Глава 55 Правда прошлого

Работа в приюте шла полным ходом. Дети привыкали к новому месту, переставали бояться, учились доверять. Я находилась там каждый день с самого утра и почти до трёх часов дня, наблюдая, как малыши медленно, но верно приходят в себя.

Мы обустроили игровую комнату, наполнили её игрушками, простыми, но добротными. Девочки учились шить вместе со старшими воспитательницами, мальчишки помогали мастеру во дворе: кто-то строгал деревяшки, кто-то чинил ограду.

Но самым большим достижением стало то, что один из наших самых замкнутых мальчишек — Митя — наконец заговорил. Неделю назад его нашли на улице, замерзающим, и всё это время он не произносил ни слова. И вот однажды, когда я зашивала ему дырку на рубашке (и хотя мог кто-то другой, но я не удержалась и решила сделать сама), он вдруг посмотрел на меня и тихо сказал:

— Спасибо, тётя Варя.

Я даже не сразу поняла, что произошло. Сначала подумала, что мне послышалось. Но воспитательница, сидевшая рядом, ахнула, а девочка, шившая на соседней лавке, уронила иглу.

— Что ты сказал, милый? — спросила я осторожно.

Митя покраснел, но повторил:

— Спасибо.

Я не удержалась и крепко обняла его. Вот ради таких моментов стоило работать, стоило бороться.

В тот день я вернулась домой уставшая, но довольная. Хотелось просто погрузиться в горячую воду и немного отдохнуть.

Ядвига, как всегда, приняла меня с должной заботой, затопила в ванной, принесла ароматное масло и приготовила всё необходимое.

— Ну, рассказывайте, барышня, что у вас там новенького? — спросила она, пока помогала мне вымыть волосы.

— О, многое! — я улыбнулась. — Митя заговорил! Представляешь? Он впервые сказал слово!

— Ох, да вы что?! — просияла Ядвига. — Ну, теперь его не остановить! Все эти "молчальники" такие: если уж заговорят, так потом рот не закрывается!

Я рассмеялась, но вдруг заметила, что у служанки изменилось выражение лица.

— Что-то случилось? — спросила я.

Ядвига оживлённо закивала.

— Ой, барышня, я только что кое-что вспомнила. Такое произошло, что всем домом пересказываем!

Я выжидательно посмотрела на неё, а она продолжила:

— Хозяин с кузиной вашей сцепился!

Я выдохнула: уже устала удивляться честное слово…

— Что на этот раз?

— А вот что! — Ядвига подалась вперёд, готовясь раскрыть страшную тайну. — Господин приказал, чтобы еду ему теперь приносила только его личная служанка. И не просто приносила, а сама готовила!

Я вскинула бровь.

— И?

— А то, что барышня Елизавета примчалась к нему тут же! Громко, на весь дом, плакала, кричала! Говорила, что вот она только о нём и заботилась, всё для него делала, служанку свою личную, Зинка которая, снарядила чтобы она ему самое лучшее и полезное приносила, а он теперь не принимает её заботу!

Ядвига передразнила жеманный голос Елизаветы, и я не удержалась от усмешки.

— Ну, он-то что?

— А что хозяин… — пожала плечами служанка. — Пытался ей спокойно сказать, мол, он так решил, и точка. Но госпожа Елизавета как завелась! Всё твердила: «Ты меня не прощаешь! Ты отвергнешь мою заботу! Как мне теперь жить. Умру я, мол, и останешься ты один…»

Я раздраженно бросила:

— Манипуляторша, блин! И что потом?

— А потом хлопнула дверью и ушла к себе…

Я покачала головой.

— Да… — протянула задумчиво. — Но знаешь, Ядвига, я даже не удивлена.

— А что тут удивляться? — вздохнула она. — Все уже поняли, что с ней что-то не так…

Я молчала, греясь в воде. Да, теперь уже очевидно, что не так.

После купания я не спешила в свою комнату. Решила зайти к Александру.

* * *

Когда вошла, Александр сидел в кресле у окна с раскрытой книгой, но не читал. Глаза его были потухшими, а плечи — опущенными, словно он нёс на них весь груз мира.

Остановилась у двери, оценивая его состояние. Прежде чем я успела что-то сказать, он вдруг, не отрывая взгляда от страницы, тихо спросил:

— Почему жизнь так тяжела?

Я моргнула, поняв, что муж дико подавлен. Подошла ближе и села напротив, на низкий стул.

— Потому что она никому ничего не должна, — ответила я философски и выдохнула. — Мы только думаем, что заслуживаем чего-то хорошего, но на самом деле… жизнь даёт лишь то, что даёт. И с этим приходится мириться….

Он усмехнулся, горько и безрадостно.

— Да… Наверное, ты права.

На мгновение замолчал, затем неожиданно поднял на меня полный отчаяния взгляд.

— Я ведь доверял ей, Варвара. Любил её!!!

Я не шевельнулась, хотя слова прозвучали ой как провокационно. Но не было в голосе Александра ни капли страсти, а только всепоглощающая боль…

— Она всю жизнь была рядом, — продолжил он, опуская глаза. — Родители растили её как мою родную сестру, хотя она мне даже не кузина… намного более дальнее родство. Но это не имело значения…

Я слушала молча.

— С самого детства… она всегда поддерживала меня, когда никто другой этого не делал. Когда отец был строг, когда мать была равнодушна, Лиза одна понимала…

Он говорил и говорил, а я постепенно начинала видеть картину яснее. Она привязала его к себе с детства, причем, намертво…

— Но что с Елизаветой? — осторожно спросила я. — Почему она больна?

Александр вздрогнул и поднял на меня изумленный взгляд.

— Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами.

— Сделала выводы. Так что с ней случилось?

Он долго смотрел на меня с большим напряжением, а затем, опустив взгляд, тихо произнёс:

— Это моя вина.

Я затаила дыхание. Ну вот, синдром преступника. Да тут целый букет душевных проблем…

— Когда ей было пятнадцать… я сделал что-то, чего не должен был делать. По сути предал её…

Он прикрыл глаза, словно снова проживая тот момент.

— Мы гостили в имении дальних родственников. Там был один человек… юноша, лет на пять старше нас. Она влюбилась в него без памяти. А он… он был ужасен, Варвара. Я видел, каким взглядом он её разглядывал. Он не должен был к ней приближаться. Я был уверен, что уберегу её…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Александр провёл ладонью по лицу.

— Я рассказал о нём кое-кому, кому не следовало рассказывать. Поднялся скандал. А когда Елизавета узнала, что это сделал я, она…

Он замолчал.

— Что? — тихо спросила я.

— Она… сломалась. Заперлась в комнате, не выходила неделями. Обижалась на меня, была близка к гибели, ведь тот парень был ее любовью. Отец велел мне не трогать её, но я все равно пытался поговорить. С большим трудом Лиза простила меня. И с тех пор… я старался искупить свою вину.

Я закрыла глаза. Всё ещё хуже, чем я думала. Запущено до невозможности! Она затмила весь мир своим эгоцентризмом и заставила Александра зациклиться на ней. Как какой-то вампир, впилась ему в душу, высасывая все соки. Он ожесточился, перестал видеть кого-либо, кроме нее. Развилась жестокость, раздражительность, собственный эгоизм…

Нет, я его ни капли не оправдываю. Просто говорю факты…

Лиза привязала Александра к себе с детства. Сначала как любящая сестра. Потом как жертва. В итоге, он не мог её бросить, потому что был слишком привязан. Потому что считал, что это его вина и его ответственность…

Но если они дальние родственники, почему она до сих пор не женила его на себе? А это уже загадка. Ответа даже не знаю…

— И что теперь? — спросила я после некоторого молчания.

Он выдохнул.

— Мне… очень горько.

Наклонился вперёд, сцепил пальцы.

— Похоже, Лиза действительно опаивала меня. Я наблюдал за собой. После еды настроение менялось. Сперва мне становилось легко, радостно… а потом накатывала депрессия. Я не мог ни думать, ни действовать.

Я слушала, не перебивая.

— Я уже три дня на другой пище. — Он покачал головой. — Первый день был ужасен. А потом… стало легче. Варвара, эта правда убивает меня!

Он поднял на меня взгляд.

— Физически я словно воскрес. Но теперь не знаю, что делать со своей душой…

Я поджала губы.

— Ты по-прежнему дорожишь ею, да?

— Да. — Он закрыл глаза. — Но она отравила меня!!!

Сколько боли было в этом признании…

И вот тогда я поняла, какой единственный совет могу дать.

Выпрямилась и произнесла тихо, но отчётливо:

— Если ты воскрес, Александр, то живи.

Он резко открыл глаза.

— Что?

— Ты дал ей всё, что мог. Ты заплатил за свою вину сполна. Но если ты сейчас, понимая правду, снова вернёшься под её влияние — тогда ты действительно умрёшь. Зачахнешь, как личность…

Я смотрела прямо в его потемневшие глаза.

— Хватит. Ты не должен больше жить её жизнью. Живи своей!

Он долго молчал, а потом вдруг наклонился вперёд и закрыл лицо руками.

— А в чем моя жизнь? — пробормотал он, и я поняла, что этот мужчина нуждается в лекаре не меньше, чем его сумасшедшая кузина.

Но… он впервые за долгие годы действительно услышал правду, и это большой плюс…