Глава 17

Зоя

Когда возвращаюсь в дом, то на кухне уже никого. Сбежали эти расписные ловеласы по своим норкам.

И если насчет Гриши всё понятно, то вот куда отправился отдыхать Волков я понимаю, когда подхожу к своей спальне.

В моей комнате стоит возня: детский смех и мужское притворное бормотание. Уже хочу открыть дверь и зайти, как слышу их разговор.

— Пап, не вертись. Я же лечу тебя, — пыхтит Тая. — А то придётся звать Зою, и она будет тебя ругать.

— Чего это она меня будет ругать?

— Ты непослушный мальчик. И вообще неправильно меня воспитываешь.

— Это тебе Зоя так сказала?

— Нет. Это я сама поняла.

Пауза. Снова собираюсь зайти и уже сжимаю дверную ручку, как малышка продолжает.

— И, пап, Зоя хорошая и добрая. Она, правда, как фея, а ты с ней всё время хулиганишь.

— Я хулиганю⁈ Да когда?

Ага, да вообще святоша!

— Споришь, злишь и прозвищами некрасивым обзываешь. Она же красивая и нетолстая, а ты её колобком, — припечатала его Тая и правильно, чтобы не драконил меня. Пусть вот теперь отдувается. — И вообще, когда в саду Стасик так себя вёл, ты сказал, что это потому, что я ему нравлюсь. Значит, Зоя тебе тоже нравится?

В моей спальне вдруг обрадовалась глухая тишина: никакого бормотания и кряхтение Волкова.

Вот, получи фашист гранату! И я знаю, что нравлюсь генеральному, но только его отдельной особенно гулящей части тела. Сама сегодня ощутила, но… Моя кукла спрашивает не об этом.

Надо спасать ребёнка.

— Так, кто у нас тут? — спрашиваю громко и строго, заходя в комнату.

Тая визжит и спрыгивает с папки, что снова полумёртвой звездой валяется на животе в моей кровати. И снова в одних штанах… Видимо, охлаждает свою горящую спину.

— Кто сидел на моём стуле, кто ел из моей тарелки, кто спит на моей кроватке? — продолжаю притворно ворчать, подражая голосу мишки из мультика.

— Это не я, Зоя. Это всё папа! — тут же сдаёт отца ребёнок. — Но он хороший, давай его оставим⁈ Пожалуйста, — и эти умоляющие глазки, выглядывающие над спинкой кровати в ногах Волкова.

— Что, правда, хороший? — спрашиваю у Таи.

— Очень-очень!

Я бы, конечно, могла поспорить с этим утверждением, но не хочется портить ребёнку настроение.

И вообще, моё мнение второстепенное, так как родители — это святое, а я лишь няня на три дня.

И кстати, завтра мой последний рабочий день в этой роли.

— Тогда предлагаю сегодня тебе поспать с папой, а я буду в другой комнате. Договорились?

Да, я — тряпка, так как открыто заявляла Фёдору, что жить в моём доме он никогда не будет, но Тая…

Вот как я могу ей отказать⁈

— Ой, как классно, — тут же оживляется ребёнок и выскакивает из своего укрытия. — А давай ты тоже с нами будешь? — и предугадывая мой отказ, продолжает. — Папа у меня не храпит, не бойся.

Эх, Таюш, если бы только в храпе крылась причина моего отказа.

— Нет, куколка, дело не в этом. Я лучше отдельно.

Тут оживает Волков, который до этого не дыша валялся в кроватке как красивый и сексуальный, хоть и обгоревший, элемент декора моей спальни.

— А в чём тогда дело?

Наши взгляды встречаются: мой угрожающий, а Фёдор смотрит с интересом покерного игрока.

Генеральный явно решил убить одним выстрелом двух зайцев — и дочь порадовать и свои хотелки за её счёт удовлетворить.

— Так проклятие на мне, Фёдор Сергеевич. Не дай бог на вас отрикошетить.

— А может я этого не боюсь?

— Что за проклятие? — уже перебивая отца, Тая подбегает ко мне и заглядывает в лицо. — Зоя, ты проклята злой ведьмой?

— Всё верно, ребёнок. Но ты не переживай, всё у вас с папой будет хорошо.

— А я и не переживаю. А это та самая ведьма, которой мы вчера ходили?

— Нет. Это другая, а та уже давно умерла.

Тая несколько секунд обдумывает мой ответ. Я же даже пугаюсь, что ненароком затронула тему смерти.

— Ну, вроде, всё сходится, — девочка продолжает размышлять, но теперь уже в слух.

— Ты это о чём, дочь?

— Пап, я знаю, что нам надо делать! Ты срочно должен поцеловать Зою!

Волков тут уже даже усаживается в постели, свесив ноги. Активный сразу такой… Ничего у него не болит! Гад!

— Это ещё зачем? — возмущаясь я, так как вроде бы наложила табу на поцелуи с этим мужчиной ещё час назад.

И что⁈ Снова нарушения?

— Как зачем⁈ Затем, что в сказке поцелуй принца разрушает все чары колдовства. Ты же сама сказала, что в сказки верить надо. Да?

А вот тут, Колобова Зоя Михайловна, тебе никак не поспорить: виновна. Ещё и к ведьме ребёнка таскала для убедительности собственных слов.

— Да. Всё так, Таюш.

— Папа, давай скорее целуй. Чего сидишь? Поцелуешь и будем спать, а то я уже устала.

Волков поднимается, и теперь мы оба мнёмся под строгим взглядом маленькой принцессы. Тая стоит рядышком с нами надзирателем и судьёй в одном лице.

— А если твой папа не тот принц? — всё-таки предпринимаю попытку сорваться с крючка.

— Как это не тот⁈ — возмущается девочка. — Он у меня самый лучший принц. И целуется хорошо.

— А ты откуда знаешь⁈ — мы с Фёдором изумлённо спрашиваем в один голос.

— На работе у папы одна девушка говорила.

Кобель! Ну что с него возьмёшь⁈ Хотя, с другой стороны, имеет право, если нет ни жены, ни девушки.

— Ой, Колобок, больше разговоров. Не первый раз, — Волков вдруг психует на моё отчаянное сопротивление и целует меня сам.

Просто хватает за талию и впивается в мой рот.

На заднем фоне слышу крики одобрения ребёнка и аплодисменты. Я же пытаюсь сохранить здравый рассудок, который под натиском горячих мужских губ отчаянно хочет сказать «пока». Кажется, в этой комнате только семейка Волковых вообще ничего не смущается.

Но слава богу, Фёдору хватает ума не превратить наш постановочный поцелуй в прелюдию.

— Ну что? Зоя, ушло твоё проклятие? — меня тут же пытает Тая.

Я теряюсь от смущения, что даже не сразу могу получается ответить.

— Мне кажется, что нет. Надо бы ещё повторить? — на полном серьёзе отвечает вместо меня мой недопринц.

— Да, — быстро кричу я.

Фёдор игриво изгибает бровь и снова склоняет своё лицо ко мне.

— В смысле, нет! — отталкиваю его. — Я имею ввиду, что всё получилось. Проклятие пало.

— Эх-х, — строя расстроенную мину, вздыхает Волков.

Бросаю на него строгий взгляд. Ну что вообще за детский сад⁈

— Теперь все могут лечь спать, — провозглашаю я, желая поскорее обрести временный покой.

— Да. Я не против, — очень оптимистично провозглашает Волков.

Подозрительно смотрю в эту наглую рожу, что снова заваливает на кровать и приглашающе хлопает ладонью рядом с собой.

— Отлично. Я только за секатором спущусь и сразу спать.

Пулей вылетаю из спальни.

Что реально тащить секатор под подушку⁈