40

— Ничего не говори, маг сам за тебя все скажет, — негромко инструктировал меня Хесо, пока мы шли, — лучше промолчать, чем ляпнуть глупость и попасть за нее в услужение лет на десять.

Я напряженно сцепила зубы. Буду молчать, как рыба, которая проглотила свой язык.

Последние два шага — и мы остановились перед привратником цзинлин. Вблизи мне стало понятно, что он не похож на человека — слишком ярко-рыжие волосы, слишком зеленые глаза, слишком чуждая пластика. Сейчас на его выразительном лице читалось любопытство. А вот на лице мага не читалась ничего, хотя я первым делом бросила на вопросительный взгляд.

— Поздоровайся, Мэй, — проронил маг, и его тон был ровен и спокоен, — господин эльфийский посланник как раз восхищался твоей вышивкой.

— Добрый день, господин эльфийский посланник, — послушно отозвалась я, пытаясь удержать глаза от выпадения из орбит. Вышивкой? Какой? Он имеет ввиду тот распоровшийся краешек пера феникса на поясе мага, который я вчера починила? Откуда он вообще про это узнал?

Я как можно незаметнее скосила глаза на живот мага и убедилась, что починка была совершенно не видна.

— Ну что вы, — посланник растянул тонкие губы в улыбке, от которой мне захотелось спрятаться за широкую спину мага, — меня интересует не мастерство, с которым выполнена работа, а чувство, в нее вложенное. У нас редко сейчас встретишь такую искреннюю любовь.

Чувствуя, что земля уезжает из-под ног, я уже открыла рот, чтобы запротестовать, но тут же закрыла, почувствовав, как на локте предупреждающе сжались пальцы мага. Им нельзя врать, они почувствуют. И поэтому я просто молча стояла дальше, пытаясь справиться с дурнотой оттого, что какой-то рыжий тип только что сказал мастеру Рэну, что я люблю его. Прямо словами. Только что мой самый тщательно охраняемый секрет рассказали и тому, от кого я больше всего стремилась его скрыть, и Хесо, перед которым мне будет ужасно стыдно, когда охвативший меня ступор пройдет.

Какой ужас… Все было настолько ужасно, что я даже не покраснела, а, наоборот, побелела, как стена, и на миг прикрыла глаза, перед которыми заплясали темные мухи. Маг все не отпускал моего локтя — наверное, боялся, что я убегу. Конечно же, убегу, но не сейчас, а когда он пройдет сквозь арку — и тогда я пойду на берег и утоплюсь в море, чтобы, когда он вернется, не сгорать со стыда и не сталкиваться с его жалостью или насмешками.

—..оплату я уже с вас взял, и с вас, и с вашей ученицы, поэтому проходите, — услышала я переливчатый голос альва, когда туман в голове немного рассеялся, — приглашение действует на двоих, и либо по нему пройдут оба, либо никто.

По его голосу было слышно, что он снова улыбается, и когда его слова дошли до моего сознания, я вскинула на него быстрый взгляд. Он хочет, чтобы я шла с мастером Рэном? А когда же я тогда пойду топиться?

Меж тем рыжий гад, то есть, привратник, придвинулся вплотную магу и что-то едва слышно шепнул.

— Хесо, идешь с нами, — скомандовал маг, и привратник, он же посланник, притворно всплеснул руками:

— Но тогда я возьму оплату и с него. Вам озвучить условия, уважаемый дракон?

— Нет, — невозмутимо отозвался дракон, на которого привратник явно смотрел с большей симпатией, чем на меня с магом, и первым шагнул в арку, на простирающийся за порогом зеленый луг, с которого до меня доносился дурманящий запах трав.

— Пойдем, — негромко произнес маг и, не разжимая пальцев на моем предплечье, потянул меня в арку. Я на миг подняла на него взгляд, привлеченная его безжизненным тоном, и поразилась его белому лицу и лихорадочно блестящим на нем глазам. Лицу, которое сейчас странно напоминало мое, такое же бледное и ошарашенное.

Что же за цену все мы заплатили за право войти в эти земли?