Глава 22

Фёдор

Я даже не сразу понимаю, что происходит.

Во мне всё ещё бурлит волнение и злость на упорное сопротивление Колобка стать моей женой. Хотя, чёрт возьми, я даже не стал её спрашивать. Ведь всё равно откажется, к старухе не ходи.

А потом эта буря, что взялась практически из ниоткуда.

Когда я увидел, как Зоя отбрасывает Таю, а сама летит под падающее дерево, то остолбенел.

Из ступора меня вывели плач дочери и крики Гриши, который вместе с водителем бежали нам на помощь.

— Фёдор Сергеевич, унесите Таю в машину, а мы пока достанем Зою.

Дождь стеной хлестал по нам, размывая моё зрение.

— Таюшка, посиди тут. Хорошо? А потом мы полечим все твои ранки?

Моя умница кивает, вытирая кулачком слёзы, что вперемешку с дождём. Второй рукой она прикрывает разодранные в кровь колени.

— Спаси мою фею, папочка! — просит меня, когда я собираюсь уходить.

В голове туман, в груди словно граната взорвалась.

Когда подбегаю к своим, они уже нашли Зою. Я падаю рядом с ней на колени, пытаясь сообразить, как ей помочь.

— Я вызвал скорую, Фёдор Сергеевич. Она дышит, но слабо. Скорее всего вот эта ветка задела легкое. Не трогайте её, — предупреждает меня, когда я хочу переложить её голову к себе на колени.

Гриша служил и даже воевал. У него точно есть опыт, так что я ему верю.

Мои руки в крови, рядом с Зоей тоже кровь. И её слишком много.

Мне мерещится гроб, и она в нём в белом подвенечном платье, такая невообразимо красивая.

Нет! Не бывать такому! Не отдам я её! С того света вытащу!

— Ну же, Клубничка моя, ведьма ты или нет? У тебя должно быть, как минимум, семь жизней! — шепчу ей на ухо и зажимаю рану на боку, как показывает мне мой охранник.

Наш водитель носится между нами, машиной и главной улицей в ожидании приезда скорой.

Я смотрю в её залитое дождем бледное лицо и молюсь, чтобы Колобок прямо сейчас открыла глаза. Но она не отзывается на мои просьбы.

И чувство, что если она тоже не выживет, то уже эту смерть моей жены я не вытяну, накрывает меня с головой.

Я слышу рёв сирены скорой помощи.

А дальше моя жизнь как перемотка фильма, ровно до кадра, когда я тупо жду.

Зоя в операционной, я в шоке сижу в машине на парковке областной больницы и держу на руках спящую дочь. Её мы тоже свозили к педиатру, но кроме разбитых коленей у неё ничего не нашли.

Зоя спасла Таю ценой своего здоровья.

— Пап, а когда мы сможем увидеть Зою? — просыпается дочь и утыкается мне в шею в поиске успокоение. — Я хочу забрать её домой. Мы сегодня хотели спать в моей комнате, в моём шалаше.

Слушаю жалобы ребёнка и понимаю, что это всё и обо мне. Я тоже хочу Клубничку домой и спать с ней в шалаше.

— А меня к себе возьмёте третьим? — хрипло прошу её, целуя в лобик.

— Если ты не будешь храпеть.

— Договорились.

— Пап, ну когда можно будет к Зое?

Хороший вопрос! Мне обещали перезвонить в течение часа и оформить пропуск на территорию больницы и платную палату для моей почти жены.

Когда же это свершается, я готов всех убивать. Спасает человечество тот факт, что на руках у меня Тая, а ещё эти люди, врачи, вроде как спасли Зою.

— У неё была остановка дыхания и клиническая смерть в течение нескольких минут. Сейчас она в коме, но операция прошла успешно. Конечно, требуется время. Ваша жена сейчас в реанимации под круглосуточным наблюдением.

Все его слова звучат как кошмар.

— Мы хотим её увидеть. Пожалуйста. Мы осторожно.

Я не прошу. Я просто информирую и даю возможность сделать это по их правилам.

Доктор хмурится, но кивает.

Нас с дочерью снаряжают в костюмы, почти как космонавтов, и позволяют побыть в палате Колобка пять минут.

Теперь, когда я здесь и смотрю на Зою, опутанную проводами, как новыми сосудами, то не знаю, что я должен сказать или сделать.

Меня спасает дочь.

Она сразу подходит к Колобку и что-то ей шепчет, осторожно касаясь её ладони. Я встаю рядом и всё, что могу, это охреневать.

Я влюбился в девушку за три дня так, что теперь готов за неё умереть. И ведь точно… Убойная Зоя.

Но как бы я не хотел, поменяться с Колобком местами, в реальности такое невозможно.

— Таюш, доченька, нам пора.

— А Зоя? Она останется здесь одна?

И мой ребёнок смотрит на меня так, словно я последняя сволочь и хочу бросить Зою на съедение волкам.

— Ей нельзя домой. Пока нельзя.

Но мой ответ никак не удовлетворяет ребёнка.

— Одному в больнице страшно. Останемся здесь.

— Таюш, нельзя.

— Пап, ну ты же Генеральный! Ты всё можешь!

Смотрю на дочь, потом на Зою. Это не я, это она всё может. Даже смерть отвести.

Через час споров, обещаний и множество купюр меня вместе с дочкой оформляют в больницу в вип-палату, что по соседству с палатой Зои.

Теперь мы все вместе, как я и хотел.

Первая брачная ночь. В больнице, в разных палатах, при этом моя жена в коме.

Ну как такая жесть могла с нами приключиться⁈

— Пап, ты не переживай. Всё будет хорошо, — словно чувствуя этот раздрай, меня поддерживает моя малышка.

— Конечно, Таюш. Давай спи.

А я спать не могу, так как хочу к ней. А ещё хочу на ферму.

Да как эта блондинистая ведьма со мной такое провернула⁈ Вот только теперь уже по фиг как… главное, вернуть её себе.

И Зоя вернулась.

Спустя два дня моих мучений и ругани с докторам, она открывает глаза.

— Тая? — это первое, что хрипит Зоя, когда у неё из горла вынимают трубку.

— Она в порядке. Дочь тут рядом, в палате. Сейчас приведу.

И впервые за эти два дня я вижу настоящую улыбку моего ребёнка в ответ на слабую, но уже улыбку Колобка.

Значит, не только я пострадал от нежной ауры Клубнички. Моя дочь тоже клюнула на этот крючок, и теперь мы оба сто процентов подсевшие на Убойную Зойку.

А потом нас выгоняют, так как пришло время докторов любоваться моей женой.

Паспорта я, кстати, забрал и даже уже отдал документ Зои на переоформление с новой фамилией.

Я же Генеральный! Я всё могу!