Глава 22
Но прежде, чем разойтись по номерам и попрощаться с начальством до утра, нашу компанию направили к следующей стойке, где всех зарегистрировали уже как представителей агентства «Империал-Куб» и раздали программки мероприятия на завтра. И только после этого с вещами проводили к лифту.
Все четыре номера оказались на одном этаже, правда, у нас с Гвидоновичем стандартные, а у Крапивиной и Орловского – полулюкс. И догадка, почему два полулюкса вместо одного люкса, напрашивалась сама, стоило заметить, с каким настроением Максим слушал радостный лепет своей невесты, и как тоскливо выглядел на фоне ее шубы и чемоданов, когда мы первыми уезжали наверх.
Но, как бы то ни было, а оказавшись на нужном этаже, мы со Спиридоном сверили электронные ключи, запомнили номера и разошлись от лифта в разные стороны, пожелав друг другу спокойной ночи. И то, что ночь будет спокойной, я не сомневалась.
У каждого человека должно быть личное время, поэтому, когда вошла в номер и закрыла за собой дверь, сразу решила, что с этой секунды и до утра, даже если ко мне будет ломиться носорог или парочка горячих стриптизеров – не открою! Пусть развлекаются без меня!
Я разделась, разложила вещи, сняла парик, линзы, и позвонила Женьке сообщить, что со мной все в порядке. Разговаривая, упала на кровать и чуть не уснула под щебет младшей:
– Гелечка, Орловский там тебя не обижал? Не ругался?
– Нет. С чего бы вдруг?
– Ну, он же наверняка услышал про осла. Скажи ему, что это я виновата! И насчет пятки я тоже немного погорячилась.
– Не скажу. Пусть знает, что о нем народ думает.
– Так не о нем же!
– Жень, не переживай. Он тут с чемоданами невесты разбирается, ему не до меня. А завтра и вовсе забудет. Я видела программу мероприятия, поверь, директору «Империала» не позавидуешь. Бедняжку завтра ждут деловые встречи в СПА, обед, коктейли и вечерний фуршет. В общем, день у босса обещает быть очень насыщенным!
– А ты? Чем тогда будешь заниматься ты?
Это был интересный вопрос, ответ на который по шкале значимости равнялся нулю. Я бы не удивилась, если бы пришлось бегать и собирать для шефа шары на поле для гольфа.
– Думаю, сопровождать Крапивину и смахивать со лба Орловского пот, пока они со Спиридоном будут на всех тусовках представлять образ «Империала» и красиво пудрить мозги светским журналистам. Но вообще-то я до одиннадцати свободна. Всё самое интересное начнется после обеда, так что «до» я планирую выспаться и изучить программку местного корпоратива. Может, даже получится пересечься с корейцами – здесь много приглашенных гостей, а я свой шанс так и не использовала.
– Гелечка, неужели тебя могут завтра показать в светских новостях?! – в голосе сестры послышалось осторожное предвкушение. – Вот было бы здорово!
– Хотя, – она вдруг огорчилась, – там наверняка будет эта модная репортерша светских раутов – Краля Галя. Гелечка, увидишь ее – беги! Она такая змея кусачая! При всех косточки перемоет и съест!
– Мои не съест, она их даже не заметит. Вряд ли ее зрителям интересна чья-то секретарша. И потом, я планирую сидеть в углу и не отсвечивать. Может, даже разговаривать ни с кем не придется.
Теперь Женька расстроилась.
– Жаль. А я бы очень хотела, чтобы тебя показали! Ты у меня лучше всех! Регина со своим сыночком тебя никуда не брали, а Орловский взял. Знаешь, мне кажется, он не такой уж плохой парень.
– Почему ты так решила?
– Как минимум потому, что он оценил мою сестру. Я все еще помню пост с тобой в Инстаграм. И ты сейчас не где-нибудь, а в «Замке рыцаря». Может, он и гад хвостатый, но своего секретаря ценит.
Голос сестры совсем погрустнел, мы не привыкли находиться в далеке друг от друга, и я села в постели.
– Жень?
– А?
– Не грусти там, ладно? На самом деле, все эти интервью и корпоративы – пустая мишура. Да я бы лучше книжку почитала! Или в парке погуляла… с котом.
– С котом? Но у нас нет кота.
– Будет. Хочешь?
Женька грустно засмеялась и честно ответила:
– Не знаю. Я так боюсь к кому-нибудь привязаться, а потом его потерять. Я до сих пор плáчу по своему хомяку, которого ты подарила мне в пятом классе.
– Он не мог нам заменить родителей, но кота бы мы тогда с тобой не вытянули.
– Знаю.
Мы помолчали.
– Кстати, ты идешь завтра в клуб, на вечеринку с девчонками?.. – спросила. – Женя, обязательно возьми туда и обратно такси! – серьезно сказала, включив старшую сестру. – И будь осторожна с парнями! Особенно с теми, кто лезет целоваться! Хороший парень он… он сначала девушку в кино пригласит. Или хотя бы в кафе… наверное.
Женька засмеялась.
– Ты забыла сказать «и с родителями познакомит».
– А почему бы и нет?
– Не переживай! Все будет хорошо, мамочка! – хихикнула младшая. – Люблю тебя.
– И я тебя. А сейчас проверь дверь и никому не открывай! А если нарисуется Мерзляев – вызывай полицию. Нечего ему возле нашего дома шастать!
Но Мерзляев в этот вечер в моем районе не шастал. Дул ветер, шел снег. Стояла скверная погода для романтичного вечера, поэтому тепличный Арнольд сидел дома и упрямо мне названивал.
Не выдержав, я заблокировала знакомый номер. Но через полчаса он позвонил с другого номера.
Спросонья ответив на звонок, я услышала в динамик пьяный лепет и признание в любви. Посмотрела на часы – они показывали половину первого ночи… Нализался он там с горя, что ли?
– Анхелина… Лина!.. Я долго собирался сказать, и вот пришло время… Выходи за тебя!
– Че-го?!
– Т-то есть за меня!
Офигеть. А главное, как вовремя. Бегу и трусы парашютом!
– Иди к черту, Мерзляев! Мне только в постели холодной селедки не хватало!
Да, разозлил. Но я тоже живой человек, могу и сорваться.
Отключив звонок, легла. Но Арнольд сегодня в упрямстве превзошел себя, и когда пошла новая череда звонков – выключила телефон. Совсем.
Достал!
Спала сладко, несмотря на новое место. Снились атласные простыни и стриптизеры. Они как-то пробрались сквозь запертую дверь и стали соблазнять меня эротическими танцами. Особенно один, с длинными волосами, красивым торсом и узкими бедрами (у кого-то я такие уже видела). Он всё крутился возле моей кровати, и так я на него засмотрелась, что чуть с неё не упала.
А наяву просыпаться не хотелось. Постель была мягкая, шторы задернуты…
С неохотой открыв один глаз, я взглядом нашла часы и увидела время – восемь тридцать утра. Мне ещё предстояло принять душ, высушить волосы, привести себя в порядок и преобразиться в Гельятину. А значит, пора вставать.
Я привычно свесила ноги с кровати и села. Еще сонная достала из сумки свой вчерашний гамбургер и неспеша съела, запив его бутылкой минеральной воды, которую нашла здесь же. Чтобы спуститься к завтраку в ресторан, одевшись в Ветерок, нужно было проснуться на час раньше, а звонить администратору с просьбой принести завтрак в номер не хотелось. Стоило представить, что вновь услышу Арнольда, и идея испарилась сама собой.
Так что я встала, потянулась, раздвинула шторы и впустила в комнату солнечный свет. Включила плазму и нашла музыкальный канал. Раскрыв чемодан, взяла из него все необходимое для утреннего туалета, отыскала Ленкину маску из черной улитки и, прочитав инструкцию, отправилась в душ.
Попка не попка, а от гладкой кожи еще ни одна девушка не отказалась! Я на свою кожу не жаловалась, а напротив, холила ее и лелеяла, поэтому попробовать новую маску было интересно. Тем более, что подруге я целиком доверяла.
Войдя в ванную комнату, начала с теплого душа, бритвенного станка, геля и бальзама для волос. А закончила любимым парфюмерным кремом для тела, который прихватила из дому, чисткой зубов и мурлыканьем под нос какой-то рождественской песенки, подслушанной из телевизора.
Время не торопило и, навертев на голове чалму, чтобы обсушить мокрые волосы, я налепила на лицо черную маску и хорошенько по ней похлопала пальцами, чтобы не отвалилась. Ух, какая я красивая! Кожа на плечах и бедрах еще оставалась влажной после душа и крема, поэтому заворачиваться в полотенце не стала, а сняла с держателя красные кружевные трусики-бикини и аккуратно надела. Подтянула вверх пальчиками за узкое кружево на боках, чтобы сели на бедра.
Ну, может, лицо у меня сейчас, как у шахтера, но в целом я готова преображаться в Ветерок! Обожаю красивое белье, жаль, показать некому. Эти бикини еще ни разу не надевала, а тут подумала, что как раз подойдут под красный корсет.
У нас же с Жозефиной спор, как-никак!
Сняв с вешалки полотенце, прикрыла себя со спины под руками, открыла дверь ванной комнаты и вышла в номер. Мурлыча песню, успела сделать всего пару шагов, как вдруг испуганно вздрогнула, отпустила полотенце и закричала…
Нет, конечно же, не просто так! А потому что в моей комнате, в моем личном номере стоял мужчина!
И не просто мужчина, а Максим Орловский собственной персоной! Уже выбритый, причесанный, одетый в рубашку, галстук, костюмные брюки и дорогущие туфли. И естественно, он обернулся на крик.
А увидев меня, изумленно моргнул темными ресницами, и застыл столбом.
Сглотнул как-то натужно, дернув кадыком, пока я прокричалась и тоже онемела.
Стала хватать воздух пересохшим горлом, замахав руками.
– Кыш… отсюда! Немедленно убирайся! Вон!
Но парню понадобились еще две секунды, прежде чем он очнулся, оторвал взгляд от моей обнаженной груди и прошел мимо меня к выходу.
Я тут же сорвалась с места и захлопнула за ним дверь. Сорвав с лица маску, а с волос полотенце, привалилась голым плечом к стене, не в силах поверить в произошедшее.
Не знаю как и почему, но я почувствовала, что он не ушел, а стоит за дверью. Поэтому приоткрыла ее и выдохнула в щель изумленным шепотом, не показываясь:
– Ты с ума сошел, Орловский?! Какого черта ты делал в моем номере?!
Не ушел. Но ответил не сразу, видимо, позволяя мне прийти в себя и не убить его.
– У тебя телефон отключен, – услышала я хриплое и резковатое. – Ты больше двух часов не выходила на связь и не отвечала на звонки. Не спустилась на завтрак, я специально узнал. Не звонила Спиридону. После этого я взял у уборщиц ключ от номера и пришел проверить, всё ли с тобой в порядке. Ты мой секретарь, и я за тебя отвечаю.
– За ослов ты отвечаешь в ослином стаде, баран!
– Почему ты не отвечала?
– Потому что мне еще один осел звонил и не давал спать! А у меня выходной, я устала!
– Я постучал.
– Громче нужно было стучать, я принимала душ!
– Ну, извини. Я подумал, вдруг тебе плохо и нужна помощь. В такой момент не думаешь о последствиях.
– Мне плохо. Ты даже не представляешь, как ужасно я себя чувствую! Я уезжаю!
– Нет. Через полчаса ты мне будешь нужна. Как только оденешься, зайди ко мне в номер, я передам тебе текст для презентации. Нужно будет подготовить Киру лучше. Я кое-что исправил там, но она… В общем, она не очень хорошо справилась. Геля?
– Через час! Имей совесть, дай мне хотя бы выдохнуть!
– Л-ладно.
Я захлопнула дверь, провернула защелку и схватилась руками за горящие… прямо-таки пылающие щеки!
Гад Хвостатый! Кентавр ослиной масти! Ненавижу!
Господи, как стыдно-то. Вот тебе и некому бикини показать.
Он видел меня в маске! Хотя, о чем это я?!
Он видел мою грудь!!
Он видел…
Кошма-ар, Ангелина. Так низко ты еще не падала.
***
Мне пришлось взять себя в руки, чтобы высушить волосы, спрятать их под сеточку и хладнокровно нанести макияж. Стоя перед зеркалом, я мысленно раз тридцать отлупила Орловского по всем доступным и недоступным местам. Высказала ему всё, что о нем думаю, пока доставала из шкафа и одевалась в вещи, подготовленные девчонками.
Этот мысленный диалог неожиданно отвлек внимание и не дал усомниться в уместности моего наряда, в котором я собиралась выйти из номера. Мне стало всё равно, какой меня увидят гости «Замка рыцаря», когда я надевала черные чулки, красный корсет без бретелей (из самого Амстердама!) и пышную черную юбку из фатина длиной до середины колена.
Когда твою голую грудь видел не твой мужчина, оказывается, комплексы и страхи исчезают. Еще бы корсет удалось затянуть нормально, как Ленка показала… но, кажется, я справилась. И даже не покраснела сильнее, когда половина моей груди осталась снаружи. Куда уж больше! Решительно достала из сумочки значок «Мастер Йода из ордена джедаев» и прицепила его к корсету – туда, где сердце.
А это чтобы не забыть о главном разочаровании юности! И о том бесстыжем типе, который мне его обеспечил!
Я тщательно накрасила губы, надела очки, поправила парик и щедро воспользовалась парфюмом – чтобы одного Хвостатого в его номере при моем появлении попрыщило! Развернувшись к кровати, подняла на неё чемодан и распахнула.
И я еще сомневалась, как переживу эту часть облачения?
Пф! Да, легко!
Открыв заветную коробку, достала из чемодана самое главное – то, что Ленка оторвала для любимой подруги от щедрого сердца! Повертела в руках.
Ну, привет, лабутены!
Думаете, я с вами не справлюсь? Зря! Гельятине Ветерок сегодня море по колено! А её альтер-эго просто обожает каблуки!
В целом, стоя в лабутенах и пышной юбке перед зеркалом, созерцая себя во весь рост, я могла честно сказать, что выглядела – сногсшибательно! Если показаться в таком виде в каком-нибудь варьете или мужском клубе, запросто можно и копеечку в корсет или под чулок собрать. Никогда еще я свою талию такой соблазнительно-тонкой не видела.
Но явиться на деловой обед или коктейль в таком виде в приличное общество – явный перебор, несмотря на привязку к праздникам. Время было начало дня. Поэтому я сняла с плечиков свой мужской пиджак и решительно надела, застегнув его на все три пуговицы.
М-да. Низкий вырез почти ничего не скрыл, и в месте, где должна быть блуза с галстуком, виднелись голые полушария грудей… Но тут уж я ничего поделать не могла. И не стала!
Включив телефон, положила его в сумочку и сунула последнюю под мышку. Отведенный мне час заканчивался, и пора было идти к начальству.
Я вышла из номера, поправила пиджак, выдохнула… и направилась по коридору. Шаг, второй, третий… Всё уверенней стуча высокими каблуками.
Ох, надеюсь, я Орловского не укокошу!
Когда подошла к номеру Максима, решила о себе не предупреждать. А зачем? Мы же теперь с боссом, считай, свои люди. Просто открыла дверь и вошла. Но стук каблуков, хоть и мягкий, успел предупредить хозяина люкса о моем появлении.
Орловский стоял у стола, на котором лежали разложенные листы бумаги с распечатанным текстом, и как-то вяло их перебирал. Услышав меня, полуобернулся и опустил из руки лист на стол.
– Доброе утро, Максим Богданович. Я пришла, – сообщила, но отнюдь не так уверенно, как собиралась. Скорее вышло неловко и сипло.
Смотреть на парня не стала. Просто зашла в комнату, коротко осмотрелась и опустилась на краешек одного из двух кресел. Натянув спину, расправила на коленях юбку и поставила сверху сумочку.
Орловский молчал. Или он разучился говорить, или снова на меня пялился.
Прошла минута. Я тоже рассматривала рисунок на ковре.
Интересный узор. Замысловатый. Наверное, такой же сейчас на моей груди и шее, раз уж Хвостатый проглотил язык.
– Э-хм… в общем… – наконец отозвался Максим, прочистив горло. Подняв руку, растянул на рубашке воротник. – Тут Кира должна была… хм… подготовить речь.
– Угу.
– Что-то типа краткой презентации агентства для избранного круга.
– Угу.
– Ей необходимо со сцены озвучить перечень наших достижений и, э-м…
– Слушаю.
– …показать «Империал» лидером на рынке рекламных услуг. Эта презентация обязательна для всех приглашенных.
– Ясно.
– Я кое-что исправил в тексте и хотел попросить вас зайти к Крапивиной, чтобы ознакомить ее с изменениями.
– Хорошо.
– Попросите Киру не упоминать мое имя в каждом абзаце доклада, это лишнее.
– Непременно.
– И пусть сделает ударение на общей цене успеха. Что она обусловлена для нас профессионализмом каждого сотрудника и дружной работой всего коллектива. Думаю, этого будет достаточно.
– Как скажете.
Орловский отвернулся и собрал со стола листы. Но обернувшись назад, не спешил их передать мне.
Я встала, показывая, что горю желанием исполнить поручение немедленно. Тем более, оно такой чрезвычайной важности! Но оторвать взгляд от рисунка на ковре не смогла.
– В каком номере остановился директор по работе с клиентами? – спросила отстраненно, поправив очки. – В соседнем?
– Нет. В «417». Это в противоположном крыле, рядом с номером Спиридона.
Мы постояли еще минуту, пока я не выдержала.
– Вы собираетесь мне дать текст, Максим Богданович, или передадите Крапивиной сами?
– Нет, лучше вы. Мы с Кирой вчера закончили вечер не очень приятным разговором. Думаю, она не захочет меня видеть.
Ну, это точно меня не касалось, и я протянула руку. Показывая, что мне пора.
– Геля, послушай…
– Не сейчас.
– Хреново вышло с ключом. Извини.
– Не то слово!
– Я бы хотел это исправить.
– Не представляю, как!
– Ну, хочешь я тоже разденусь? Хватит дуться! Будем квиты.
– Что-о?! – у меня чуть очки с носа не слетели от удивления, когда я все-таки посмотрела на парня. – Еще чего не хватало! Перед девушками своими раздевайся… тесь! Максим Богданович! Или перед кем вам нравится. Забудьте уже, пожалуйста, и так неловко! Я никому не расскажу. Тем более вашей невесте!
Орловский отложил листы обратно на стол.
– Какой еще невесте? – нахмурил брови.
– Крапивиной, конечно! Вот к ней и заходите, когда вам вздумается!
– Да с чего вы взяли, Ветерок, что она моя невеста? Я что, это как-то показывал?
Начинается. Вот только дурочку из меня делать не надо. Я тут вообще ни при чем!
– Так все говорят. Вся «Галактика». Что ваш отец и отец Крапивиной мечтают о вашей свадьбе…
Но Максим внезапно меня перебил.
– Вот именно, что отцы мечтают! – бросил с раздражением. – И мне весь этот цирк уже до черта надоел! Кира мне не невеста и никогда не была даже моей девушкой! Хоть вы, Геля, чушь не несите!
– Я?! – изумилась. – Да откуда я знаю, что это не правда, когда все говорят, что правда. Мне, конечно, все равно, но крайней меня не делайте!
– А мне нет! – отрезал Максим. – Не всё равно, что обо мне говорят! Да мы с Кирой знакомы с детства, наши родители дружат, но я ни разу не давал ей повод думать, что между нами возможны отношения. Никогда!
– Тогда странно, почему Кира Ксантьевна думает иначе. А она думает! – уверенно заявила из чисто женской солидарности. – Любой, у кого есть глаза, это в офисе видит!
Орловский вдруг напряженно дернул желваками.
– Если у моих сотрудников проблемы со зрением, могу посоветовать им обратиться к окулисту.
– Вот как? – я вновь удивленно хмыкнула. – Так вы еще и черствый сухарь?!
Если честно, Орловский на черствого человека совсем не тянул, иначе бы не пришел в номер меня спасать, но сейчас очень такого напоминал, твердо сжав губы и глядя на меня сердитым светло-коньячным взглядом.
– Зачем вы держите Крапивину возле себя, Максим Богданович? – задала напрашивающийся вопрос. – Зачем взяли в поездку, если вам надоели слухи? Кира не справляется с должностью, не облегчает жизнь своему отделу, и вы это прекрасно знаете. Но сами исправляете ей текст и просите меня выступить в роли ее суфлера.
– Только потому, Ветерок, – напряженно проговорил Максим, – что ответственность за людей бывает разной.
– Так объясните… или уже отдайте мне текст доклада! Я уйду!
Я дала Орловскому выбор – выставить меня за пределы его «личного» и не продолжать. Но, похоже, он этого делать не собирался. А может, его на самом деле достали слухи? Какой-то недовольный и решительный у него вид.
– Я облегчил жизнь семье Киры, когда согласился взять ее на работу. У нее началась депрессия, и ее родители умоляли помочь. Но усложнил жизнь себе. Да, ты права, я не слепой. И не глухой, поэтому уже лет пять в курсе, что Кира вбила себе в голову мысль о нашем общем будущем и считает меня своей судьбой. В эту чушь начинает верить даже мой отец, поэтому и пригласил ее сюда. Но это никогда не было моей идеей, и шутки о внуках мне уже поперек горла! Я не собираюсь жениться на Крапивиной, не собираюсь с ней спать, и уж тем более заводить общих детей!..
Кхм.
– Черт, – Максим опомнился и с раздражением куснул губы. – Это тебя не касается, Геля, прости. Просто мы вчера не поняли друг друга и не очень хорошо расстались.
Во мне вдруг невольно шевельнулось сочувствие к парню. Одну девушку он спасает от депрессии, вторую от полиции. Может, права Женька и не такой уж Хвостатый ужасный тип?
– Так скажи Кире, что спишь с другой. Вы ведь взрослые люди, поговорите. Она ведь знает, что есть другие?
– Я не собираюсь ни перед кем отчитываться. А ты думаешь, они есть? – неожиданно ухмыльнулся Орловский.
– Ну, уж точно были! – ответила я прямым взглядом на такой же прямой. – Тамила Тай очень разговорчивая девушка. И симпатичная. А я твой секретарь и, прости, не глухая. Ну, не мазохистка же Крапивина, чтобы мириться с вашими отношениями.
– Нет у меня с Тамилой никаких отношений! – не смог скрыть раздражение в голосе Хвостатый. – Только рекламный контракт с ее продюсером.
Максим поднял стакан с водой, чтобы сделать из него глоток, а я подняла бровь, вспомнив слова блондинки.
Ой, кажется, здесь кто-то врет.
– Значит, она тебе свою грудь по контракту показывала? – едко заметила. – Или ты к ней тоже вошел без приглашения? Как ко мне сегодня.
Стакан громко стукнул донышком о стол в тишине комнаты.
– Черт, Геля…
А я вздохнула и неожиданно для себя серьезно призналась:
– Как хорошо, Орловский, что ты не мой парень, и не мне вешаешь лапшу на уши. Я бы тебя уже прибила! Нравится одна, спишь с другой, динамишь третью… Сложная у вас жизнь, Максим Богданович.
Мы посмотрели друг на друга.
– Хочешь сказать, у тебя легче? – неожиданно спросил Орловский.
Ну, конечно, он не забыл разговор с Женькой и то, что она сказала.
– Нет, не хочу, – честно ответила. – Но если серьезно, то я понимаю, почему Крапивина продолжает надеяться. Она не верит твоим отношениям. Для нее они не настоящие. Уж она-то знает тебя лучше других.
– Возможно.
– Но тебе всё равно лучше с ее надеждой что-то сделать. Прости, но это и ее жизнь тоже. А потом, есть еще «Империал». Павел не может быть вечным заместителем Крапивиной и получать информацию о деталях совещания от твоего секретаря. Кто-то должен об этом сказать вашим отцам. Если слухи о свадьбе ложные, то прежде всего они вредят компании.
– Поверь, если бы я знал, какими словами убедить Киру забыть обо мне, я бы уже их сказал.
– Придумай что-нибудь. Ты же умный.
– Что? Ты сама пришла к выводу, что моя разгульная жизнь не помогает, – скептически ухмыльнулся Максим. – А я старался, чтобы в нее поверили.
– Ну, не знаю. Найми актрису. Один раз изобрази что-нибудь настоящее, но только поубедительнее. Да, Кире будет больно, но лучше так, чем продолжать мучить человека. Разбей под собой пьедестал окончательно! Поверь, у тебя получится.
– Как, например?
– Как? – а вот этот вопрос Орловскому задавать не стоило. Шестеренки креативщика мгновенно завертелись, и в голове возникла не самая передовая идея.
Но, впрочем, действенная, иначе бы я не рискнула ее озвучить.
– Очень просто!
Отвернувшись к креслу, я поставила на него сумочку и повернулась к парню. Задернула на пиджаке рукава повыше, собираясь изобразить ту самую актрису, раз уж он намеков не понимает.
– Рассказываю!
– Внимательно слушаю.
– Находишь симпатичную девушку и заводишь с ней красивый, фиктивный роман, как в кино! Широкие жесты, море цветов и обязательно счастливые фото в Инстаграм!
– Отпадает сразу, – остановил меня Максим. Опершись бедрами о стол, он сложил руки на груди. – Я не стану ради Крапивиной изображать влюбленного идиота. И можешь считать меня жестоким.
– Ладно, тогда не заводишь роман, а находишь девушку и просишь ее устроить тебе эпичную ссору. Но чтобы обязательно в присутствии Киры и ваших родителей!
– Ветерок, а можно конкретнее? Какую именно ссору ты имеешь в виду?
Я уперла руку в бок и слегка прищурилась.
– И почему мне кажется, что ты веселишься?
Максим уже откровенно улыбался, глядя на меня. Привлекательный, зараза, и прекрасно это знает!
Бесит!
– Жду, рискнешь ли ты изобразить ее наглядно, – произнес. – Или спасуешь? Ну давай же, милая, устрой мне скандал. Я чувствую, что ты хочешь!
И вторая моя рука сама собой уперлась в бок.
Лацканы на пиджаке тут же разошлись в стороны, и парень тихонько присвистнул, вскинув брови и оценив заинтересованным взглядом мою грудь.
– В глаза мне смотри… Максик! – спародировала я Тамилу Тай, любительницу розовых стразов и Мальдив. – Издеваешься?
– Немного. Но скорее не хочу тебя отпускать.
– А придется! Хватит морочить мне голову! Использовать мои чувства и мое честное имя!
– Ну, что ты, – Максим действительно смотрел мне в глаза, – и в мыслях никогда не было.
– Я верила тебе! Я отдала тебе всё самое ценное!
– А можно конкретнее? Ну, вдруг та чайная ложка, которую ты забыла в моей кофейной чашке, была наследством твоей бабушки?
– Свою честь и невинность!
– Да ладно? Вот это подарок, Геля. Польщен!
Нет, он действительно потешался, Кентавр бесстыжий! Но я тоже не фѝга на апельсиновом дереве. Берите выше!
– А ты предал меня! Крутишь шашни с младшим директором, и это после того, как обещал жениться и порвать со всеми своими подругами!
– Не правда. Я тебя не предавал, – убедительно изобразил Максим оскорбление. – Верен тебе, как осел своему хозяину. Как стадо овец главному барану. Только о тебе и думаю.
– Вот именно, что только думаешь! Продолжаешь молчать и боишься сказать о нас своему отцу! И это после того, как валялся в ногах и клялся мне в любви!
У Орловского натурально округлились глаза и блеснул белозубый оскал.
– Я валялся?
– Ну, возможно, мы с тобой слегка перебрали, но я всё помню!
– Ах, да. Я тоже помню. Ты была восхитительна! Такое не забудешь. – Хм. Это он о чем?
– Не отходи от темы, Орловский, – сердито напомнила. – Я хочу знать, ты собираешься родителям рассказать о нем?
– О ком? – озадачился Максим.
– О ребенке, конечно. О нашем сыне! Ты знаешь, что у нас будут близнецы?
– В первый раз слышу. Охренеть сюрприз! Ты уверена?
– Конечно! Могу справку от врача показать. С печатью! Но тогда не ищи меня, я тебя бросаю!
– Нет, милая, не горячись! Давай всё обсудим. Я не позволю моим детям расти без отца. Они должны носить фамилию Орловские, и их мать тоже! Я чувствую, что они – моя копия!
Ты посмотри, как в роль вошел. Даже и не скажешь, что играет, если бы не расслабленная поза у стола и бесинки в глазах.
Я опустила руки и выдохнула, понизив голос:
– Ну, собственно, на этом всё. А дальше ты должен сказать что-то типа…
– Извини, Кира, но я люблю ее!
Я кивнула.
– Можно не так пафосно, но сойдет. Хорошо соображаешь, босс! Вы расходитесь, и никто никому ничего не должен.
– Что значит «не должен»?!
Я вздрогнула. Громкий голос раздался за моей спиной так внезапно, словно в потолке образовалась трещина и в нее ворвался раскат грома. Нужно ли говорить, что я узнала его и подпрыгнула? Он мог принадлежать только одному человеку в «Галактике». Отцу Максима – Орловскому Богдану Андреевичу! И он по какой-то неизвестной причине был здесь!
Я прямо ощутила, как волосы на затылке, под самой сеточкой, сжались «в кулачок».
– Мы не одни? – прошептала одними губами, остановив на парне распахнутый взгляд и мгновенно побледнев.
– Нет, – так же беззвучно ответил Максим.
– Давно?
– Минуты три.
– То есть они всё слышали?!
– Как раз подтянулись к основной части.
Первой из номера выбежала Кира, и клянусь, мне было стыдно. Я же здесь совсем ни при чем!
Или нет?
Вторым вышел старший Крапивин. Оскорбленно фыркнув, мужчина позвал дочь и хлопнул дверью. Я стояла ни жива, ни мертва. Правда, успела обернуться и схватить сумочку. Вот это я влипла!
– Максим, что здесь происходит?! – Как всегда одетый с иголочки, Богдан Андреевич вошел в комнату и потребовал у сына: – Я хочу знать!
Хвостатый и бровью не повел. Вместо этого поднял стакан, допил воду и поставил назад на стол.
– А что может происходить в моем номере, в мое личное время? – спросил спокойно. – Мы с Гелей разговаривали.
– Ты называешь это разговором?.. Максим, немедленно объяснись! – настаивал мужчина. – Гельятина беременна от тебя?! Ты что-то ей обещал?
– Нет! – я все-таки рискнула подать голос и жалко пискнула: – Вы всё неправильно поняли! Богдан Андреевич, ваш сын ничего…
– Помолчи, Геля! – рыкнули Орловские в унисон, и так дружно, что не ошибиться, от кого и куда упало яблочко. Сразу видно, что отец и сын.
Я задохнулась и… замолчала. А что тут скажешь? Из нас двоих дело мог поправить только Максим.
Он и ответил отцу – спокойно, но твердо:
– Пап, остынь. Всё в порядке. Это наше с Гелей дело, мы и решим.
– В порядке? – засверкал глазами мужчина. – Я не дам тебе ее бросить и отказаться от детей! – ткнул в меня пальцем. – Геля порядочная девушка!
– Поверь, пап, я в курсе.
– И у нее есть справка, я все слышал!
В комнате образовалась тишина. И если до этого момента меня из жара бросило в холод, то сейчас я снова горела.
– Максим… Богданович, – проговорила, повернувшись к парню. – Мне кажется, вам лучше всё объяснить отцу…
– Не сейчас.
– Но…
– Разве ты не этого хотела? – услышала я в ответ острое и невозмутимое. Ореховые глаза блеснули вызовом, и я сдалась.
А катись оно все к черту! Всё равно хуже уже не будет.
Развернувшись, сорвалась с места и прошла между мужчинами к выходу.
Но остановившись у порога, вернулась в комнату и подошла к столу. Сгребла невозмутимо листы с текстом презентации и встретилась сердитым взглядом с Орловским. Он стоял от меня на расстоянии в тридцать сантиметров и надеюсь, что под моим взглядом сгорел! А затем вышла из номера.
Да пусть делает, что хочет, осел упрямый! Буду считать, что я ему помогла. А мне пора решать свои дела!