Глава 16

Марк Чернигов

Не помню, когда в нашей маленькой квартире перестал гореть свет. То ли электричество отрубили из-за долгов, то ли мать не могла купить лампочку, то ли что-то еще, но, сколько я себя помню, меня окружала полутьма, которую изредка нарушали солнечные лучи. Потому что даже солнце, будто стыдясь, не спешило освещать наше жилище, скрываясь или за тучами, или за высотками, окруженными тощими соснами с сухими ветками.

Темнота всегда была моим единственным другом и при этом самым верным врагом. Её я боялся, но ценил больше всего. Она своей шалью из мглы умела прикрывать и прятать от всего мира. И она же обнажала клыки из моих страхов, чтобы вонзить их, когда я доверчиво жался к ней.

А потом… Появилась Поля. Свет. Неистовый, искрящийся, настолько яркий, что сначала больно глазам с непривычки. Ни одна звезда не могла сравниться с ней в сиянии и чистоте. Девочка с серыми глазами и самой лучистой улыбкой, какую только можно было встретить такому, как я. Она слепила. Не давала покоя. Вытаскивала на свет всё то, что я тщательно скрывал под толщей пыли, потому что не видел смысла использовать в тех реалиях, которые топили меня с младенчества.

Сначала не смотрел. Кто она такая, чтобы обращать внимание? Девочка, воспитанная в любви, достатке и бесконечной дозволенности? Мне далеко было до её высот. В то время, как она рисовала яркими красками на холстах, я пытался оттереть грязные разводы на душе. Пока она лучисто улыбалась окружающим, я думал о том, что никто из них меня никогда не поймёт. Считал, что видят во мне заморыша, которого вытащили из дерьма. Даже Полина. Особенно она. Раздражала своей опекой и постоянным желанием угодить, будто я немощь какая. Всё пыталась доказать, что мы равны. Вот только я искренне верил — чтобы быть со мной на равных, ей нужно спуститься с Олимпа на самое дно. Туда, куда даже солнце стыдиться светить.

Ненавидел девчонку, пока не понял, что бесит меня вовсе не её поведение…

Я влюблялся.

С каждым проклятым днём влюблялся в собственную сестру всё сильнее и пытался оттолкнуть как можно дальше.

Переломный момент случился в тот день, когда напился с пацанами в одной из заброшек. В первый раз и в сопли. Она дотащила до комнаты и просидела со мной всю ночь, прикрыв перед отцом, и это было… Это было мило. Поступок, на который не все пацаны способны.

Помню проснулся тогда, а она спит, сложив руки на моей кровати. Наплевав на всё, просто перетащил её к себе и укрыл, а потом полночи рассматривал мягкие черты лица, не понимая почему не хочу отталкивать, но всё равно продолжаю. Той ночью мне не снились кошмары, ставшие моими постоянными спутниками во тьме. Та ночь вообще круто перевернула мою жизнь, не предупредив, что падать с высот Олимпа на самое дно куда больнее, чем оставаться на своём месте и не пытаться вскарабкаться на территорию солнца.

В тысячный раз набирая сообщение и стирая его, я крепко зажмурился. Нужно ли выяснять всё таким способом? Имеет ли это значение сейчас? Ведь назад мне уже точно не повернуть.

Да и как спросить? В тот день в школе, когда её поцеловал… Я ведь сам не знал, что делаю. Не понимал. Не думал, что этим действием разрушу то хрупкое, что установилось между нами. Я готов был оберегать. Готов был в любую передрягу за неё. До последнего считал, что она единственный лучик солнца, проникший в мою тьму. Я просто хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Да только позже выяснилось, что она, как и любой смертный, способна на удар в спину.

Испугалась моих действий? Просто скажи “нет”, я пойму.

Поля же посчитала, что есть способ куда лучше: сдать заморыша отцу, чтобы тот отправил в спецучреждение для раздолбаев вроде меня. Сама же продолжила строить из себя невинную овечку. Она была единственной, кому я рассказал. Единственной, кому я в тот момент безоговорочно верил. Видимо, долго терпела гадости, которые я говорил и делал. Втиралась в доверие, ждала повода, чтобы избавиться от меня, продолжая изображать милейшее создание.

Так я думал, пока меня дрессировали, как зверёныша. Учили жить счастливо, улыбаться, быть социально полезным. И только вернувшись в отцовский дом и наблюдая за ней понял, что она продолжает светить, как и прежде. Искренне не понимает, почему я с ней веду себя, как ублюдок.

Да потому что не мог я иначе!

Каждый долбанный день думал о той, кто острой отравой струился по венам. Той, чья улыбка слепит не глаза — душу! Полина чётко дала понять, что не собирается переступать моральных границ, и я старался держаться на расстоянии, потому что больной, но не мудак. Прикрывал необходимость дышать ею откровенной ненавистью и неприязнью. Чтобы не дать нам ни единого шанса. Поэтому продолжал верить в лживость самой светлой на планете девочки.

Но это всё равно не сработало.

В какой момент я понял, что больше не могу? Когда узнал, что она идёт на свидание с парнем? В голове всё перевернулось за один короткий, но громкий удар сердца. Не уверен, что реакция была бы другой, не будь этим парнем Клинов. Но почему-то от понимания, что он может быть у моей некогда сестры первым, выбило почву из-под ног и выжало воздух из лёгких.

Егор был засранцем каких поискать. Он играючи втирался в доверие к людям, а после всаживал нож в спину без зазрения совести, как случилось и со мной. Во время нашей дружбы я особо к этому не цеплялся, когда речь касалась посторонних людей. Подставлять под удар спину ближнего — вот его кредо по жизни. Вот и я выполнил роль щита, едва речь зашла об употреблённых им наркотиках.

До сих пор испытываю непреодолимое желание размазать гада по стене за то, что так опустил меня в глазах Поли, несмотря на то, что уже разобрался и с ним, и с его треклятой семейкой.

Усмехнулся, вспомнив, как она смотрела на меня, когда отцу рассказывали, как я подбивал “несчастного” мальчишку курить траву и закидываться колёсами.

Да, ниже дна мне пасть в её глазах не удалось. Но этого хватило, что выпустить наружу острые жвала и бросаться на всех, кто способен был мне сострадать.

С Полиной, конечно, это не работало. Как бы сильно не кусал, она продолжала убеждать меня и окружающих, что засранец в моём лице на самом деле не так плох. Она даже не догадывалась, насколько неправа. Не догадывалась, что ночами весь мой голод до неё обостряется в стократ. Что моя болезнь прогрессирует и не даёт спокойно спать, переплетая кошмары с фантазиями о близости с ней.

Снова сжал смартфон и, наконец, отправил сообщение девушке, которую теперь не отпущу несмотря ни на что. Вот только его посыл был целиком и полностью перекроен и из вопроса превратился в утверждение:

“Я люблю тебя”

Остальное просто не имеет значения.

Выдохнул и откинулся на спинку водительского сидения. Мне оставалось только гадать, как она отреагирует. Две недели эфирной тишины. Она, наверное, ненавидит меня за то, что молча уехал, оставив её наслаждаться красотами Маврикия, и не отвечал ни на ежедневные сообщения, ни на звонки. Но я просто не хотел ругаться и отвлекаться от дел. Был уверен, что непременно сорвусь к ней, оставив разбираться юристов с семьёй Клиновых, промышляющих делами с далеких девяностых.

Улыбнулся, представив, как будет молотить меня своими кулачками и говорить, что я был неправ. Она ведь даже не подозревает, чем именно угрожали мне Егор и его семейка. Не подозревает, кто на самом деле эта Карина Авдеева, всегда хорошо притворявшаяся лучше подругой.

Ещё до ссоры с Полиной эта гадина дважды предлагала мне “гонять”. Да только в первый раз я не обратил внимания, а во второй… Во второй очень доходчиво дал понять, что она мне неинтересна. Таких, как она, я уже тогда видел насквозь. Лживость, алчность, зависть. Если сначала я не хотел расстраивать Полину правдой о натуре её подруги, то потом с садистским удовольствием ждал, когда она себя проявит. К моему удивлению, доброго отношения и терпения моей девочки хватило надолго. Настолько надолго, что даже сейчас у меня язык не повернётся всё ей рассказать. Например, о том, что Авдеева была в сговоре с Егором Клиновым и старательно копала под бизнес отца ещё до аварии. Что после шарилась в его кабинете и нашла оставленные мною подделанные документы, благодаря которым и вскрылась вся схема.

Оказывается, Клиновы весь свой бизнес строили на криминале. Расправлялись с владельцами, разваливали компании и выкупали за копейки, после чего восстанавливали на тех условиях, что и предыдущий владелец. В общем, жили, как шакалы, действуя исподтишка. Разорили за эти годы около десяти семей, загубив жизни основателей компаний. Конечно, закрытые дела снова подняли из архивов для дополнительного расследования. Так и выяснилось, что половина несчастных случаев таковыми вовсе не являлись. Евгений Клинов, отец Гоши, позже дал чистосердечное признание по совету адвокатов, но от пожизненного заключения главу семейства это не уберегло, в чём я безмерно благодарен своим юристам и прокурору.

Егора тоже посадили за соучастие в организации преступной деятельности. Как выяснилось, автомобильную аварию отцу устроил именно он по своим каналам. Личности исполнителей вроде как ещё устанавливаются, но сам факт доказан. Заключение сроком на десять лет Гоше обеспечено.

Что касается Карины… Её мы трогать не стали, несмотря на то, что могли вменить наказание по закону. Мне просто стало жалко дуру. Когда она узнала о том, что происходит с этими шакалами, пыталась бежать из города, но дальше вокзала не уехала, поскольку на тот момент за ней было установлено наблюдение. Её участие в смерти отца доказано не было, но это не означало, что у меня не нет повода для мести. В конце концов, во всю эту кухню она влезла ещё и благодаря собственному отцу, Никите Авдееву, совершенно позабывшему о том, кто дал ему хорошую должность и уберёг от нищеты в своё время. В общем, неблагодарная свинья вылетела из компании со свистом и круглой суммой долга.

На данном этапе остались только рабочие вопросы. Поля совсем недавно прислала номер старого знакомо отца, который отошел от дел. Он согласился помочь восстановить полуразваленную благодаря Клиновым и Авдееву компанию. Прошло только два дня, но я уже вижу, что дела идут в гору. Сергей Павлович прекрасно знает всю кухню отцовской фирмы изнутри. Мне сейчас даже беспокоится не о чем. Кроме одного.

Моя девочка будет в опасности, пока живы Клиновы, и с этим нужно что-то делать. Из всех вариантов, что у меня были, я склонялся к двум: сбежать или нанять охрану. Первый, к сожалению, пришлось отбросить. Долго мы не набегаемся. Рано или поздно придётся где-то осесть. Вряд ли, можно будет переезжать, когда родится первый малыш.

Улыбнулся, представив Полину с младенцем. Вся такая нежная, светлая и с маленьким солнышком в руках.

И это непременно случится. Я хочу её во всех смыслах. Как девушку, жену, друга, мать моих детей, женщину, с которой состарюсь.

Но для начала я должен дать ей защиту.

Именно по этой причине я сидел возле одного из самых известных организаций и стучал пальцами по рулю, дожидаясь, когда приедет синий кроссовер, за управлением которого должен находится один Брат моего старого приятеля из качалки. Да, "Брат" с большой буквы, потому что родство там заключено не в крови, а в духе. Он бы и сам рад помочь, да только год назад переехал жить в Питер, а его Брат как раз должен был на днях прилететь в Москву по делам фирмы.

Выдохнул, когда нужная машина припарковалась у обочины, и из неё вышел парень примерно моего возраста. Чёрные джинсы, чёрная футболка и чёрная же, распахнутая настежь, кожаная куртка, несмотря на то, что на улице было достаточно холодно. С виду и не скажешь, что браток, какие в девяностые взращивали в стране бандитизм. Вот только “семейная” татуировка на шее говорила об обратном. У Костяна была точно такая же, и я прекрасно помню его наглую ухмылку на мой вопрос.

Об этих парнях я знал немного. В своё время Кос намекал, что мог бы взять в “семью”, но на тот момент я уже понял жизненные позиции отца и исподволь уважал его, хотя и сам себе не хотел в том признаваться. Всё, что вытворял, было больше для вида, чтобы позлить, но никогда, чтобы нанести вред своей семье. Вечеринки, травка, бухло, разборки в универе. К чёрту!

Дверь моей машины открылась и внутрь заглянул Макс собственной персоной.

— Марк?

— Он самый.

Парень влез в авто и пожал мою руку. Цепкий взгляд за секунды изучил меня и содержимое транспорта, после чего усмехнулся, будто что-то понял.

— Не афишируем, не задаём лишних вопросов, держимся на почтительном расстоянии.

— Именно, — хмыкнул я, чувствуя, что мне по душе этот парень. — Охранять нужно невесту. Сейчас она на Маврикии, но телохранители должны быть там уже к концу недели.

— Правильное решение. У Клиновых достаточно длинные руки, рано или поздно могут дотянуться даже до райских островов.

Хмыкнул в ответ. Историю нашу изложил и отправил в письме только час назад. Про семейку шакалов и слова не написал, а он уже пробить всё умудрился. Серьёзный подход.

— Не пальцем деланные, — усмехнулся тот, видя мою реакцию, но не успел продолжить, поскольку зазвонил мобильный. — Извини, — и уже в трубку более мягким голосом: — Да, Кэти. Ты спала, не стал будить. Нет, я всего на час отъехал по работе. Вернусь и поедем к отцу. Ты уже позавтракала? Я не перевожу разговор, малышка, — улыбнулся, глядя в лобовое стекло. — Обещал, но Костику отказать не могу, ты же знаешь. Я скоро буду, не скучай. — Он сбросил вызов и повернулся ко мне. — Моя невеста тоже под охраной. Очень психует, когда я уезжаю, оставляя им распоряжения о том, чтобы никого не пускали и не выпускали.

Сразу вспомнил, что оставил Полю точно в таком же положении, но с местной охраной и помощницей, которую приставил, несмотря на уверенность, что моя девочка и сама способна со всем справиться.

— Нормально переносит?

— Честно? Она это настолько ненавидит, что мои ребята чаще всего работают только с наблюдением, чтобы она ничего не знала. Первые месяцы беременности, нервы, токсикоз… Мне порой кажется, что они боятся её больше, чем отряда вооруженных до зубов бандитов.

Усмехнулся, но почему-то никак не мог представить на месте его невесты склочную истеричную девушку. Не складывалось. Такому, как и мне, нужна особенная. Вроде моей Поли.

Вздохнул тоскливо, поняв что был бы не прочь увидеть её в свадебном платье и с кольцом-меткой на пальце. Чтобы вся моя уже наверняка.

— Так, — принялся Макс за работу, что-то листая в смартфоне. — Психологический портрет Полины Довлатовой на основе приложенной к письму анкеты составили, сейчас спецы подберут ребят, чтобы ни у кого не возникало проблем с подходом.

— А это ещё зачем? — нахмурился я.

Мне не особо нравилось, что кто-то будет подходить Поле по психологическим признакам.

Макс бросил на меня короткий взгляд и усмехнулся.

— Это для её и твоего комфорта, Марк. У меня разные ребята есть. Есть те, кто во время нападения будут кричать на клиента, чтобы вывести из ступора и вытащить из психологички опасного капкана. Есть те, кто будет достаточно мягок, чтобы не шокировать, не травмировать. Страх — он непредсказуем. Многие ЧОПы специализируются только на защите тела, а мы действуем иначе.

Мне понравился их принцип работы. Свою маленькою девочку мне хотелось уберечь от любой угрозы. Поэтому этих ребят найму не задумываясь.

— По рукам.

***

Сердце нетерпеливо грохотало в груди, когда такси, наконец, остановилось возле коттеджного домика на берегу океана. Не терпелось увидеть её. Сжать в объятиях и зарыться носом в мягкие ароматные волосы.

Всё это время тоска разлуки разъедала меня изнутри, отравляя каждую клетку крови. Не позволяла спокойно дышать и сжимала раскалёнными тисками сердце. Без неё мне больно почти физически. Больно настолько, что каждое пустяковое сообщение от неё — железный повод немедленно всё бросить и приехать.

Прошел по песочной дорожке и кивнул охраннику, который мгновенно отступил от двери. Всё же хорошо, что нанял местных. Просто не представляю, как наши бы на такой жаре стояли. Хотя, подозреваю, они бы не пропали.

Хмыкнул осторожно открывая стеклянную дверь. Тихий голос Поли, напевающий какую-то незамысловатую песню, доносился с кухни, как и бряцание посуды и дивный аромат домашней еды. Осторожно двинулся туда, намереваясь подкрасться, и с радостью обнаружил, что она в наушниках.

Маечка обтягивающая тонкую талию и высокую грудь, короткие шорты, не скрывающие сексуальных ножек и…

Сглотнул слюну, наблюдая, как она поднимает руки и тянется.

Утро. Завтрак.

Боже, это со времён школы моё любимое время дня. Время, когда можно наблюдать, как она крутится у плиты, тихо напевая себе под нос и пританцовывая. Мой лучик света никогда себе не изменяет.

— Я знаю, моё королевство ждет, там прощены мои ошибки. Я возвращаюсь домой, я возвращаюсь домой, скажи всему миру, что я возвращаюсь домой (Прим. автора: перевод Coming Home — Skylar Grey)6dfffc

Осторожно поставил сумку на пол и двинулся к ней, чтобы скользнуть ладонями по плечам и почувствовать, как она вздрагивает и замирает. А затем увидеть эти удивительные мурашки, желая поцеловать каждую из них. И я осторожно касаюсь губами шеи, вдыхаю аромат своей женщины и крепко прижимаю к себе, теряя голову от её близости.

— Черт, малышка, я так скучал по тебе, — прошептал, потеревшись носом о нежную кожу.

Поля медленно поворачивается в моих руках, вытаскивая наушники и ожидаемо обжигает сердитым взглядом. Я не сопротивляюсь, когда её кулак впечатывается в моё плечо, но удивляюсь, когда хватает меня за шею и запрыгивает, вынуждая подхватить, а после жарко впивается в губы.

Я не ожидал. Думал, будет долго дуться и отказываться разговаривать со мной.

Крышу срывает нахрен. Мозг отключается, обостряя инстинкты. Кровь за секунды закипает в жилах, будто по венам заструилась лава.

Я пил её, как воды оазиса в жаркой пустыне после многодневных блужданий по горячим пескам. Жадно глотал каждый стон, срывал тонкую ткань с вожделенного тела и прижимал к себе, стараясь оказаться ближе и почувствовать свою малышку всем телом.

Полина скользнула пальцами под футболку, погладила мой живот, сводя с ума, и принялась расстёгивать джинсы, не позволяя больше тереться о её бёдра. И это была безумная сладкая пытка, ведь моя маленькая мстительная девочка не собиралась спускать с рук мою последнюю отвратительную выходку.

— Что ж ты со мной делаешь, Поля? — выдохнул в улыбающиеся губы. — Я взорвусь.

— Я соберу и буду бережно хранить все кусочки тебя на полочке в спальне, — хмыкнула она, запуская горячие пальцы под ткань боксеров и ласково обхватывая мой член.

Толкнулся в её руку, ощутив волну удовольствия, и жадно захватил губы, не позволяя больше болтать.

Как избавились от одежды не помню. Знаю только, что едва ли не вылизал свою девочку с ног до головы. Потому что вкусная, сладкая, моя. Взрывное удовольствие, когда оказался в ней. Умопомрачительное, сметающее всё на своём пути.

Поля выгибается в моих руках, подставляя шею для новых поцелуев, и я жадно набрасываюсь, стараясь брать и давать. Стремясь насладиться желанным телом, насладиться её близостью и достигнуть в этом наивысшего пика. Но даже после этого мне будет мало. Ничтожно мало.

Подхватив Полину, унёс её в спальню и уложил на недавно заправленную постель, в которой все эти дни она спала без меня.

— Прости меня, малышка, — шепчу в её губы, снова и снова их касаясь. — Я слишком боюсь за тебя, чтобы втягивать в разборки.

Тонкие пальцы скользнули в мои волосы и потянули назад, чтобы я увидел недовольство в её глазах.

— Мы обязательно вернёмся к этой теме, Марк. А теперь продолжай извиняться, но в другой форме.

Я улыбнулся, прекрасно понимая, что эта вредина точно не успокоится, пока не расскажу ей, как всё прошло. Мне ничего не оставалось, кроме как, заглаживать вину вновь и вновь… в этой самой постели, потому что ни за что не расскажу о некоторых вещах, способных сделать ей больно.

И я вернулся к прерванному. Толкнулся, ловя новый стон губами и принялся жадно зацеловывать. Мне нравилось, как она стонет. Нравилось, как чувствует каждое мое движение. Нравилось, как скулит мое имя перед тем как взорваться бурным оргазмом и сжать меня пульсирующей плотью. Я догнал её в несколько толчков и кончил на напряженный живот, потому что времени на поиск презерватива не было. И только через несколько долгих секунд, когда стук сердца начал стихать, а удовольствие растворилось в крови, лёг на бок и притянул Полю в свои крепкие объятия.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Но если ты ещё раз так исчезнешь, не задумываясь убью при первой же встрече.

— Никогда больше, Поль, — усмехаюсь в макушку. — Во всяком случае, пока на то не будет серьёзных причин. Ну и… лучше умереть от твоей руки, — произнёс улыбаясь, за что тут же получил тычок в бок.

— Я тебя предупредила!

— Я понял, — сообщил примирительно. Сжал чуть крепче и прошептал на ушко: — Я люблю тебя, малышка.