Эпилог. Депутат

За последние несколько месяцев совместной жизни с участковой Олимпиадой Вениаминовной я понял, что теперь мне не страшны многие моменты. Во-первых, я однозначно готов к тому, чтобы стать родителем. А все потому, что терпения во мне стало гораздо больше. Даже друг Сашка иногда спрашивал, какой волшебный магний я употреблял. Ибо моя женщина и вот-вот будущая жена никак не желала отказываться от своих привычек. Из деревни близкие выгнали ее через неделю после меня, так как мы воплотили наш план по отпуску и морю для Липы. Это была целая операция и почти что Троянский конь. Мне даже пришлось подписывать рапорт от ее имени с разрешением на выезд из области. Какой только дури не придумают в этой бюрократической истории! Козлов скрипел зубами, но разрешил. Хотя мне казалось, что будь на моем месте Малышко, то он откатил бы согласие назад. Ибо уход за больным отцом и четыре ночи в пятизвездочном отеле Сочи (а название пришлось прописывать так же, как и весь маршрут) это не одно и тоже. На работе Липу ждали, но я ждал ее еще больше. Как раз после первого и, несмотря на очевидные сложности, весьма удачного раза, все должно было зажить. У меня были пошлые, развратные и совершенно не туристические планы в отношении нее. Это и спасло меня от возмездия. А потом как-то все закрутилось… Моя работа с новыми классными проектами кипела, а бесконечные мероприятия для депутатской карьеры не прекращались. Сам удивлялся такой загруженности. Этим, к слову, беззастенчиво пользовалась одна вечно голодная, невероятно занятая участковая. Но ничего. Мы встречались на опорнике, где я кормил нас обедами, вечерами, точнее, ночами в квартире, где, несмотря на накопившуюся усталость и недосып, не могли оторваться друг от друга. Кто ж знал, что секс с любимой и упрямой женщиной – это такое удовольствие? В общем с утра мы выползали из дома как два зомби. Я подвозил ее до отдела, она обещала мне приготовить ужин, который сделала один раз за два месяца. Но ничего. У нас была милая и очень услужливая домработница. Так что и еда домашняя, и уют с чистотой прилагались. Я спокойно относился к тому, что Липа сутками на работе, вечно в своих делах, и ее деятельность связана по большей части с бабушками и алкашами. Я уважал ее выбор и даже втайне от нее восхищался. Все же, иметь в мужчинах вечно занятого, прилипшего к телефону депутата тоже то еще удовольствие. Я все прекрасно понимал. Судя по всему, мы просто нашли друг друга. Но все изменилось спустя два месяца, когда Липа заболела. Слегла с каким-то вирусом, и я в ужасе начал названивать другу, так как не знал никого, кроме его жопкиного доктора. Та прислала из центра терапевта на дом и, поборов вялое сопротивление Липы, мы узнали прекрасную новость! Судя по всему, наш первый раз был во всех смыслах судьбоносным. Так как Липа оказалась аж на третьем месяце беременности. Конечно же, эта женщина ничего не замечала, а закончилось все диким переутомлением, слабостью и сбоем организма, как сказал уже потом самый лучший в городе гинеколог: – Вас просто уложило в кроватку ваше тело, так как беспокойный мозг не давал такой возможности. Это изменило все. Я был на седьмом небе от счастья, Липа – в ужасе. Но тут на нашей улице высадился родственный десант, к которому неожиданно и даже без приглашения присоединился… Мой отец. Надо было видеть его лицо, когда он по привычке зашел ко мне в квартиру, а там за столом Марфа вся в слезах, а Вениамин толкает речь. Этого мы с Липой боялись гораздо больше того, что ее коллега Иван, что исподтишка начал портить ей жизнь, не переведется. Ибо моя лейтенант опасалась, что я опущусь до смертоубийства и погублю свою карьеру, а я… Я из последних сил держался. И то, только благодаря Маргарите, что за небольшой подгон в виде отличных путевок в летний лагерь для ее детей безбожно сливала мне всю информацию из отдела полиции. От Малышко фиг дождешься подробностей! Маргарита же и сдерживала мои наклонности, говоря, что там все уже почти само рассосалось. Она, кстати, и предупредила меня, что Липа о беременности говорить не стала и от дежурств «косить» не хотела (беременным не положено по ночам бомжей разгонять). Пришлось как бы случайно направить в отдел справку и с боем начать перевод моего самого ценного сотрудника на облегченный труд. Я же выдыхал. Она беременная. Это было не запланировано. Она просто пока не поняла и не приняла ситуацию. Короче, одним магнием я бы тут не отделался. Ну, так вот знакомство родителей стояло на первом месте по страхам, ибо я знал, что мой отец якшаться со всякими там фермерами не станет, а отец Липы, в принципе, депутатов терпеть не мог. Но произошло чудо. – Санек, ты, что ли, морда депутатская? – Веня? Веня мелкий?! Да ты гонишь! – в шоке ляпнул родитель. Оказалось, что эта парочка когда-то вместе служила в армии. Я был в шоке. Я вообще не знал, что отец реально проходил такой этап в своей жизни. Думал, что это все просто куплено и написано. Липа тоже хлопала глазами, рискуя впасть в истерику. Так мы спокойно, с толком, с расстановкой узнали подробности армейских будней, кучу всяких историй и получили полнейшее и окончательное благословение от всех участников этого спектакля. И нет, большой дружбы между нашими отцами не завязалось. Все же, пропасть была слишком большой. Но пару раз в год, когда мы все собирались на обязательные мероприятия, то приезжали все и с удовольствием участвовали в активностях нашей большой семьи. Единственное… Никаких Ангелин, Жанн и прочих своих любовниц, которые у отца менялись в зависимости от статуса, он никогда не привозил. Эта история умалчивалась, и наш семейный круг ею не разбавлялся. Ведь жизнь текла дальше. Братья Липы через год закончили колледж и ушли с головой в фермерский бизнес. Для родителей был шок, но они нашли инвестора (даже не меня), и теперь там уже целый начинающий агрохолдинг. Если Вениамин узнает, кто их подбил, то мне конец. И даже трое чудесных внуков меня могут не спасти. Да, мы с моей женщиной как-то увлеклись. Сами не заметили, как после бойкой дочки, спустя всего два года поняли, что будет еще и сын. Ну, и как говорила ее сестра Агриппина, потом шлифанули еще одной дочерью. Чтобы жизнь медом не казалась. Это усадило мою женщину в декрет на долгие почти что десять лет. Из полиции она отказалась увольняться наотрез. Стаж-то капал. Старлея она успела получить, а выше должность не давала. Была эдакая образцовая жена депутата, которая про мой район и моих бабушек с их проблемами знала больше, чем я. Все же, не смогла она сидеть дома, а я и не заставлял. Потом, откуда ни возьмись, ей поступило предложение пойти работать в учебный центр, а там и в институт. В общем, не смог я соблазнить ее ни заграницами, ни отпусками. Хотя сам я не любил кичиться тем, что могу себе позволить даже самолет. Как-то, несмотря на доход, депутатам такое не к лицу. По карьере я двигался уверенно, но не торопил события как отец. Ведь чем выше лезешь, тем меньше иногда можно сделать, а мне и в моей «деревне», как папа говорил про наш сибирский регион, хорошо было. Тут моя огромная семья, агрохолдинг, все же и она… Участковая для босса. И да, свои фантазии на опорнике я все же воплотил. Несмотря на строгость и упрямство, моя женщина оказалась с огоньком и чертовщиной. А еще таким характером, который я не стал давить. Ну, а доверие… Надеюсь, спустя трое детей, -цать лет совместного брака и кучу всего еще, она все же отогрелась. По крайней мере, как-то теплым вечером, сидя возле старой ивы на ферме у родителей, она шепнула: – Как хорошо, что ты тогда оказался упрямее меня. Мой депутат. С тобой я правда счастлива! Ну, вот и все)) тянет меня в последнее время на жизненные истории. Оставить Липу в полиции я не могла, все же, трое детей и должность участковой, на мой взгляд, не совместимы, да и самой ей, наверное, не захотелось бы возвращаться спустя столько лет. Мне кажется, книжка вышла очень доброй и милой. Хотелось показать вам немного закулисья и простой житейской легкости (сложности). Надеюсь, у меня получилось. Ну, а дальше… Дальше приглашаю вас в очередную веселую историю)