Глава 46. Липа

– Мам, да стой же ты! Что хоть там такое случилось? Я никого не жду, понятия не имею, кто мог доехать в нашу богом забытую деревню! Наверное, только Ваня. Больше никто и не знал, где мои родители жили, а друг тут бывал несколько раз. Хотя, какой он мне друг теперь после всего случившегося? Я думала, что в беде он давным-давно познался, а вышло, что все случилось как раз наоборот. Можно так сказать, что Ваня не выдержал какой-никакой, а радости. Так что видеть его я не имела никакого желания. Тормознула. Мать уставилась на меня умоляюще, но я слова не дала ей ответить: – Нет, мама! Ты сначала скажешь, что за гость такой! Они, знаешь ли, без приглашения не ходят. Скрестила руки на груди, измазывая себя в земле еще сильнее. Всем своим видом намекнула на то, что не собираюсь никуда идти, пока не получу объяснений. Мама прекрасно знала мое упрямство. Так что тяжело вздохнула и отвела меня в сторонку. Оглянувшись по сторонам, она заговорщически сообщила мне: – Там… Там мужчина! Ну, тоже мне Америку открыла! Так-то женских вариантов у меня было в разы меньше, чем мужских. Ну, как-то не складывалось у меня с детства с подругами. Была одна, соседская девчонка, но в то время как я работала в огороде и помогала родителям, она бегала по деревне и хвостом крутила. Далеко не перед коровами. Закончилось все, как водится, свадьбой ее и «видного» нашего жениха. Он же был единственным парнем плюс-минус нашего возраста. Ей семнадцать, ему двадцать, он косил от армии, а она рожала ему одного за другим. Ну, стандартная история. Закончилось все это… Да не закончилось, в принципе. Обычная деревенская семья. Выпивавший мужик да зачуханная женщина. Семеро по лавкам с такими же наклонностями. Вроде, и работящие, но как-то ни я, ни потом братья с сестрами с ними не водились. Так что друзей у меня и у них не было. Только вот такие вот родственные отношения. – Ну, понятно, что не корова. Мужчина в форме? Ванька приехал? – Нет! Другой! Новый совсем! Нахмурилась. Захотелось по-быстрому узнать, это что за товарищ к нам пожаловал? Девки, что ли, накосячили? Они мне клятвенно обещали, что не станут связываться ни с чем таким! Да и некогда им. Обе учились на медицинском, последний курс, там вообще не до приключений. Тем более, когда надо на «Скорой» подрабатывать или ходить капельницы платные сделать. Они у нас умнички, копили себе на хорошую карьеру. – Новый – это какой? И почему ты решила, что он именно ко мне? – Так он тебя спросил. Такой важный весь, высокий, красивый! Ну, у мамы моей все, что имеет мужские гендерные признаки, красивое и высокое. У нее рост, дай Бог, метр с кепкой. Так что вот вообще не легче стало от таких характеристик. Может, с работы кто? Как-то вообще неприятно. Я, вроде, со всеми там на связи. Прилетело что-то? Надо подписать срочно какой-то материал? Так там все сдано! Паника начинала привычно укутывать с головой. Вообще для меня такое состояние на стреме было гораздо привычнее, чем спокойствие. Когда ты работаешь в полиции, тебе гораздо чаще прилетает, чем расслабленная обычная минутка. – Мам, ну, а одет он как? Можно еще хоть какие-то опознавательные знаки? Имя? – Дочь, ну, я же не милиционер, как ты! Что ты от меня хочешь? Такой весь из себя. На машине темной красивой. Новая, наверное, иномарка даже, кажется! А еще на нем костюм. Застыла как вкопанная. Какой такой костюм? Какая такая темная машина? Блин, блин, блин! Нервно приглаживая волосы, спросила: – Ну, он такой брюнет и бородка у него модная, ну, как у турков в твоем последнем сериале? А еще глаза зеленоватые с коричневыми вкрапинками, и он так щурится хмуро, когда ты пытаешься понять, что к чему? У матери вытянулось лицо. Она посмотрела на меня уже иначе, с интересом. А потом неожиданно всплеснула руками: – Вот что значит милиционер со стажем! Ай да дочка у меня, ай да, умница. Да, все именно так! Так что, жених он твой или кто? Если я была специалистом по описанию, то мать – по выпытыванию информации. Заходила несколько топорно, но всегда удачно. Вот и сейчас я понимала, что настал мой смертный час. Придется часть информации выкладывать. Потому что как можно было выйти к Алексею, а это вне сомнения был он, не отец же его, в таком виде? Нет, я без смущения относилась к подобным вещам, но елки-палки! Тогда на мне были хотя бы не трусы-неделька! Хотя при чем тут трусы? А-а-а-а! Я посмотрела на мать умоляюще, сдаваясь на милость будущему допросу с пристрастием, от которого не отвертеться: – Ма! Помой меня!