Глава 3. Подарок алхимика

К тому времени, как старик вернулся, розоватая масса стала тягучей, словно карамель. Бакке внимательно наблюдал за тем, как я формирую из нее ровную дорожку, которую будет удобно ломать на части, а затем помог снять блюдо с огня. Горелку он погасил щелчком старческих пальцев. И с хитрой улыбкой протянул мне плоскую квадратную шкатулку.

Я озадаченно посмотрела на алхимика, но подарок приняла. Его слова про мой талант в алхимии наводили на мысль, что мне презентуют раритетный учебник или какой-нибудь редкий ингредиент для снадобий. А здесь что? Напоминает шкатулку для украшений.

Ожидая увидеть что-то вроде колье, я медленно подняла крышку. Но на черном бархате лежало кольцо. Я вытаращила глаза, а Бакке мерзко захихикал. Пока я рассматривала серебристый ободок с вкраплениями мелких черных камней, он сказал:

— Ты что, от неудачного замужества сюда сбежала? Я же не обручальное тебе дарю, а просто так. Где восторг?

Я осторожно поставила шкатулку на стол и спросила:

— Почему мне?

Подарок вызывал странный трепет внутри, и брать его я не спешила.

— Так, — отмахнулся Бакке. — Ностальгия. Похожа ты на одну прекрасную даму из времен моей молодости.

— Что за дама? — заинтересовалась я. — Невеста? Кто она?

Старик смерил меня оценивающим взглядом, а затем многозначительно изрек:

— Любовь моей юности. Она давно умерла.

Я испытала легкое разочарование.

— А дети у нее были? — подозрительно спросила я. — Почему им не отдадите?

— Нет никого, — буркнул старик. — Бери, а то выброшу.

Я решилась и надела кольцо на палец. Легкое покалывание удивило меня.

— Это артефакт? — спросила я, разглядывая черные камни.

Бакке пожал плечами:

— Возможно, есть какая-то родовая магия. Для тебя это просто кольцо.

Благодарила я довольно сдержанно. Не могла понять, как отнестись к подарку. И решила предпринять еще одну попытку хоть что-то выведать о предыдущей владелице кольца:

— А как ее звали?

Старик покачал головой:

— Это из тех грехов молодости, о которых не рассказывают.

— А вдруг она моя родственница? — попыталась настоять я.

— Исключено, — твердо сказал алхимик. — Поверь, такого быть не может. Но мне и правда интересно, кто из стражей так хорошо погулял на Западе пару поколений назад. В тебе чувствуется старая кровь.

Пришлось отступиться, хотя его ответ совершенно ничего не прояснил. Но в этот момент старик прищурился и сказал:

— Надеюсь, мой подарок тебя на грехи молодости не сподвигнет.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну… — многозначительно ответил он. — Вокруг тебя пятнадцать крепких парней, весь цвет аристократии Севера, носители древней магии, которая позволяет связать свою жизнь с байлангом. Таких с каждым годом остается все меньше. Да и не только они. Чье-то ледяное сердечко, кажется, начинает оттаивать, хе-хе-хе…

От таких намеков я сначала потеряла дар речи. А затем “вспомнила” о срочном деле и вылетела из лаборатории, как ошпаренная. Не знаю, что там насчет чьего-то “ледяного сердечка”, но в тот момент таяло мое.

И стоило мне только подумать о кураторе, как я тут же наткнулась на него за поворотом коридора. К счастью, Вестейн оказался занят. Рядом с ним стоял декан Холмен, и они оба хмурились. Я была слишком растеряна. И, пробормотав приветствие, по стеночке обошла преподавателей и умчалась к выходу.

Как же я вляпалась, как же я вляпалась!

Вестейн

Йоран заглянул уже после полуночи, когда Вестейн собрался уходить. Стоило ему потянуться за плащом, как дверь открылась, и на пороге появился его старший товарищ. Страж закрыл за собой дверь и многозначительно сказал:

— Похоже, нас ждут новые неприятности.

— Какие? — бесстрастно спросил куратор.

— Готов спорить на что угодно, что на этот раз тебя ждет западня в Лабиринте Стужи.

— Первый раз, что ли? Я три года муштрую свой отряд. Справимся.

Йоран понизил голос:

— У тебя есть одна проблема, которая учится всего ничего.

— Ее я туда не возьму, — ответил куратор.

На этот раз ему пришлось приложить немало усилий, чтобы голос не выдал весь спектр чувств, которые терзали его уже неделю. Но Йоран тут же понял:

— Вы так и не поговорили.

Вестейн отвернулся

— Она меня избегает. Всю неделю. Разворачивается и идет в другую сторону, если замечает на улице. А после тренировки тут же уходит с Халворсонами.

Йоран расхохотался и печально вздохнул:

— Вы друг друга стоите.

— Я ей не нужен, — напомнил Вестейн, скрипнув зубами. — За мной слишком много проблем. И она была не в себе. Колючки иглоспина…

Страж хотел сказать что-то еще, но Вест оборвал его:

— Мне нужно посетить родовой источник. Поговорим утром.

Старший товарищ не стал спорить и ушел. Вестейн набросил плащ и отправился на улицу.

Там бушевала метель. Куратор коснулся разума своего байланга. Свейт выполнил его приказ и отправился под навес. Пес беспокоился об Анне. Но Вестейн пообещал, что присмотрит за ней сам. Сегодня ему предстоит посетить родовой источник. А его искушение будет в этот момент мирно спать за стеной.

Пока он брел сквозь ночь и снег, вспоминал события недельной давности. Он виноват перед Анной. Девушка явно была не в себе, и пользоваться этим было неправильно. Но в тот момент, когда она повернулась к нему, сдержаться стало невозможно. Вестейн был вынужден признаться хотя бы самому себе, что также потерял голову от этой девушки, как и его байланг. И что с этим делать, совершенно непонятно. Ясно только то, что никто не должен об этом узнать.

Правда, Йоран оказался слишком прозорлив. Ему пришлось рассказать.

Вестейн кое-как добрался до домика на горе. Долго топтался в коридоре. Снег на ботинках таял, пока он прислушивался к тишине, которая царила в комнате Анны. По крайней мере, девушка спит, а не варит зелье для очередного приключения. И даже прожила неделю без поиска неприятностей. Лишь бы Лейф ее больше ни на что не подбил, а Правящий герцог не потребовал дочь на очередной бал. Одно прошение Правящей герцогине — и Анну придется отпустить. А потом не находить себе места и выплескивать злость в тренировках.

С этой мыслью Вестейн вошел в ванную и коснулся дальней стены. Родовая сила тут же откликнулась, и потайная дверь открылась. С надеждой, что родовой источник поможет ему избавиться от мыслей, Вестейн шагнул вперед.

… Из домика он вышел ближе к утру. На душе царило умиротворение, и патруль в компании Йорана и пары других стражей помог сосредоточиться на текущих делах. Возвратились они уже после полудня, когда занятия в академии закончились. На дальнем плацу теснились люди и байланги. Стоило Вестейну спешиться, как к нему тут же подбежал слуга и скороговоркой выпалил:

— Господин Ааберг, вас просит к себе господин Густафсон!

Только тогда куратор сообразил, что это экспедиция Скалы вернулась от Лабиринта. И что же нужно прославленному инспектору от опального мастера мечей? Но идти придется. Краем глаза он заметил среди кучки адептов фигурку Анны. Оставалось надеяться, что причина этого сборища — не проделки его ученицы.

Анна

В ночь на пятницу спала я плохо. Проснулась среди ночи от жжения под повязкой. Вяло хлопнула в ладоши, зажигая лампы, и сорвала черную полосу ткани. Затем я медленно приоткрыла один глаз. Никаких изменений в метке я не заметила. Вторым хлопком погасила свет и попыталась снова уснуть.

Жжение мешало, и какое-то время я ворочалась. Пока мне под бок не подкатился меч. От него шла успокаивающая пульсация. Я обняла свой клинок и пробормотала, не открывая глаз:

— Что мне делать, Мист?

“Замуж!” — довольно выдал он.

Я тут же оттолкнула древнюю железку и отвернулась со словами:

— Что мне сделать, чтоб уснуть побыстрее? И почему эту штуку так жжет?

Меч снова ткнулся в бок, на этот раз виновато и заискивающе. Я сердито фыркнула. Но ровная пульсация чуть притупляла ощущения от метки, поэтому я все же снова обняла меч.

“Источник, — пришло от него. — Спи.”

Связь метки с родовым источником Аабергов больше вопросов не вызывала. Поэтому я только снова закрыла глаза и постаралась уснуть. Но помимо воли в голове начали крутиться мысли.

Надежда на то, что дерево на руке превратится в прямоугольник, таяла с каждым днем. Думать о том, что творится с меткой куратора, тоже не хотелось. Всю учебную неделю я успешно увиливала от разговора. На занятиях Вестейн вел себя, как обычно, а стоило мне увидеть его после, как я нагло уходила в другую сторону.

Наверное, этот ход был ужасно глупым, но ничего поделать с собой я не могла. Сомнения продолжали меня грызть. Несмотря на помощь Мистивира, спала я тревожно, и еле содрала себя с постели утром. Клинок и тут мне помог — самым наглым образом спихнул на пол.

За завтраком, пока я старательно глотала омерзительный супчик, Чейн объявил:

— Тренировка переносится на вечер. Куратор Ааберг улетел в дополнительный патруль. Сразу идем на словесность.

Парни как будто повеселели. Но Гест спустил всех с небес на землю:

— Значит, сначала тренировка с мечом, потом на байлангах. Он же сегодня ночную обещал…

На этом месте Бранд издал стон, а лицо Нильса стало совсем несчастным. Эйнар, наоборот, повеселел. Котик любил сбегать после отбоя. А теперь появился шанс, что уставший байланг хотя бы утро выходного проведет под навесом, пока его хозяин будет отсыпаться.

А у меня внезапно испортилось настроение. Вот у них снова тренировки, а меня никуда не берут! Тоска… Правда, это позволяет мне избегать разговора с куратором. Но все равно, с каждым днем я все больше чувствовала себя обделенной. Не знаю, правда, чем больше — тренировками или вниманием Вестейна.

После завтрака мы отправились на словесность. Рассветные лучи окрашивали снег в розовый. Ночью мело, и нам приходилось протаптывать к корпусу новую тропинку. Чуть в стороне от нее меня ждал неприятный сюрприз. Крон лениво привалился к наполовину занесенному снегом каменному фонарю. Я сразу поняла, что ждет он именно меня.

И не ошиблась. Стоило мне поравняться с ним, как страж скрестил руки на груди и негромко позвал:

— Скау. На два слова.

Я нехотя развернулась к нему, но шагать в сугроб не стала. Сигмунд и Эйнар остановились рядом со мной, но Крон рявкнул на них:

— Вас я не звал.

Братья переглянулись и пошли в сторону Академии. Но я увидела, что вдали они замерли и продолжили наблюдать за нами. Крон ругнулся, а я безмятежно спросила:

— Что вы хотели, господин Крон?

Он смерил меня недовольным взглядом и сухо проговорил:

— Ты, наверное, чувствуешь себя очень умной, да? Талантливой. Белые волосы, чутье гор… Древняя кровь затмевает разум, или ты и правда считаешь себя всесильной?

— Вы это к чему? — ровным тоном спросила я.

Крон шагнул ко мне и сказал:

— Советую для начала немного изучить историю и начать ориентироваться в политике Северного герцогства, прежде чем совать в нее свой длинный нос. Ты перессорилась с видными родами, девочка. Думаешь, дружба с Лейфом не позволит выбросить тебя из Академии?

— Я не нарушаю правила.

— Ты регулярно их нарушаешь, и однажды я поймаю тебя за руку, — зло сказал он. — Не помогай Аабергу. И, может быть, тебя оставят в покое.

С этими словами он развернулся и пошел к загонам. А я поспешила догнать своих друзей.

— Что ему было нужно? — спросил Эйнар.

— Ничего, — отмахнулась я. — Но как же надоели его придирки. Вот кому я бы с удовольствием устроила пакость.

— Такому устроишь, — уныло сказал друг. — Пожалеешь, что на свет родился.

Я оглянулась на удаляющегося Крона и пожала плечами:

— Смотря, как замести следы.

И эта мысль крепко засела в моей голове. С занятий я вышла, мысленно перебирая все прошлые каверзы и пытаясь сообразить, как отплатить Крону и не попасться. Не знаю, что меня больше всего задело — то, что он цеплялся ко мне или то, как он постоянно смотрел на Вестейна.

Эйнар и Сигмунд, кажется, чувствовали мое настроение. Первый все время обеспокоенно косился на мое лицо.

— Ты смотришь на меня, как на Котика, — не выдержала я.

— Он примерно так и выглядит, когда задумывает очередную глупость, — обреченно сообщил Эйнар. — И удержать тебя труднее, чем собственного байланга.

Сигмунд не смог сдержать смешок. Ответить я не успела. От дальнего плаца раздался разъяренный вой.

Я развернулась туда, прежде чем вообразила, что делаю. И только потом заметила пятерку байлангов. К седлам четырех псов по-прежнему был привязан комок сетей. Только теперь в нем копошилось что-то белое. Именно оно… точнее, она издавала такие звуки.

— Анна, ты куда? — изумился Эйнар.

И только после этого я заметила, что быстрым шагом двигаюсь к плацу.

— Хочу посмотреть, — ответила я.

— Не разрешат же! — возразил Сигмунд. — Это опасно. Смотри, всех гонят прочь.

Я и правда заметила, что несколько крепких парней в летных костюмах разворачивают адептов. Но двигаться вперед не перестала. Друзья не отстали, Эйнар тяжело вздохнул.

Скоро я смогла приблизиться и рассмотреть, что среди цепей бьется байланг. Но тут передо мной возник незнакомый мужчина.

— Назад, — приказал он.

Я одарила его своей самой очаровательной улыбкой и захлопала глазами.

— Мы только посмотрим, — попыталась разжалобить стража я.

— Запрещено, — мотнул он головой.

Но тут я заприметила куратора, который разговаривал с крепким мужчиной лет пятидесяти. Пышными белые усы, грива таких же белых волос и мундир намекали, что это и есть командир. Вопреки здравому смыслу и тому, как вела себя всю неделю, я тут же выпалила:

— Мне надо срочно поговорить с куратором! Вот он.

После этого я безапелляционно ткнула пальцем в сторону Вестейна.

У стража глаза на лоб полезли.

— Ааберг не берет девушек, — укоризненно сказал он.

Эйнар вежливо произнес:

— Уже взял одну.

— Она в нашей группе, — подтвердил Сигмунд.

Страж заколебался, но с места не сдвинулся. В этот момент до меня донесся холодный голос куратора:

— Нет уж, меня это не касается. Пусть герцогиня сама разбирается. Уберите Бешеную с территории Академии, пока я не пожаловался ректору.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

— Отходите, — настойчиво попросил страж, и я нехотя отступила.

Уходить не хотелось, но и догонять куратора я не стала. Эйнар потянул меня прочь, и сначала я даже пошла. Но сама не заметила, как замедлила шаг и отстала от парней. Они продолжали идти вперед не оглядываясь. А я остановилась и снова стала смотреть на байланга. И в этот момент с громким звоном цепь лопнула.

Крылья все еще охватывали черные звенья, поэтому взлететь собака не смогла. Крики стражей я слышала будто издалека. И не могла оторвать взгляд от прекрасного, хоть и тощего, создания, которое неслось точно на меня.