7 · Дрю

Оставшись одна в комнате на самом верхнем этаже, Дрю оперлась на подоконник и крепко зажмурилась: перед глазами поплыли пятна. Ей потребовались все силы, чтобы собраться с мыслями и не дать себе расклеиться.

Духи забрали Гаса и остальных. Для чего?

Она представила лицо мальчика, и у нее защемило сердце. Что последнее она ему сказала? Он путался под ногами в цитадели, и она разозлилась, лицемерно прочитав ему нотации, как надлежит вести себя мальчику.

На что он ответил совершенно невозмутимо:

– Давай больше не будем об этом. Давай поговорим о горных драконах и пантерах.

Теперь мысль о том, что он в ловушке и напуган, а темнота терзает его тело, была невыносима. Так было с ее братьями, и с матерью тоже. Людей, которых она любила, разорвали на части духи тени. Тяжесть в ее груди никак не отступала. Более того, ее сдавило лишь сильнее.

Дрю прижалась лбом к холодному камню, глубоко вдыхая через нос, пытаясь подавить горе и панику, из-за которых она могла отправиться навстречу буре, опустошающей ее родину.

Но она была хорошо подготовлена. Эдриенн хорошо подготовила ее.

«Не поддавайся страху, – говорила ее подруга во время их предыдущих разведывательных миссий. – Остановись, подумай, оцени».

И вот Дрю отбросила страх за своего юного подопечного и почувствовала облегчение от тяжести своего нового клинка, которым она могла разрубать духов. По крайней мере, у нее был он. Дрю проклинала бушующую снаружи бурю, зная, что она смоет все следы Гаса, по которым она могла бы найти его. Это была ее первая мысль. Второй была мысль о полудухе, скрывавшемся среди них. Не имея никаких следов, по которым можно было бы идти, Талемир Старлинг был ее единственным шансом найти Гаса и логово.

– Мне не следовало посылать его сюда, – послышался голос Эдриенн сквозь хаос, царивший в голове Дрю, возвращая ее в настоящее.

– Это не твоя вина, – ответила Дрю, хотя и понимала муки совести подруги. – Мы не могли вечно держать его взаперти в цитадели.

– Возможно, не вечно, но немного дольше, – возразила Эдриенн, проследив за взглядом Дрю, устремленным на равнины за окном, где завывающие ветры разрывали жалкие остатки жизни Наарвы.

– По крайней мере, Дратос с ним. Он защитит его, пока мы их не найдем.

Эдриенн неохотно кивнула.

– Каким бы непредсказуемым он ни был, он любит этого ребенка.

– Они – семья. Дратос не допустит, чтобы с Гасом что-то случилось. Последние из Кастемонтов будут держаться вместе, – сказала Дрю то ли для себя, то ли для Эдриенн.

– Мы все держимся вместе, – ответила ей подруга, разглядывая меч у нее за спиной. – Я так понимаю, это необычный подарок от твоего отца?

– Мой отец не делает обычные клинки.

Эдриенн кивнула.

– Хорошо. Нам такое понадобится.

– Ты не волнуешься, что я снова нарушаю законы срединных миров?

Усмехнувшись, генерал покачала головой.

– Мы выжившие, Дрю. И так было долгое время. Неужели они думали, что мы, женщины, будем сидеть сложа руки и ничего не делать, доверив нашу защиту другим? Обычная ли это сталь или наарвианская, когда дело касается жизни и смерти, сталь есть сталь, и мы будем использовать ее по мере необходимости. Какой-то глупый закон, созданный глупым человеком на далекой территории, не имеет значения в павшем королевстве. Здесь нет правил.

Правдивость ее слов запечатлелась в сердце Дрю. Она была права: законам и пророчествам четырнадцатилетней давности не было места в Наарве. Тот факт, что сами Воины Меча лишь вскользь упомянули о своем оружии, подтверждает это.

– Итак, что будем делать? – спросила она.

Эдриенн потерла глаза, как будто надеялась очнуться от ночного кошмара.

– Переждем бурю и найдем Гаса.

– Надежный план.

– Отлично, потому что других идей у меня нет.

Какое-то время две девушки молча наблюдали за молниями и раскатами грома, прежде чем Эдриенн повернулась к Дрю.

– Мне лучше вернуться к остальным. Когда генерала нет, это плохо сказывается на боевом духе.

Дрю кивнула, но вместо того чтобы вернуться к группе, обнажила меч. Она обыскала башню в поисках улик, находя повсюду брошенное оружие, пятна крови и эти чертовы ожоги и следы когтей. В воздухе висел едкий запах паленых волос – предательский запах этих монстров…

Ее мать украсила столовую для торжественного случая. Лучшие тарелки и столовые приборы идеально сочетались с тончайшими скатертями и чехлами для стульев. Цветы со всего срединного мира покрывали стены, стояли в вазах и свисали с подоконников и карнизов, создавая яркое и великолепное зрелище в элегантном свете свечей.

– Галина, – раздался от двери теплый голос Фендрана. – Тебе не стоило устраивать такие хлопоты.

– Чепуха. Не каждый день тебе исполняется пятьдесят, – ответила ее мать, довольно оглядывая комнату. – Мой муж стоит таких хлопот.

– Тогда я с радостью их приму, – сияя, проговорил Фендран.

Вскоре началась привычная семейная суматоха, и все расселись по своим местам.

Родители Дрю, как обычно, сидели бок о бок, а четверо ее братьев – Лейф, Мартин, Пенн и Уилл – уже спорили о том, какой кусок мяса лучше.

Улыбаясь, Дрю заняла свое место перед огромным арочным окном, выходившим на темнеющий сад.

Пламя свечей заплясало, когда ее мать встала, поднимая бокал с игристым вином.

– За моего мужа. Посылаю свою любовь и наилучшие пожелания по случаю твоего пятидесятилетия. Выпьем за следующие пятьдесят лет вместе.

Глаза Фендрана заблестели от непролитых слез, когда он поднял свой бокал в ответ. Дрю сделала то же самое, с радостью провозгласив тост за своего отца, и поднесла бокал к губам…

Померк свет. Бокал разлетелся вдребезги. Отчаянные крики прорезали воздух, и сила оникса пронзила весь клан Эммерсонов.

Все, чего Дрю когда-либо боялась, ожило перед ней в виде сгустков тени, и с ее губ сорвался испуганный крик, когда ее семья внезапно оказалась на грани смерти.

– Галина! – закричал Фендран.

– Мама! – прорвался голос Лейфа сквозь темноту.

В кромешной тьме Дрю слышала хриплое дыхание и тихие всхлипывания, но не могла разглядеть абсолютно ничего, не могла добраться до своей семьи достаточно быстро – когти рассекали ночь и раздирали кожу на ее икрах.

Она не помнила, как сопротивлялась, но, должно быть, отчаянно боролась, потому что ее ногти были ободраны и кровоточили. Теперь она ползла на четвереньках по осколкам стекла туда, где, как думала, были ее родители и братья.

Еще одна волна темной силы прокатилась по комнате, подбросив в воздух все, что оставалось на столе.

Раздались новые крики. Дрю не могла сказать, где заканчивался один и начинался другой. Она больше не могла сказать, кому они принадлежали, знала только, что ее семье, тем, кого она любила.

– Па… – прохрипела она, не обращая внимания на осколки стекла, впившиеся в кожу, и медленно поползла по полу.

Внезапно крики прекратились и наступила гробовая тишина.

Хаоса больше не было. Неподалеку кто-то зажег факел.

У Дрю вырвался прерывистый всхлип.

Ее мать лежала на окровавленном ковре, ее тело было изуродовано, разорвано в клочья когтями, крик ужаса все еще застыл на ее губах. Пенн лежал рядом с ней, держа ее за руку. Из носа у него текла кровь, а глаза остекленели. В нескольких сантиметрах от него виднелось бездыханное тело Лейфа, кожу которого покрывала паутина черных вен. Его безжизненный взгляд был направлен на люстру. Мартан лежал лицом вниз, но когда Дрю дрожащей рукой перевернула его, то увидела, что его горло было перерезано когтями. Ковер под ней был пропитан его кровью. А потом она нашла Уилла, из груди которого вырвали сердце.

Дрю не могла дышать. Ей не хватало воздуха.

Липкие, пропитанные кровью пальцы сомкнулись на ее руке.

– Их больше нет, – произнес ее отец срывающимся голосом. – Их больше нет.

Где-то вдалеке раздался голос.

– Дрю? Дрю, с тобой все в порядке?

Нежные руки обхватили ее за плечи, теплые и крепкие, на них не было ни капли крови. Медленно моргая, она пришла в себя и заметила, как Талемир Старлинг беспокойно склонился над ней.

При виде его ее захлестнула ярость, стук сердца отдавался в ушах. Он был одним из них, подобием тех самых монстров, которые разрушили ее семью, которые безвозвратно уничтожили ее саму и ее отца.

Все еще сжимая меч, Дрю попыталась отползти от него, но ее спина уже была прижата к прохладной каменной стене. Она поняла, что лежит на полу, сжавшись в комочек, повернутая лицом к двери, чтобы, как обычно, встретиться взглядом со своим врагом.

– Дама Огня?

Именно это приводящее в бешенство имя вырвало ее из мыслей. Она пристально посмотрела на него.

– Что случилось?

Руки Талемира все еще были на ней, их тепло проникало сквозь рукава ее влажной рубашки, подчеркивая, как ей холодно. Затем он вложил что-то в ее ладонь.

Фляжку.

– Спасибо, но я откажусь от тоника для чудовищ, – пробормотала она, гадая, сможет ли встать. Она не была в этом уверена. Ее конечности словно окоченели. Но она не хотела застрять в одном месте с ним. Он был духом тени. Она не могла позволить себе забыть об этом. Только не после всего, что ему подобные сделали.

– Это не тоник для чудовищ, – ответил ей Воин Меча, настойчиво подталкивая к ней фляжку. – Это огненный экстракт.

– Звучит опасно.

– Только в больших дозах. И в смеси с медовухой и вином. И другими… веществами.

Все еще не оправившись от случившегося, Дрю взяла фляжку дрожащей рукой, сделала большой глоток и чуть не поперхнулась. Жидкость мгновенно обожгла ей горло, добравшись до самого живота. Кашляя и отплевываясь, она швырнула фляжку обратно ему.

– Фурии, спасите меня, это ужасно.

Талемир усмехнулся и сделал глоток сам.

– Разве настолько?

– С какой стати, ради всего святого, ты стал бы отдавать это кому-то?

Воин пожал плечами.

– Решил, что тебе это сейчас нужно.

Дрю действительно почувствовала себя теплее, не такой парализованной. Мысли о прошлом и ее ярость все еще таились где-то в глубине ее сознания, но они были менее навязчивыми, менее острыми. Оглядевшись, она поняла, что снова находится на верхнем этаже башни, не помня, как сюда попала.

Они все еще лежали на полу. Талемир опустился перед ней на колени, заслоняя своим огромным телом дверь. Она медленно встала, не обращая внимания на его большую протянутую руку.

– Вот это меч, – проговорил он, увидев оружие, которое она сжимала в руке. – Можно мне взглянуть?

Она оттолкнула его и убрала клинок в ножны.

– Нет, нельзя.

Не хватало ей еще, чтобы кто-то осматривал ее оружие, которого у нее не должно было быть.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, пытаясь отогреть руки.

– Я поднялся сюда, чтобы первым заступить на вахту.

– Вытянул короткую соломинку?

– Вызвался добровольцем. Я ни за что не усну. У меня мурашки по коже.

Дрю не стала язвить, что он таким образом чувствовал себе подобных, но, похоже, он все равно уловил ход ее мыслей.

– Я никогда не просил об этом, – сказал он ей, качая головой и указывая на себя. Каким бы сломленным он ни казался, она словно даже сейчас могла разглядеть чудовище внутри его.

Но как бы она ни старалась, у нее ничего не получалось. Она видела только мужчину, уважаемого всеми Воина Меча Тизмарра, его красивое лицо, искаженное серьезностью и печалью. Но это не означало, что дух тени не таился под его кожей.

– Как это случилось? – спросила она.

Талемир поник.

– Это долгая история.

Дрю указала на молнию, рассекавшую небо за окном башни.

– У нас есть время.

Но она не добавила, что знать врага – это половина успеха и что она сделает все возможное, чтобы победить его.

Талемир внимательно посмотрел на нее, прежде чем снова поднести фляжку к губам и сделать большой глоток.

– Я полагаю, это какая-то уловка, чтобы изучить мои слабости и уничтожить меня?

Он снова предложил ей выпить. Дрю сделала еще глоток, поморщившись от жжения, но расслабившись от тепла по телу.

– Подожди и узнаешь.

– Чудесно.

Воин Меча и рейнджер стояли бок о бок у окна, не касаясь друг друга, опершись локтями о каменный подоконник и вглядываясь в темноту. Если бы не хаос бури, на чернильно-черном полотне ночи не было никаких признаков жизни.

Талемир тяжело вздохнул, прежде чем заговорить.

– Это было во время последней битвы при Наарве, чуть больше полугода назад, – начал он, и в его глубоком голосе слышалось сожаление.

С учащенно бьющимся сердцем Дрю внимательно ждала.

– Как все знают, Кираун пал раньше. Там я также сражался, но меня вызвали обратно в Тизмарр, чтобы проинформировать лидера гильдии о том, что еще можно сделать для спасения Наарвы. Я был в крепости, когда мы получили сигнал о помощи от Воинов Меча, которые все еще находились там… Духи пришли как с севера, так и с юга, и напали гораздо сплоченнее и организованнее, чем мы ожидали… Я собрал оставшиеся силы в Тизмарре, и мы немедленно откликнулись на призыв наших братьев. Не прошло и часа, как мы отплыли из порта гильдии к югу от Кровавых лесов.

Дрю слышала об этом лесе: море деревьев, в которых текла кровь давно умерших предков-воинов. От этих слов у нее по коже побежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом, но она не перебивала, не задавала вопросов.

Талемир указал на бушевавшую перед ними ночь.

– Битва произошла там, за водопадами, в самом сердце королевства. Они уже захватили Кираун на севере и ваш университет на восточном острове… Они набросились на нас со всех сторон. Я и Малик – брат Уайлдера – возглавляли оборону. Но то, с чем мы столкнулись, было не столько нападением, сколько истреблением. В тот день мы потеряли больше солдат и Воинов Меча, чем я мог сосчитать, и все же мы сражались.

Талемир отпил еще из своей фляжки, как будто спиртное придавало ему сил продолжать говорить.

– Мы с Маликом оказались в самом центре сражения, среди руин старого храма. Ваш народ называет это место Ислатон.

Дрю знала это место. Это был не столько храм, сколько круглый каменный памятник фуриям. Она несколько раз проходила мимо него по пути в университет Наарвы, когда была дворянкой, а позже – рейнджером.

– Вокруг нас убивали наших людей. Малик и я сражались спина к спине, вырезая столько сердец духов, сколько могли, бросая окровавленные черные тела на землю и поджигая их для пущей убедительности. Но они были неумолимы. Во всех отчетах недооценивались размеры их стаи… – Он замолчал, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки пальцев. – Малик пал первым. Я понял это только потому, что услышал крик Уайлдера с другого конца поля боя. В когтях двух призраков мрак прижал его к развалинам храма. Я подбежал к нему, но было уже слишком поздно. Его голова, его лицо… Они были неузнаваемы с того…

Талемир резко втянул в себя воздух, и его слова вырвались наружу.

– Вот тогда-то оно и настигло меня. Дух. Он отличался от других: у него были рога, он был намного больше и гораздо сильнее. Полосы теней подняли меня в воздух, и весь остальной мир исчез. Все кошмары, которые я когда-либо видел, проносились передо мной, окутанные тьмой и болью… А потом этот монстр… Он проник мне в грудь.

Его взгляд скользнул к ней, и Дрю поняла, что он никогда никому этого раньше не рассказывал.

– Держал мое сердце, – прошептал он. – Пронзая его когтями и распространяя свое черное проклятие. Я чувствовал каждую мучительную секунду, пока Уайлдер не воткнул ему в спину копье. Этого было достаточно, чтобы отвлечь монстра. Он отбросил меня, и я сквозь пелену теней наблюдал, как Уайлдер отбивался от него. Это было последнее, что я увидел… А очнулся уже привязанным к своей лошади на обратном пути к кораблям, после того как тьма поглотила Наарву раз и навсегда.

– Боги… – пробормотала Дрю, не в силах смотреть Воину Меча в глаза.

– Когда я очнулся, я понял, что что-то не так. Но прошли недели, прежде чем я осознал, что именно меня мучило. Дух, державший меня в своих когтях, не был простой пешкой. Это был регульдский жнец. Король духов, способный порождать еще больше себе подобных. Это чертово существо все еще где-то там.

Он содрогнулся.

– И никто не знает?

– Не считая мастера-алхимика из Тизмарра, только ты. Хотя, я думаю, Малик догадывается.

– Малик? Он выжил?

– С трудом. Он сильно изменился с того самого дня. Он больше не говорит: теперь он полностью немой.

Дрю проглотила комок в горле, ее переполняли противоречивые чувства. Она столкнулась с настоящим человеческим горем и глубокой, нескончаемой травмой.

– Я сожалею, что это произошло с тобой. И с твоим другом.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Есть разница между жалостью и сочувствием, Воин Меча.

Он склонил голову.

– Я полагаю, ты права. Теперь ты знаешь… как был сотворен монстр.

– Ты думаешь, поэтому они забрали наших людей? Чтобы создать еще больше духов?

Талемир потер затылок.

– Не могу сказать.

Дрю посмотрела вдаль, представляя себе Ислатон и его белые каменные колонны среди когда-то зеленых трав. Она представила себе битву, описанную Талемиром, кровь, забрызгавшую руины цвета мела.

– Я до сих пор порой чувствую этот запах… – сказал Талемир отстраненным голосом. – Даже спустя столько времени, когда я вернулся в Тизмарр. Я чувствую исходящий от них ужасный запах паленых волос. Я чертовски его ненавижу.

– Ты так не пахнешь, – услышала Дрю свой собственный голос, не задумываясь над своими словами.

Талемир повернулся к ней, приподняв брови.

– Нет? Какое облегчение.

Дрю чуть было не сказала ему, что от него пахнет кедром и темными цветами, но сдержалась. Вместо этого она направилась к двери.

– Ты когда-нибудь слышал о родниках в Авеуме? – спросила она, остановившись, когда взялась за ручку. – Я читала истории о Прудах Чистоты. Люди со всего мира совершали паломничества, чтобы найти их, надеясь, что вода из них излечит от всевозможных болезней.

– Я знаю родники, о которых ты говоришь. После прохождения Великого обряда Воин Меча получает в дар сосуд с такой водой. Но, увы, даже самый чистый источник не может очистить меня от тьмы.

– Ты использовал свой?

– Я пытался. Возможно, к тому моменту я уже зашел слишком далеко.

– Возможно, тебе нужно было нечто большее, чем просто пузырек.

– Мы никогда не узнаем.

– Как скажешь… – согласилась Дрю. – Что еще вам дают? Когда ты проходишь обряд?

– Сталь из Наарвы, как ты знаешь. Тверийского жеребца, доспехи из Дельмиры, яд из Харента… – Он на мгновение замолчал, задержав взгляд на ее запястье. – Теперь, когда мы сблизились из-за моего мучительного прошлого и ты выведала у меня кое-какие секреты, почему бы тебе не показать мне этот браслет?

Дрю мрачно усмехнулась.

– Хорошая попытка, дух тени.

Она оставила его одного на вахте.

Ночь была долгой, прерываемой только завыванием бури и дрожью камней. Дрю сидела с отрядом, держась рядом с Эдриенн, пока мужчины говорили о войне и женщинах. Она многое слышала об этом раньше: многие рейнджеры были склонны рассказывать одни и те же истории снова и снова, потому что падение их королевства не оставило им ничего, кроме рассказов о якобы давно минувшей славе.

Казалось, прошли часы, прежде чем Талемир спустился по ступеням, а Баледор занял свое место на посту. Воин Меча все еще пребывал в задумчивости, когда сел у их небольшого костра и взял ломоть хлеба из рук своего протеже.

Уайлдер почувствовал, что нужно поднять всем настроение. Он хлопнул старшего воина по плечу и повернулся к группе.

– Вы когда-нибудь слышали о чемпионе Тизмарра по владению двумя мечами? – оживленно спросил он. На самом деле Дрю не видела его таким бодрым с тех пор, как они познакомились.

– Да помогут нам фурии, – пробормотал Талемир, жуя хлеб.

Это только подстегнуло Уайлдера.

– Здесь, среди вас, сидит непобедимый герой-рекордсмен турнира гильдмастеров!

Мужчина недовольно вздохнул, когда рейнджеры разразились восторженными воплями.

– Ты поплатишься за это, ученик.

Уайлдер ухмыльнулся, прежде чем повернуться к своим теперь уже плененным слушателям.

– Вы, без сомнения, слышали о турнире. … Ежегодное состязание, на котором определяются лучшие воины Тизмарра в различных категориях. Там есть рыцарские поединки, метание ножей и специальность нашего дорогого Талемира – владение двумя мечами…

Дрю лично видела, как старший Воин Меча размахивал обоими клинками против духов тени во время их первой встречи, и она не могла отрицать его мастерства… Поэтому она вслушивалась в рассказы Уайлдера о победах его бывшего наставника.

– В течение многих лет воины и опытные фехтовальщики со всех срединных миров приезжали в крепость в надежде отобрать титул у Тала… Но безуспешно. Он занимает первое место на всех наших досках рекордов уже шесть лет…

– Семь, – пробормотал Талемир.

Лицо Уайлдера светилось увлеченностью и восторгом.

– Вы никогда не видели ничего подобного, – сказал он мужчинам. – Тал владеет мечами так, словно они неотделимы от него. В Тизмарре его прозвали принцем Сердец за все сердца духов, которые он заполучил.

Кто-то расхохотался.

– Сердца духов или сердца дам?

– Воин Меча никогда не раскрывает свои секреты, – съязвил Талемир.

Дрю прочистила горло.

– И все же, старина, я чуть не одолела его, когда мы сражались на северном периметре.

Уайлдер фыркнул.

– Не особо. И напомни мне, зачем ты пыталась убить Воина Меча?

Группа рейнджеров заинтересовалась этой подробностью. Дрю небрежно пожала плечами.

– Просто хотела убедиться, что он тот, за кого себя выдает.

Карие глаза Талемира наполнились весельем.

– Ты проиграла тот поединок.

– Как я уже сказала, я почти сразила тебя.

Воин Меча одарил ее ленивой улыбкой.

– Я думал, что ясно выразился. Ты можешь сразить меня в любое время, когда захочешь.

Щеки Дрю вспыхнули. Один из мужчин постарше рассмеялся.

– Воин Меча ты или нет, но продолжай действовать ей так на нервы, и я поставлю все деньги на Дрю.

– Верно, верно, – добавила Эдриенн.

Но девушка уже не слушала, потому что сталь на ее запястье нагрелась до такой степени, что могла обжечь кожу. Ее взгляд метнулся к Талемиру, который уже поднялся на ноги.

В помещении послышалось странное шипение, и все почувствовали резкий запах паленых волос.

Дрю услышала крик Баледора с вершины башни, но уже было слишком поздно.

Монстры были совсем рядом.

Сталь зазвенела, когда оружие извлекли из ножен, и Эдриенн рявкнула приказ оставаться в строю.

Взгляд Дрю снова упал на Воина Меча, и с ее языка сорвалось обвинение. Неужели полудух каким-то образом предупредил своих собратьев о том, где они находятся? Неужели он продал их тьме?

Ужас на его лице говорил об обратном, но времени не было. Порыв ледяного ветра ворвался в башню, стекла разлетелись вдребезги, взметнулись тени.

Дрю взмахнула мечом, который подарил ей отец. Сейчас было не время для расспросов – пришло время бороться за свою жизнь.