Глава 35. Липа

Через час мы прибыли на другое место. Там Ваня снова скрипел зубами, и на этот раз уже я запихнула его подальше от заявительницы. Нас встретила нервная, истерически настроенная молодая женщина. На руках у нее орал малыш, а дома слышались звуки погромов и кашель, что безошибочно указывало на старшего, который болеет. По диаметру синяков под глазами я поняла, что пахнет жареным. – Вот! Я ее только уложила, а они сверлят! Час тишины! Свиньи, уроды! Да чтоб им дрель их в жопу засунуть и там сверлить! Нет никого кровожадней невыспавшейся и замученной молодой матери. По-человечески я ее понимала. Ваня, судя по всему, не очень. – Женщина, час тишины закончился в три часа дня, а следующий начнется через два часа только. – Так нормальные люди в это время дома едят, а не ремонты делают! Это безобразие! Она реально по состоянию могла нам голову открутить. Время восемь, отца семейства нет, судя по кителю в прихожей, он либо военный, либо моряк, а значит, женщина совсем одна. Жалко, конечно, но я ничем не могла ей помочь. Таких, как она, у нас десятки тысяч. Я лишь убедила ее, что пойду и поговорю с жильцами шумевшей квартиры, Ваня же насупился, а когда зашли в лифт, жестко сказал: – Опять сопли разводишь? Липа, мы так к ночи не закончим! Вон, опера прислали, надо к ним на адрес ехать, а ты опять за свое! Ты же не пойдешь реально к ним «разговаривать»? – Вань, иди в машину, тут пять минут всего… Короче, вернулась я через полчаса. Пообщалась со строителями, застала хозяйку, объяснила ситуацию. Сначала выслушала ее жалобы на неадекватную истеричку в домовом чате, а потом с радостью и затаенной надеждой наблюдала, как женщина квартиры с ремонтом предлагает той молодой мамочке свою няню недорогую. Та как раз искала ребенка в их доме желательно на час-два подработки. Да, я пока не мать, но прекрасно знала каково это – просто не иметь возможности поесть. Все же, я мелких почти что сама вырастила своих. Все уже разлетелись, и родители остались одни на хозяйстве, но все же. Помню все эти пеленки-распашонки. – Липа, блин! Мне уже три раза звонили! Давай уже садись. На, я тебе булку купил в «Семерочке». Я взяла пирожок с корицей и промычала благодарности. Надо было ему сказать, чтобы взял чего посущественнее. Все же, у меня во рту с утра маковой росинки не было. Но Ванька, конечно же, не виноват в этом. Просто я опять про себя подзабыла. Ничего страшного. Вгрызлась в булочку, запивая чаем. Эх, на ночь лучше бы кофе. – Фто там за случай? – Наркоша мать избил за то, что денег не давала, – напряженно ответил он. Блин. Терпеть не могла такое. Это вам не говно на двери. Кстати, о Приходько я почти не вспоминала, на ее угрозу рукой махнула, так что пофиг. Не до нее. Пусть там сама разбирается. На адрес приехали быстро. Старенький домик, пятиэтажка на окраине города. Чистенький подъезд, квартира тоже в целом прибранная, да только видны следы погрома. Прошла дальше, внутреннее готовясь к тому, что увижу. И оказалась права. Я всегда права в такие моменты. Вот к бомжам на поножовщину, где все кровью залито, не так стремно ездить, как на такое. А все потому что в углу, нас стареньком диванчике сидела маленькая старушка. И кровь стыла в жилах, когда я на нее смотрела. Избитая, тонкая как тростиночка. Совсем худенькая, с выцветшими глазами. Сердце кровью обливалось, когда я смотрела на нее. На лице сплошная гематома, губы потресканные, за руку держалась. – Мать, давай все же заявление напишем на него, а? Посадим его на годочек-другой, глядишь, одумается, – убеждал ее наш опер Вова. «Сын» тоже тут был. Лежал рядом, очевидно в наркотическом угаре. «Скорую» на такого даже смысла нет вызывать. Он что-то мычал. Скоро придет в себя, значит. – Нет, милый. Куда я его? Он же сынок мой. Как потом жить-то будет уголовником? – То есть, если он тебя забьет в следующий раз до смерти, то это нормально? Все равно же сядет. – Писать ничего не буду, – тихо сказала она. Я тяжко вздохнула. Вот она, обратная сторона жизни. Кто-то говном ручки дверей мажет, а кто-то полуживой защищает урода до последнего вздоха. И ведь будет он, вздох этот. – Липа, пойди-ка, помоги женщине, – негромко сказал Вова. Я поняла его без слов. Страшные моменты, но как без них? Совсем оскотиниться? Я догадывалась, что дальше будет. Повезло сегодня с ребятами, не каждый на такое решится. Отвела женщину на кухню, обработала раны аптечкой, помогла немного прибрать и включила телевизор. Изредка из спальни доносились звуки. Ребята сработали тихо. Вряд ли их «убеждения» хватит надолго. Хоть избейте, хоть убейте его, если человек на мать руку поднял… То все, конченный он. Да, это противозаконно. Да, это превышение, и каждого из нас могли посадить за такие методы «воспитания». Но зато мы хотя бы постарались выбить для этой женщины, что, несмотря ни на что, стояла горой за сына, хотя бы неделю спокойной жизни. Здесь нет правых и виноватых. Здесь просто жизнь. Вот такая вот порой неприглядная. Без шуток и улыбок. На грани фола…