Глава 2 Где я?

Я приходила в себя медленно, словно выныривала из ледяной воды. Первое, что ощутила, — тяжесть в теле и ноющую боль в каждом суставе.

В нос ударил резкий запах лекарственных трав: мята, шалфей, ромашка, что-то ещё терпкое, почти горькое и чуждое моему восприятию. Поморщилась, пытаясь сделать глубокий вдох, и тут же чихнула.

Каждая клеточка тела отозвалась на это движение болью — тупой, ноющей, тянущей, будто меня неделю нещадно били палками.

Открыла глаза. Надо мной раскинулся потолок, расписанный узорами и замысловатыми линиями. Потрескавшаяся штукатурка с рисунками намекала на чьи-то излишние амбиции в украшательстве.

«Где я?»

Рука медленно поднялась к лицу. Пальцы тонкие, почти прозрачные, а кожа так бледна, что под ней проступали голубоватые линии вен.

Я смотрела на эту руку и не могла поверить, что она принадлежит мне. Нет, это не мои руки. Не может быть…

Медленно опустила её обратно на одеяло.

Последние воспоминания о жизни вспыхнули яркой лентой: скорая помощь, резкая боль в груди, и… мое собственное бездыханное тело.

Кажется, это был сердечный приступ.

Боже, я умерла???

Эта мысль пронзила разум, но не вызвала паники. Паника — это привилегия тех, у кого есть время и силы на пустые эмоции. Врачи не паникуют, даже когда их собственное сердце сдаёт позиции…

Я попыталась сесть. Голова закружилась, перед глазами поплыли мутные круги.

Полутёмная комната с трудом перестала двоиться. Тяжёлые занавески закрывали единственное небольшое окно, пропуская лишь тонкие полоски света. В углу виднелся старый шкаф, массивный и мрачный. На тумбе у кровати стояли фарфоровая чашка и несколько склянок с остатками подозрительно зеленой жидкости.

Пол под ногами был деревянным и скрипучим, и, когда я осторожно опустила на него ноги, протестующе отозвался.

Нащупав какие-то шерстяные тапки в стиле а-ля махровое средневековье, я натянула их на бледные, худые ноги. Обувь оказалась грубой, колючей, но тёплой.

«Итак, шаг первый — подняться. Шаг второй — выяснить, где я нахожусь».

Сделала пару осторожных шагов к массивному зеркалу, которое висело в углу комнаты. Оно было тусклым, покрытым слоем пыли, но всё ещё способным отражать реальность.

Провела рукой по поверхности, стирая пыль. Из мутного стекла на меня смотрела девушка.

Это была однозначно не я!!! Вот ни намека на меня настоящую. В реальности я была тридцатипятилетней брюнеткой, в меру симпатичной, в меру худощавой, а на самом деле самой обычной. Не красавица, но и не урод.

А сейчас у меня юное лицо — бледное и измождённое. Острые скулы, большеватый рот и пухлые губы, веснушки на носу и щеках такие темные и отчетливые, будто кто-то рассыпал по лицу горсть корицы.

Глаза большие, голубые, но очень близко посаженные, обрамлённые почти прозрачными ресницами. Брови светлые, поэтому кажется, что их и вовсе нет. Волосы густые, медные, но тусклые, нездоровые. Неудивительно при такой болезненной худобе…

Я провела пальцами по лицу.

— Это… не я, — шёпотом произнесла я, и голос прозвучал неестественным писком. Боже, голос ребенка, не иначе! Им даже не гаркнешь, если понадобится…

Ночная рубашка из грубой ткани висела на теле, как на вешалке. Она почти не скрывала выпирающие ключицы. Плечи были острыми, тело казалось немного нескладным.

Да это просто дитя какое-то! Интересно, ей есть восемнадцать? Кто мог додуматься отдать ее замуж???

Я сжала пальцы на ткани рубашки и закрыла глаза.

Что я здесь делаю? Заняла чужое тело? Или у меня глюки?

Сделала глубокий вдох и попыталась собрать мысли в порядок.

Нет, не глюки. Чувствую это всей душой. Я в другом теле и однозначно в другом времени — остановка говорит сама за себя.

Я снова взглянула в зеркало.

— Варвара… — прошептала едва слышно. — Кажется, это приключение всё же переплюнуло всё то, что с тобой происходило ранее…

Что ж, теперь нужно разобраться, куда я попала, кто эта девчонка и с какого перепугу она стала женой смазливого козла…

Голоса за дверью привлекли моё внимание и заставили вынырнуть из размышлений.

Дверь начала медленно открываться…

* * *

Александр негодовал. Негодовал настолько, что несколько чернильниц, стопа бумаги и связка ключей со звоном улетели на пол.

Пожилой слуга, стоявший напротив него, съежился от страха.

— Значит… они женили меня на убийце???

Слуга жалобно проблеял:

— Это не точно, господин. Так говорят слуги в поместье Суворовых. Василий Иванович запретил распространяться о подобной догадке, но Варвару Васильевну, супругу вашу, видели наверху лестницы в тот момент, когда ее сестра Наталья упала…

Александр зарычал, как раненый зверь.

Варвара полоумная? Психопатка??? Что теперь с ней делать???

И самым ужасным было то, что развестись с ней молодой человек не мог. Михалковы только и ждут, чтобы альянс Суворовых и Борисовых развалился.

Сослать ее? Тоже не вариант, по крайней мере, не сейчас…

Запереть в комнате, чтобы и не видеть??? Но родители обязали относиться к ней с почтением, черт бы побрал эту необходимость!!!

А тут еще и отпрыск Михалковых напросился в гости — поздравлять с женитьбой. Наверняка не один. Придется эту страшилу выводить перед гостями.

Александр взвыл. Всё, что он узнал о Варваре, угнетало. Она была молчаливой, нелюдимой, совершенно не склонной к наукам и вопиюще неприветливой. Слуги дома Суворовых странную девицу откровенно недолюбливали.

И как с подобной женой встречать сына лютейшего врага???