Глава 35 Неожиданное представление.

Я стояла у окна, вспоминая костяной гребень, который утром подарила Зосе. Девочка так просила прощения за непослушание своих брата и сестры, что мне пришлось придумать способ, как разом прекратить ее раскаяние. И, кажется, я попала в точку — Зося не скрывала восторга, рассматривая резные узоры на поверхности гребня.

Но мои мысли стремительно перетекли в другое русло.

Мирон вернулся с письмом от Мариши. Я написала ей с просьбой помочь в расследовании.

Я развернула листок, пробежалась глазами по аккуратно выведенным строкам. Она обещала сделать все возможное, чтобы найти хотя бы одно письмо от таинственной «Молли».

— Хорошая девушка, отличная подруга… — пробормотала я, складывая записку.

Теперь оставалось только ждать.

К счастью, дети выздоровели, и я строго-настрого запретила им приближаться к местам, где они могли встретиться с безумной Елизаветой. Те поспешно согласились, а Зося посмотрела на них так строго, что они испуганно втянули головы в плечи. Я даже улыбнулась тайком…

Казалось, жизнь начала налаживаться.

Но тут в поместье приключилась история, которой я точно не ожидала: самый настоящий бродячий цирк прибыл под наши ворота!

Они остановились неподалеку, и один из представителей циркачей осмелился попросить позволения выступить перед хозяевами.

Ядвига, рассказывая мне об этом, фыркнула:

— Александр Степанович, конечно, сразу велел им убираться.

— Еще бы, — пробормотала я, представив выражение его лица.

— А вот барышня Елизавета…

Я насторожилась.

— Она вдруг заявила, что хочет цирковое представление. Сегодня же, вечером.

Я приподняла брови.

— И что же?

— А то, что хозяин, хоть и был недоволен, но согласился, — Ядвига скривилась. — Думаю, он уступил, чтобы его кузина не начала капризничать. Устал, поди…

Я задумчиво постучала пальцем по подлокотнику кресла.

Любопытно.

Елизавета явно испытывала терпение Александра, но неужели она надеялась таким образом вернуть его внимание и расположение? Глупый ход.

Что ж… Посмотрим, как у нее это выйдет.

— А вы пойдете на представление, госпожа? — осторожно спросила Ядвига.

Я усмехнулась.

— А почему бы и нет?

Ядвига заметно оживилась.

Кстати, она вообще в последнее время будто воскресла.

А еще… она беззаветно меня полюбила.

Говорила мне об этом уже не раз.

Честно говоря, я едва не прослезилась, когда услышала это впервые.

Все-таки радостно, когда хоть кто-то на твоей стороне…

* * *

Циркачи расположились прямо во дворе, развернув свою кибитку у самых ворот. Из нее один за другим начали выскакивать люди — человек десять. Я мельком рассматривала их, пока они суетились, устанавливая навес, растягивая канаты, подтаскивая какие-то ящики и мешки.

Один из них был долговязым худым мужчиной с усами, одетым в яркий расшитый кафтан — видимо, главный в труппе. Рядом с ним вертелась гибкая девушка в облегающем костюме — наверное, акробатка. Несмотря на холод, поверх костюма она носила только недлинную меховую накидку, которая вряд ли по-настоящему согревала. Пара широкоплечих парней в одинаковых жилетах тащили помост, а еще один, низенький и вертлявый, бегал среди всех с безумной улыбкой. Клоун?

Я наблюдала за этим с легким скепсисом. Неужели всё это ради представления только для одного поместья? Хотя, с другой стороны, в этом мире вряд ли бы цирк собирал стадионы, как на Земле.

Дети были в восторге.

— Госпожа! — взволнованно сообщил мне Мирон. — Зося говорит, что малыши мечтали посмотреть цирк. Они ведь никогда такого не видели!

Я кивнула, немного растроганная. Ну что ж, для них этот вечер будет настоящим праздником.

Когда этот вечер наступил, во дворе зажгли фонари. Я вышла на крыльцо, кутаясь в пальто. Атмосфера напоминала шумную ярмарку — всюду огоньки, возбужденно переговаривающиеся слуги, мелькающие в толпе дети. Чуть поодаль, под навесом, уже сидели Александр и Елизавета. Муж выглядел откровенно скучающим, а Лиза…

Лиза сияла.

Она радостно болтала со своими служанками и искоса бросала взгляды на Александра.

Но тот не обращал на нее никакого внимания.

Я усмехнулась.

А тем временем представление началось.

Громкая, пусть и довольно примитивная, музыка загремела, и на площадку выскочил клоун, балансируя на большом шаре. Он смешно размахивал руками, изображая, будто вот-вот упадет, но каждый раз ловко удерживал равновесие. Слуги и дети захлопали в ладоши.

Затем девушка-акробатка продемонстрировала несколько головокружительных трюков — делала стойку на руках, взлетала на канат и крутилась в воздухе, ловко цепляясь ногами за кольцо, подвешенное на натянутой во дворе веревке.

Потом появился фокусник — с картами, шарфами и прочей нехитрой магией.

Я посмеивалась.

По сравнению с тем, что выделывали циркачи в моем мире, это казалось чистым дилетантством. Но для местных было настоящим чудом.

И вдруг я заметила что-то странное.

От кибитки, укрытой в полумраке у самых ворот, отделилась смутная фигура. Движение было почти незаметным, плавным, осторожным, как у тени, крадущейся во мраке.

Фигура проскользнула между деревьями в сторону заднего двора.

Я напряглась. Сердце сжалось в предчувствии чего-то нехорошего.

Это был не циркач, выходящий по нужде или за вещами. Нет. Движения были слишком осмотрительными, слишком скрытными. Человек явно не хотел быть замеченным.

Я быстро огляделась.

Все вокруг были поглощены представлением. Смех, аплодисменты, всполохи света от факелов… Никто не обращал внимания на происходящее за пределами круга огней.

Но я не могла игнорировать это. Где же Мирон? Надо бы его найти…

Я сделала глубокий вдох, незаметно двинулась вдоль стены, растворяясь в тени.

Было ли это опасно?

Возможно.

Но я не могла просто стоять и наблюдать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Затаив дыхание, я двинулась следом. Авось, Мирон где-то рядом. Я могла доверять только ему.

Чутье подсказывало, что настоящее представление начнется именно сейчас…

* * *

Харитон…

В темноте заднего двора скользнула тень — невысокая, юркая, почти бесшумная. Это был мальчишка лет четырнадцати, с лохматыми темными волосами, прикрывающими лицо, и единственным цепким глазом, горящим жадным азартом.

Звали его Харитон.

Когда-то он был городским сиротой, зарабатывающем на жизнь воровством. Когда-то у него было два глаза, и он мог смотреть в небо, мечтая о будущем, которого никогда не случилось.

Два года назад его поймали на краже.

Избили до полусмерти, выбили правый глаз так, что он вытек на мостовую. Он помнил это — дикий, жгучий, всепоглощающий ужас, предшествовавший боли, потом темноту, в которую он провалился.

После того случая он стал уродцем.

Кому был нужен мальчишка с пустой глазницей?

Только цирку.

Циркачи подобрали его, накормили, дали кров. Но вместе с этим хозяин повесил на него новую повинность. Теперь Харитон воровал не только для себя, а для хозяина — Ипатия Кривого.

Хозяин был жесток и умел держать людей в страхе.

"Если обчистишь этот дом — получишь хороший ужин и место в нашей кибитке. Если нет — я вышвырну тебя под забор, и сдохнешь как пёс."

Харитон знал, что это не пустые слова.

Ипатий действительно мог его бросить, и от этого мальчишка приходил в ужас. Он отчаянно не хотел быть один…

Вот почему сейчас, пользуясь тем, что почти все жители поместья глазели на цирковое представление, мальчишка незаметно скользнул в дом.

Дверь служебного входа была приоткрыта.

Он вошёл вовнутрь, пригибаясь, ловко миновал коридор и стремительно побежал вверх по лестнице.

Сверху — драгоценности.

Сверху — деньги.

Сверху — надежда на то, что его снова не бросят умирать.

Он крался, едва касаясь пола, ноги ступали мягко, но в висках всё равно стучало от страха.

Только бы не попасться.

Только бы не снова…