Глава 43 Истинная привязанность.

Я вывела Дмитрия из кареты, жестом показывая на поместье Борисовых. Да, я привезла его к мужу для консультации. Дело в том, что в этом мире существовала травы и лекарства, мне не знакомые. Думаю, местный специалист мог бы помочь… Пусть Александр будет недоволен моим самоуправством, но мне было всё равно. Он — мой пациент, и я намерена его вылечить.

Мы вошли в холл на глазах у удивленных слуг и поднялись на второй этаж.

Войдя в спальню Александра, Лавринов спокойно подошёл к кровати, оглядел мужа, затем бесцеремонно взял его за запястье и начал слушать пульс. Александр нахмурился, но на удивление не выдернул руку, лишь раздражённо поджал губы.

— Ваше сердце бьётся слишком быстро, — заметил врач, убирая пальцы. — Состояние всё еще вызывает некоторые опасения…

— Вы умудрились прийти к такому выводу, едва взглянув на меня? — холодно бросил Александр. Вот гордец!

— У меня глаз наметан, — невозмутимо ответил Дмитрий.

Я уже готовилась вмешаться, но вдруг муж резко распахнул глаза, будто что-то вспомнил.

— Подождите, я вас знаю! — воскликнул он. — Вы же… старший сын графа Лавриного!

Дмитрий замер.

Я удивлённо посмотрела на него.

Он помедлил, но потом натянуто улыбнулся.

— Верно, — спокойно ответил он. — Не думал, что я настолько знаменит…

Александр чуть смутился, но быстро взял себя в руки, после чего посуровел.

— Откуда вы знакомы с моей женой? — его голос стал напряжённым, почти подозрительным. — Я наблюдаю за тем, как вы разговариваете друг с другом, и ваше давнее знакомство становится очевидным…

Я едва не расхохоталась.

Неужели он ревнует?

Хотя… за эти несколько дней он заметно изменился. Казалось, его постоянная раздражительность всё ещё была при нём, но безумные перепады настроения прекратились. А сейчас в его взгляде я видела не только подозрение, но и что-то ещё…

— Итак, ваши прогнозы, доктор! — потребовал Александр, снова сделав суровое лицо.

Дмитрий выдохнул.

— Острое отравление некоторыми успокоительными, — произнёс он.

— Но я никогда не принимал ничего такого… — нахмурился муж.

— Охотно верю, — кивнул Дмитрий. — Возможно, вам эти успокоительные подмешивали.

Александр резко выпрямился, уставившись на него в недоумении.

— В каком смысле?

Лекарь пожал плечами.

— В буквальном. Кто-то регулярно давал вам некие вещества, то подавляющие, то раздражающие нервную систему.

Муж замер. В его глазах отразилось странное осознание.

— Проклятье… — пробормотал он, явно про себя. — Неужели Демидовы?

Я усмехнулась, но промолчала.

Дмитрий услышал его слова и задумчиво добавил:

— Не стоит исключать и домочадцев. Всем ли вы доверяете?

Александр резко вскинул голову, метнув в него испепеляющий взгляд.

— Вы на кого-то намекаете?

— Вам лучше знать, — спокойно ответил Дмитрий.

Но в этот момент раздался настойчивый стук в дверь.

Мы обернулись.

В комнату вбежала Зина, горничная Елизаветы. Лицо её было перекошено от ужаса, а глаза покраснели от слёз.

— Господин… — начала она дрожащим голосом, а потом зарыдала. — Скорее, госпожа умирает!!!

Александр побледнел.

Я едва успела моргнуть, как он вскочил с кровати… но тут же покачнулся и едва не упал.

Я инстинктивно бросилась вперёд и подхватила его под руку.

— Осторожно, — пробормотала я.

Но он даже не услышал меня.

На его лице застыл настоящий ужас.

— Скорее, помогите! — раздался тихий всхлип Зины.

Дмитрий отреагировал мгновенно. Он быстро схватил свой саквояж и рванул к выходу вслед за служанкой.

Александр вырвался из моей хватки и, не слушая протестов, поплелся за ними, хотя сам едва мог ходить…

Я осталась стоять в комнате, ошеломлённая тем, как переменилось его выражение лица.

Он был по-настоящему напуган.

Даже его собственная болезнь не вызывала у него такого страха.

Всё-таки… Елизавета прочно сидела в его сердце.

* * *

Елизавета лежала на полу, её волосы рассыпались по ковру, лицо было смертельно бледным, губы чуть посинели. Над ней уже склонился Дмитрий, сосредоточенно слушая дыхание.

— Воды, — скомандовал он резко. — Много тёплой воды. Таз. Немедленно!

Служанки, застывшие у стены, словно мраморные статуи, вздрогнули и кинулись исполнять приказ.

Лавринов уже достал из саквояжа пузырёк с нашатырным спиртом и ватку. Аккуратно поднёс её к лицу Елизаветы, но та даже не пошевелилась.

— Её не так просто привести в чувство, — пробормотал он.

Я перевела взгляд на Александра.

Он стоял, остолбенев, и смотрел на девушку расширенными глазами. Лицо побелело, губы сжались в тонкую линию. Казалось, ещё немного, и он сам рухнет на пол рядом с кузиной.

Я решительно схватила его за запястье и подтолкнула к стулу.

— Сядь, — приказала я. — Ты нам сейчас без сознания не нужен.

Он не сопротивлялся. Послушно сел, но продолжал пристально смотреть на Елизавету, будто надеялся, что его взгляд вытянет её с того света.

Я подошла к Лавринову и опустилась рядом с девушкой.

Бросила на неё внимательный взгляд, оценивая состояние.

Сердце её стучало глухо, едва ощутимо. Кожа неестественно бледная, но на шее, у ключиц и висков — лёгкая краснота. Как будто прилив крови перед самым обмороком. Лёгкие подрагивания век, чуть поджатые пальцы…

Я сузила глаза.

— Что с ней? — тихо спросила я у Дмитрия, хотя уже и сама обо все догадалась.

Он чуть повернул ко мне голову.

— Отравление, — ответил мрачно. — Судя по цвету кожных покровов и слабому пульсу, того же самого, чем был отравлен Александр.

Я замерла.

— Возможно, её отравил тот же, кто пытался убить вашего мужа, — добавил он.

Мои брови поползли вверх. Очевидно же, что Лиза сделала это сама. Но неужели она решилась подвергнуть свою жизнь риску, выпив слишком большую дозу лекарства, только ради того, чтобы отвести от себя подозрения?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Безумная!

Лавринов тем временем ловким движением расстегнул на девушке платье в области шеи, чтобы облегчить дыхание. Затем быстрыми уверенными движениями развёл её губы и попытался влить несколько капель воды, но та не проглотила ни капли.

Я поднялась, обвела взглядом комнату.

— Где та вода, что мы просили?

Служанки тут же подскочили ко мне, держа таз и кувшин с тёплой водой.

— Отлично, — Дмитрий переглянулся со мной. — Придётся попытаться вызвать рвоту.

Я кивнула.

Он сунул пальцы Елизавете в рот, нажимая на корень языка. Я придерживала её голову, пока она дёргалась в полубессознательном состоянии. Но реакции не последовало.

— Ну же, давай… — пробормотал он.

Тогда я подошла к столу и быстро перелила немного тёплой воды в чашу, добавила несколько крупинок соли и размешала.

— Давайте попробуем так, — протянула я.

Мы вдвоём приподняли Елизавету и усадили её, придерживая с двух сторон. Дмитрий вливал ей в рот воду, а я с усилием гладила её по спине, поочерёдно наклоняя корпус вперёд, чтобы стимулировать рвотный рефлекс.

На четвёртой попытке её тело, наконец, содрогнулось, и она резко наклонилась, извергая содержимое желудка в таз.

Дмитрий выдохнул и кивнул мне:

— Отлично. Теперь осторожно уложите её в кровать.

Я подхватила девушку под плечи, помогла ей лечь, а затем накрыла тёплым одеялом.

Её лицо по-прежнему было бледным, но дыхание выровнялось.

Я повернулась к служанкам, которые стояли поодаль, заплаканные, с испуганными лицами.

— Одна из вас остаётся здесь, — велела я. — Следите за ней всю ночь. Если станет хуже — немедленно бегите за мной или за доктором.

Они закивали.

Александр всё это время сидел на стуле, не двигаясь. Он следил за нашими действиями безумным взглядом, но не проронил ни слова.

Наконец, Лавринов вытер пот со лба и обернулся ко мне.

— Я приеду завтра утром, — сказал он, убирая инструменты в саквояж. — Привезу кое-что для поддержания её состояния.

Я кивнула.

— А я попробую дать ей настой, — ответила приглушенно, — чтобы ускорить процесс очищения.

Я быстро прикинула в уме состав. Корень одуванчика — помогает выводить токсины. Листья крапивы — очищают кровь. Тысячелистник — снимает воспаление. Шалфей — укрепляет организм. Кора дуба — предотвращает желудочные спазмы.

Эти травы наверняка можно найти в кладовой, они довольно распространены…

Я взглянула на Елизавету.

Жива.

Но как всё пойдет дальше?

* * *

Пока я провожала Дмитрия, прошло минут двадцать, наверное.

Когда я вернулась в комнату, держа в руках мешочек с травами для отвара, то застыла на пороге.

Александр сидел на краю кровати, склонившись над неподвижной Елизаветой.

Он держал её руку в своих ладонях, бережно, почти трепетно, словно хрупкую реликвию, и смотрел на её бледное лицо с откровенным страданием.

Меня кольнуло странное, неприятное чувство.

Не то чтобы меня заботили его переживания, но видеть его таким… таким опустошённым из-за неё — было неприятно.

Я давно подозревала, что его привязанность к кузине зашла куда дальше, чем позволительно даже для самой дружной семьи.

Раньше я думала, что его слепая привязанность — лишь следствие затуманенного сознания, результат длительного воздействия успокоительных, которыми его явно кормили.

Но сейчас…

Сейчас я видела, что это не так.

Он искренне дорожил ей.

Она для него значила слишком много.

Захотелось уйти.

Просто развернуться и уйти, потому что находиться здесь стало противно.

Но в этот момент Александр поднял на меня взгляд.

Он сразу изменился.

Напряжённые плечи выпрямились, на лице отразилось странное выражение — смесь благодарности и чего-то ещё, чего я пока не могла понять.

Он медленно поднялся на ноги.

— Спасибо, — сказал он вдруг, и голос его звучал почти торжественно. — Спасибо за помощь… мне… и Лизе.

Я молча поджала губы.

Не знала, что сказать.

Принимать от него особенные благодарности мне не хотелось.

Но и отвергнуть их… тоже.

Александр продолжил, не отводя от меня взгляда:

— Мне жаль, что между нами были разногласия в прошлом, — он помедлил, словно подбирая слова, затем резко выдохнул. — Теперь я беру назад своё прежнее мнение о тебе…

Я прищурилась.

— Ты не сумасшедшая, Варвара, — тихо добавил он. — Ты… ты очень талантлива.

Я напряглась еще сильнее вместо того, чтобы порадоваться. Что это? Что за странная ода в мой адрес? К чему он клонит?

Может, наконец-то признал, что я не подхожу ему в качестве жены?

Наконец-то готов дать мне развод и жениться на своей возлюбленной кузине?

Я покосилась на его руку, которая до сих пор покоилась на одеяле рядом с пальцами Елизаветы.

На Земле в прошлых веках браки между кузенами были нормой, поэтому подобное могло быть и в этом мире…

Я сглотнула, но голос мой, когда я заговорила, был ровным и холодным:

— Впервые слышу от тебя столько хороших слов в свой адрес.

Александр выпрямился.

— Я готов признавать свои ошибки, если в принципе нахожу их…

Да, я тоже была готова. Готова согласиться с тем, что мой хоть муж гордый и упрямый, но всё-таки не лукавый человек. Он хотя бы не скрывает своих истинных привязанностей…

Что ж, флаг ему в руки…

Хотя, черт возьми, отчего так гадко на душе?