедному Малкольму идти некуда и его вышвырнут из дома на пять месяцев. Просто лишат крыши над головой. Возможно, это даже вынудило бы его продать домик на пляже, так как ему пришлось бы жить где-то еще. Видите ли, у бедняги не было денег, чтобы снять квартиру на зиму.

От бессердечности Фрэнка Маршалла все вокруг вздрогнули.

– И что же случилось? – спросила Дэйзи.

Энтони Оуэнс снова поправил манжеты.

– Мне позвонили из совета, спросили, готов ли я представлять интересы того, кто может потерять свой дом. Я тогда только недавно получил диплом юриста и относился к закону как идеалист, был убежден, что закон поможет ему добиться справедливости. И мог поработать бесплатно. Так что я согласился. И представил все так, чтобы остальные поняли, что новый закон на косе сделает Малкольма бездомным и что, в отличие от остальных владельцев домиков, у которых также были хорошие большие дома, Малкольму Крэйни некуда пойти.

– И что произошло? – спросила Сью.

– Я выиграл дело. Малкольма сделали единственным исключением из правила из-за его затруднительного положения. Ему разрешили оставаться на косе круглый год. К большому неудовольствию Фрэнка Маршалла.

Сью улыбнулась:

– Еще бы ему понравилось!

Энтони нахмурился: поражение Фрэнка его не радовало.

– Вовсе нет. И с тех пор Фрэнк меня невзлюбил. Несколько лет назад стало еще хуже – тогда мне предложили работу на неполный день в качестве специалиста по связям между Ассоциацией жильцов пляжных домов и муниципалитетом. Мне требовался дополнительный доход, так что вариант показался подходящим, тем более мы сами когда-то жили на косе. С тех пор Фрэнк пытается избавиться от меня, но результаты голосования должны быть единогласными. Фрэнк это знает, и пока ему не удалось меня сместить. Дело в том, что, по большому счету, я хорошо справляюсь.

Возникла естественная пауза.

Через какое-то время Фиона спросила:

– Кто из совета попросил вас представлять интересы Малкольма?

– Мэлори Грейнджер.

Дэйзи дернулась при упоминании этого имени.

– Мэлори?

Энтони Оуэнс кивнул.

– Да. Знаю, она иногда бывает неприятной. Но я уверен, в сердце у нее правильный моральный компас, хоть этот компас иногда и кажется привязанным к кувалде. К тому же ей тоже не нравится Фрэнк. Ну то есть Мэлори этого никогда не говорила, но, когда она работала в совете, он постоянно доставал ее всякими вопросами.

Фиона откашлялась:

– Могу я узнать, почему вы не упомянули об этом деле с Малкольмом и Фрэнком с самого начала нашего расследования?

Энтони Оуэнс провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

– Я не хотел влиять на ваше расследование. У меня были свои сложности с Фрэнком Маршаллом в прошлом, да и сейчас есть. Однако я не мог упомянуть об этом при вас, иначе вы бы подумали, что я хочу свалить вину на него. Выставить его убийцей, кем он вполне может оказаться. Я предпочел, чтобы вы сами все выяснили.

Такую позицию полезной не назовешь, но, на взгляд Фионы, смысл в ней имелся. Она понимала, что Энтони Оуэнсу нужно быть осторожным, особенно в его положении – и в связи с историей его отношений с Фрэнком. Ему пришлось подняться над ситуацией и действовать беспристрастно, а Фрэнк этого сделать не сумел.

Снова воцарилась тишина. Нарушало ее только посапывание Саймона Ле Бона у ног и тиканье часов.

Мысли Сью были заняты другим.

– А если говорить как частное лицо, а не специалист по связям, вам не приходилось слышать никаких странных историй, когда вы жили на косе? Планы о том, как избавиться от Малкольма или от кого-то еще, может, от Фрэнка?

Энтони покачал головой.

– Хотел бы я сказать «да», но нет. Все тогда много жаловались, возмущались постоянно.

– Из-за чего? – уточнила Фиона.

– В основном из-за ерунды. Некоторые жители согласны с Фрэнком, и им не нравится то, что на косу пускают всех. Они считают, там могут находиться только владельцы пляжных домиков. Так что жаловались они, к примеру, на посетителей, на туристов, которые расстилали подстилки слишком близко к их домам. И они ненавидят всех, кто срезает путь между домами по дороге на другую сторону косы. Хотели, чтобы я предложил создать зону отчуждения вокруг домиков, чтобы туда не могли заходить посторонние. Смешно, конечно, совет даже рассматривать эту идею не стал. Хотя я бы сказал, что разделение на «нас» и «их» там сильно чувствуется, вы, наверное, уже и сами столкнулись с этим.

Все трое кивнули.

Энтони глубоко вздохнул и продолжил:

– Дело в том, что со временем они осознали, что я буду представлять их интересы только в серьезных вопросах, которые действительно требуют моего внимания. А не когда они кипятятся из-за мелочей просто потому, что им не нравится общаться с туристами. Это привело к тому, что жители стали все чаще обращаться с жалобами к Фрэнку. Он всегда их выслушивает. Наводит порядок. Однажды велел убраться кучке молодых людей, потому что те слишком шумели и мешали остальным. В другой раз подростки купались в бухте в одежде, и он сказал, что боится, как бы их не утянула на дно мокрая одежда. Бухта всего метр-полтора глубиной, если не считать канала посередине. Но на самом деле некоторым обитателям косы просто не нравилось, что подростки купаются не в купальниках. Вот такой уровень снобизма у местных жителей, и это привело к тому, что Фрэнк стал хранителем косы, их вождем.

– Или самопровозглашенным лидером культа, – добавила Фиона.

– Он называет себя председателем Ассоциации владельцев пляжных домиков – неофициальное название и организация.

Энтони Оуэнс закатил глаза:

– Ну и эго у человека. Теперь, когда все раскрылось, я могу сказать следующее: я убежден, что он так или иначе замешан в случившемся. Но доказательств у меня нет. Только инстинкт.

Фиона и, без сомнения, Сью с Дэйзи испытывали схожее чувство. Каким бы путем ни шло расследование, все дороги вели к Фрэнку Маршаллу. Если на этой косе ничего не происходило без его разрешения, то сюда вполне могло входить и убийство.