4

Тяжёлый взгляд, буквально пронзающий насквозь, рассматривал её долго, будто изучая каждую клеточку. Остановился на уровне груди, едва прикрытой рваной сорочкой.

Аня, повинуясь порыву, тут же обхватила себя руками, спрятав от его вожделеющего взгляда задорно торчащие соски, проступающие сквозь тонкую шелковую ткань.

Тут только она заметила писсуары и поняла, что ошиблась дверью.

- А я что… не туда, да? - мгновенно побледнев, она растянула в улыбке губы, и медленно попятилась назад, прямиком к спасительной двери.

- Ну почему же не туда... по-моему как раз куда надо, - хищно осклабился Вадим Сергеевич и в два счёта оказался рядом, чтобы тут же, зафиксировав ей руки над головой, прижать спиной к ледяной кафельной стене.

- Вадим Сергеевич, что вы де… - пролепетала она, но он уже впился в её губы, не дав договорить до конца.

Он целовал медленно...тягуче, будто пробуя её на вкус. Аня еще немного потрепыхалась, делая вид, что возмущена его вероломством. Но это было так… так возбуждающе, что она почти сразу перестала сопротивляться. Хотя для приличия и могла бы, конечно, но кому это было нужно? Уж точно не ей...

Сколько длился этот первый, такой сладкий и будоражащий поцелуй она не знала, потому что все вокруг просто перестало существовать. Ничего и никого вокруг – только он и она. Вакуум, пустота, вселенная...

В какой-то момент Вадим вдруг отстранился, быстро переместился к двери, запер её на щеколду и вернулся обратно. Вновь посмотрел замутненным взглядом, будто проверяя, что все это реальность и… снова припал к её рту, жадно всасывая нижнюю губу.

Сильные руки больше не сдерживали её запястья. Сейчас они нервно блуждали по горячему, почти обнаженному телу, ощущая, как она вздрагивает от его ласковых прикосновений.

Он проникал языком в её рот глубже, еще и еще, заставляя задыхаться от нехватки воздуха и жадно ловить его полуоткрытым ртом, когда он на секунду отрывался от неё.

Горячее дыхание и блуждающие по шее поцелуи превращаясь в укусы, сводили с ума… они опускались всё ниже и ниже и Анну пронзало желанием, словно током...

Сейчас она мечтала лишь об одном – чтобы он никогда не останавливался.

Волынский остервенело мял тонкий шелк на стройной девичьей фигурке, такой податливой под его сильными руками. Резко задрал кружевной подол, обнажив две кружевные полоски чулок и тоненькие трусики. Обхватил округлые бедра одной рукой, сжимая их до боли, другой рукой обнажил грудь, до конца разорвав кружево сорочки.

Она застонала, не в силах больше терпеть томительного ожидания.

Вадиму все тяжелее было сдерживаться. Она видела это, чувствовала. Он все сильнее, едва  сопротивляясь собственному желанию, впивался в нежную кожу зубами, причиняя одновременно боль и наслаждение, срывая с её губ такой сладкий стон, что доводил их обоих до исступления.

Вадим прижался к ней и прохрипел:

- Я хочу тебя…

- Не останавливайся, о боже!

- Но я могу остановиться, если ты не хочешь… - его голос тонул в звуках музыки.

- Нет, я сказала не останавливайся!

 Нет!

 Нет! Нет, этот чертов будильник!!!

Хороший секс. И сон у вас интересный.