Глава 37. Депутат

Вот уже несколько лет отец не позволял себе лезть в мои дела. С тех самых пор, когда я решил, что тоже хочу пойти в политику, его это удовлетворило, и он отстал от сына, изредка поддерживая меня скорее своим именем и фактом существования. В узких кругах знали, что у меня несколько другой подход к процессу власти и ее применения. Но так как новая плеяда «молодой крови» строила свою работу на таких принципах все чаще, никто не возражал. Все всегда упиралось в то, что пока мы не лезем в чужой огород со своим уставом и не посягаем на доходы и откаты, то и нас трогать не стоило. Да, в случае чего я рисковал чисто из-за фамилии пойти паровозиком, но лично я сделал максимально много для того, чтобы в этом плане подстраховаться. Мой отец никогда не был божьим агнцем, и я не питал иллюзий на этот счет. Я ему не нянька и не голос совести, у меня давным-давно своя жизнь, и именно поэтому такое бесцеремонное вмешательство в нее напрягало. Подошел и молча забрал из его рук папку, которую сам еще не читал. Холодно ответил: – И тебе здравствуй. Что-то случилось? Ты не собирался приезжать. Не говоря уже о том, что вот так вот без приглашения наведываться ко мне. Чем обязан? – Своим странным поведением. Ангелина мне все рассказала про твою увлеченность какой-то странной барышней без роду и племени. Ты серьезно думаешь, что в плане карьеры это добавит тебе очков? Сказать, что я сейчас удивился – ничего не сказать. У меня даже слов не было, настолько все происходящее напоминало сюжет из плохо срежессированного фильма. К слову, отца до этого я не видел несколько месяцев. Мы в последние годы вообще практически перестали общаться. Поводов не стало, а желания и подавно. Я еще думал, с чем это связано. Действительно, у меня же отец душка, который не лезет не в свое дело. Сейчас было максимально неприятно. Холодно прокомментировал: – Вряд ли сейчас ты можешь это обсуждать. Что касается твоей Ангелины… В следующий раз, будь любезен сажать ее на поводок. Я больше не намерен участвовать в твоих сердечных делах. А я еще, идиот, возился с ней. Отвечал на провокации и по ночам ходил говно месить на ручке двери. Будет мне урок. Точнее, я надеялся, что урок был. Более чем продуктивный. Отец же смотрел на меня скептически как на идиота. Давно не видел этого его фирменного взгляда. Давно не занимался тем, что пытался получить его одобрение. Благо, эти времена остались далеко в прошлом, и сейчас я не собирался их возвращать. Только вот, кажется, я совершенно промахнулся со своими выводами. – Знаешь, сын, иногда я думаю, что ты непроходимо туп. Не мог с ним не согласиться. Все же, неприятно развенчивать какие-то свои мифы и созданный образ терпимого папочки. И вот, вроде бы, ты не питал иллюзий относительно этого человека, а все же выходило, что они где-то еще оставались. – И в чем же это проявилось? – В том, что я оставил Ангелину тебе. Баба опытная, натасканная. Для меня уже не по статусу, в столице другие вкусы. Я ей сразу сказал, что мне тащить ее туда не интересно. Снял тут хату и предоставил карт-бланш. Прикрыл глаза, качая головой. Потер пальцами переносицу. Какой трындец, прости Господи. Мой собственный отец – сутенер низкого уровня, что пытался подложить под меня какую-то с его слов натасканную шалаву. – Я после тебя не подбираю, – жестко ответил ему. Или он считал это нормальным? Шпилить пару лет такую как Ангелина, а потом натравить на меня? И кстати, судя по всему, объяснил он ей про окончание отношений совершенно не доходчиво, раз она тут целое представление устроила. – При чем здесь «подбираю»? Тебе сейчас не нужна жена, не нужна семья, они только отвлекать станут. А хорошая проверенная баба, что не станет создавать лишнего шума, это удобно. Это он говно на двери лишним шумом назвал? Хотя сомневался, что он в курсе проделок своей «проверенной» бабы. Кстати, интересно, проверенная-то насколько и кем? Словно отвечая на мой вопрос, он добавил: – Ангелину знают в наших кругах, она статусная любовница, можно сказать, профессиональная. Тебе у нее есть чему поучиться. Подавился соком. Наш разговор все больше напоминал плохую постановку. Но мне больше не восемнадцать, поэтому я спокойно сказал, отодвигая документы по Малышко в сторону: – Думаю, на этом мы разговор закончим. Ты можешь делать, работать и спать, в целом, с кем хочешь. Мне вообще все равно на то, как ты строишь свою жизнь. Был бы тебе признателен, если бы ты тоже ко мне не лез. Прекрасно разберусь без твоих «гениальных» мыслей и советов. И проститутку свою отзови, пока этим вопросом не занялся я. Отец нахмурился. Он явно не ожидал такой конфронтации со мной. Обычно и я не позволял себе общения в подобном тоне, но если быть откровенным, то он выбесил. Единственное, что, зная моего папашу, можно было смело утверждать, вся эта история не закончится просто так. И я подумал про Малышко…