45

Повернув влево, я зашагала, куда глаза глядят и ноги несут. На шляпе была предусмотрена полупрозрачная белая вуаль, достаточно плотная, чтобы полностью скрыть лицо, и, опустив ее и придерживая рукой, я громко всхлипнула, чувствуя, как слезы ниагарским водопадом полились из глаз.

Неужели это происходит со мной… Еще сутки назад я задавала себе этот вопрос с восторгом и недоверием, а теперь — с отчаянием. Рэн, точнее, мастер Рэн, хотел обмануть меня, как бы он не прикрывал это заботой о том, что он знал, что я все неправильно восприму, и лишь поэтому ничего не сказал…

Подавив еще один громкий всхлип, я поймала на себе любопытный взгляд какой-то старушки с корзиной зеленого лука в руках и решила поискать место поуединеннее, чтобы успокоиться и подумать. Мне нужно такое место, где маг не найдет меня, хотя он вроде бы и не бежал за мной с криками «вернись». Но он же сможет отыскать меня везде по браслету! Везде, кроме храма, — озарило меня, и события в храме дракона всплыли перед глазами. Тогда он не смог отыскать меня, значит, пойду в храм. В столице я была только в том храмовом комплексе, который мне показывал Хесо — вот туда и направлюсь. Он далеко, и по дороге и лес, и река, будет где присесть и порыдать, если захочется.

Решительно свернув на нужную дорогу, я погрузилась в раздумья. Перед глазами, как назло, начали всплывать те моменты, когда маг заботился обо мне, помогал, защищал, и слезы снова заструились по лицу. Как я буду жить без него? Я же действительно люблю его…

Но как он мог так поступить? Да, в империи многоженство в порядке вещей — не только у императора, но и у знати было по две жены и по стольку наложниц, сколько они могли себе позволить — но для меня это было настоящей дикостью, абсолютно неприемлемым порядком вещей. С тем же успехом маг мог предложить мне пожевать жареной человечины или, скажем, надеть травяную юбку и разгуливать голой. Для некоторых народов, если верить книгам о путешествиях, это норма, но это же не значит, что я соглашусь так делать?

Я уже вышла за город и сейчас поднималась в гору по узкой лесной тропинке. Заслышав звон ручейка, я свернула и, устроившись достаточно далеко от дороги, чтобы меня никто не увидел и не услышал, наконец-то разрыдалась, не сдерживаясь. На ум приходили мои фантазии о том, как счастливо мы будем жить с магом и какая у нас будет свадьба, и от этого в груди словно образовывалась дыра, как будто кто-то вырвал мое сердце, но я почем-то все не умирала и продолжала дышать, чувствуя новый приступ боли с каждым вдохом и каждой связной мыслью.

Рэн, то есть, мастер Рэн, знал, что я откажусь от предложения стать второй женой — и поэтому умолчал о моем порядковом номере, когда делал предложение. Все равно я никуда не хожу и разговариваю только с ним и Хесо — откуда мне знать, что браслет первой жены с камнями, а второй — без? Откуда мне знать, что маг помолвлен? Если бы у меня были знакомые в городе, я бы слышала какие-то сплетни, но маг запретил мне выходить без сопровождения — и я, как дурочка, слышала только то, что он сам мне рассказывал, и думала так, как он хотел.

Стащив шляпу и бросив ее на мох, я попыталась умыться и обнаружила, что руки дрожат, так что я едва могла донести горсть воды до лица, а затем обессилено поднялась и поплелась дальше. Собирался дождь, и где-то в хмуром небе уже слышались глухие раскаты, но мне было все равно, попаду я под него или нет — но, если буду сидеть тут и дальше, то Рэн может меня найти. Хочу ли я, чтобы он нашел меня? Чтобы он уговорил меня, наврал с три короба, и я могла поверить ему и выйти за него замуж, думая, что первая жена — это такой необходимый декор вроде дорогой, но не очень нравящейся картины, которая извлекается только перед приходом гостей, а все остальное время пылится в чулане? Если ее никогда не видеть, то можно представить, что ее и вовсе нет, а я единственная, так ведь?

Но это же неправда…

Первые крупные капли упали мне на плечи, и через несколько минут я была уже полностью мокрой. Наверное, стоит где-то укрыться, — вяло подумала я, — хотя, может, я заболею и умру, и тогда ОН пожалеет… Пожалеет, но будет уже поздно.

Войдя в ворота храма, я забрела в первый попавшийся павильон села на пол на специальную подушку для посетителей. Уже вечерело, и последние молящиеся давно ушли, торопясь добраться домой до дождя.

Вздохнув, я поежилась от холода и подняла глаза на статую божества передо мной. Кажется, это была богиня — со спокойным лицом и легкой улыбкой она смотрела вдаль, на виднеющийся в открытом дверном проеме храма город, и, казалось, благословляла его поднятой рукой.

— Что же мне делать? — спросила я, и мой голос гулко разнесся по просторному помещению.

Конечно же, никто мне не ответил — но, задав этот вопрос, я невольно начала думать и над ответом на него. Умиротворяющая атмосфера храма действовала успокаивающе, откуда-то пахло сандалом, и, медленно вдохнув и выдохнув, я наконец-то смогла на время отодвинуть раздиравшие меня обиду и отчаяние и подумать.

Я не могу согласиться на роль второй жены — об этом не может быть и речи. Если я не устраиваю Рэна в качестве единственной жены, то и в роли второй жены он меня не получит. Но он все еще оставался моим наставником… я же хочу все-таки доучиться и стать магом?

Тут я остро пожалела, что не пошла обучаться к женщине — тогда у меня не было бы таких проблем, как сейчас. Но, с другой стороны, я пошла к тому, кого знала. Где бы я искала себе наставницу в незнакомом городе и незнакомой стране?

Посмотрев на свои руки, я увидела потоки энергии, пронизывающие их, пол и все вокруг, и поняла, что хочу доучиться, чего бы это мне не стоило. Но … я же не обязана доучиваться именно у Рэна?

Я не смогу и дальше жить в его доме, обедать и ужинать с ним, разговаривать и шутить — только не после всего, что было. Не после того, как он узнал, что я люблю его, и сказал мне, что любит меня сам. Я не смогу наблюдать его счастье с другой женщиной.

Но, уверена, он это тоже понимает — поэтому мне нужно…мне нужно разорвать контракт с ним, вернуть ему браслет, точнее, оба браслета, переехать в гостиницу и поискать себе нового учителя. Хесо, — всплыло у меня в голове, — он — водник, и он тоже может меня учить. Наши элементы совместимы. Может, он согласится стать моим наставником? Он же уже обучал меня и вроде бы был доволен моими успехами…

Я скрупулезно перебрала в памяти все наши встречи с Хесо и убедилась, что он точно не испытывает ко мне никаких романтических чувств. Нет, в его обращении точно ничего такого не проскальзывало.

Тут мне в голову пришло то, то он — друг мага. Он может просто не согласиться обучать меня, если Рэн его попросит…Но я тут же отогнала эти мысли. Зачем магу препятствовать мне? Не станет же он специально удерживать меня рядом, если точно понятно, что я никогда не соглашусь на его «прекрасное» предложение.

Вспомнив, как я представляла себе свое будущее еще сегодня утром — свадьба с любимым человеком, карьера мага, жизнь вместе, в доме, к которому я уже привыкла, я снова всхлипнула, и высохшие было слезы полились заново. Теперь меня ожидает гостиница, поиски нового наставника и неизвестность впереди…

Упавшая на пол длинная тень заставила меня вздрогнуть и резко обернуться. Рэн?

— Всего лишь я, — слабый свет бумажных фонарей над входом очертил фигуру в серебристом ханьфу, и я выдохнула, одновременно облегченно и разочарованно.

— Хесо, — отвернувшись, вытерла лицо рукавом, насколько это было возможно, — что ты тут делаешь?

— Ищу тебя, — дракон шагнул внутрь и, подбросив вверх переднюю часть своего ханьфу, элегантно опустился рядом со мной, — маг заявился ко мне с квадратными глазами, лишь только стемнело, и заявил, что ты потерялась.

Несмотря на то, что дождь все не прекращался, его одежда была абсолютно сухой, и, бросив на меня короткий взгляд, он повел рукой — и с моего платья взвился вверх легкий пар, собравшийся в деловито улетевшее в дверь облачко.

— Я не потерялась, а убежала, — поправила я и, опустив глаза, с ожесточением добавила — Ты был прав, Хесо. Он собирался… собирался обмануть меня и сделать второй женой, — кое-как выговорила я и опять зарыдала, хотя мне казалось, у меня в организме уже давно должна была кончиться свободная жидкость.

Меня еще никто так подло не обманывал, как он, и каждый раз, когда я вспоминала об этом, я просто не могла удержаться от слез.

Тут я вспомнила, как однажды сказала Хесо, что нужно думать о людях лучше, и они оправдают наши ожидания, и пробормотала сквозь слезы:

— Хесо, ты был прав. Помнишь, ты сказал мне, что не нужно ждать ни от кого ничего хорошего? Как же ты был прав! Люди гораздо хуже, чем можно представить…

— И это тоже неверно, — к моем удивлению, дракон покачал головой. — Все разные, кто-то лучше, кто-то — хуже. Однако, если не возлагать ни на кого чрезмерных ожиданий, то потом не придется разочаровываться.

Сейчас я не могла думать о каких-то отвлеченных философских истинах, а поэтому просто вздохнула и спросила:

— Хесо, а ты не сможешь меня обучать?

Он вскинул на меня внимательный взгляд, и я торопливо пояснила:

— Я не смогу и дальше обучаться у мастера Рэна, значит, мне нужно найти другого наставника.

Мне казалось, что это — самое логичное и правильное решение, но дракон почему-то не спешил соглашаться и лишь перевел взгляд с меня на алтарь. Горящие там масляные светильники и курительницы слабо отразились в его серых, как туман, глазах.

— Вряд ли маг на это согласится, — ровно отозвался он.

— Не может же он мне запретить? — разозлилась я.

— Он может запретить мне, — ответил дракон и наконец-то посмотрел на меня, — помнишь, я говорил тебе, что я — ненадежный друг?

Напрягая память, я неуверенно кивнула.

— Возможно, ты заметила, что мы с магом очень разные, и задалась вопросом, как два таких совершенно непохожих человека могут быть друзьями. Но дело в том, что мы и не друзья. Маг меня… поймал, — с трудом закончил дракон, и на его стиснутых челюстях заходили желваки.

— Как это — поймал? — непонимающе спросила я, думая, что ослышалась, — как… бабочку сачком?

Идея скачущего по полям с гигантским сачком мага, который прыгал и пытался заловить пролетающего мимо дракона, была настолько абсурдной, что я неверяще фыркнула, но губы Хесо даже не дрогнули.

— В магическую ловушку, — вздохнув, пояснил он, — тогда я только-только получил право покидать Драконью долину и был очень любопытным и неосмотрительным. За что и поплатился, — помолчав, дракон равнодушно добавил, — я просидел в этой ловушке чуть ли не полмесяца, пока не понял, что просто умру без воды, еды и с заблокированной магией, и не согласился подписать с магом контракт на его условиях.

— Он что, мучил тебя? — прошептала я. Я одновременно и не могла поверить тому, что слышала, и понимала, что, скорее всего, это правда — такая же, как неудобная правда о том, кем на самом деле маг хотел сделать меня, — и что это за контракт?

— Я обязан служить ему, пока он меня не отпустит, — выражение лица Хесо было спокойно, словно он говорил не о себе, а о ком-то малознакомом, но в его глазах метались тени сдерживаемых эмоций.

— Пока не отпустит? — повторила я, как попугай, и дракон кивнул. То есть, он просто будет делать все, что скажет мастер Рэн, вечно, без оплаты и возможности освободиться?

— А что, если ты откажешься и сбежишь? — сглотнув вязкую слюну, спросила я.

— Скорее всего, умру, — мужчина перевел взгляд на свои руки, и я посмотрела вслед за ним. — Понимаешь, у всех в этом мире разные способности, и мы платим за это разную цену. Простой человек может давать обещания и нарушать их, сколько влезет. Если маг нарушит магическую клятву — он лишается способностей. А я ведь создан из чистой магии настолько же, насколько из материи, — поэтому, если нарушу сделку, то рассвета следующего дня мне уже не увидеть.

— Это так несправедливо, — тихо отозвалась я, глядя в его лицо.

— Совсем нет, — пожав плечами, ровно отозвался дракон, — нам дано слишком много: долгая жизнь, большое могущество. Чем-то нужно за это расплачиваться.

— А почему ты не рассказал мне раньше? — если бы я знала, на что способен Рэн, я бы не доверяла ему… настолько.

— Мне запрещено говорить об этом всем, кроме самой верхушки семьи Такахаши, — протянув руку, дракон прикоснулся к обручальному браслету на моем запястье, — и тех, кто носит их родовой браслет.

— Мэй, — помолчав, Хесо снова посмотрел на меня, — как тебя зовут? Я имею ввиду твое настоящее имя.

— Мэделин, — отзывалась я, сбитая с толку сменой темы, — Мэделин Уолтерс.

И тут Хесо удивил меня еще сильнее — он взял меня за руку. Он никогда не трогал меня, следуя строгим нормам конфуцианской морали, никогда, кроме нашей первой встречи, когда он закинул меня к себе на спину и взлетел, обратившись в дракона, и от этого меня охватили мрачные предчувствия. К чему такая торжественность?

— Мэделин, — его пальцы были горячими, словно у него был жар, — я хочу попросить прощения заранее — за все, что сделаю, — он вздохнул, — сейчас я должен доставить тебя к магу. Если ты сбежишь снова, я разыщу тебя. Если ты уже будешь на полпути в Эггерион — я полечу следом и привезу тебя обратно. Пока мой контракт в силе, я ничего не могу поделать. И, — он снова вздохнул, — что-то подсказывает мне, что маг ни за что не разрешит мне обучать тебя.

— Понятно, — плоско отозвалась я и попыталась улыбнуться, — Ничего. К чему извиняться за то, на что не можешь повлиять…

Встав, дракон потянул меня за собой, и мне тоже пришлось подняться.

— Не думай, что для тебя все кончено, — серьезно произнес он, — пока жизнь продолжается, есть надежда.

Я так устала, что просто молча кивнула и следом за драконом вышла из храма. К счастью, дождь уже кончился, но влажный воздух неприятно пробирал до костей. Мою руку Хесо уже давно отпустил, и я шагала рядом, думая о чем угодно — о том, почему у него такие горячие руки, если он дракон, а значит, рептилия, и к тому же водный; сколько мы будем топать с горы в темноте и какая же должна была быть магическая ловушка, чтобы удержать дракона — лишь бы не вспомнить о своих проблемах. А еще мне было ужасно жалко Хесо, который, по сути, был рабом, но этого я бы ему никогда не сказала, чтобы не уязвить его гордость. Помочь я ничем не могу, а моя жалость ему ни к чему.

— Может, давай я обращусь, и долетим до дома? — спросил Хесо, когда я споткнулась в третий раз и зашипела от боли в лодыжке. Сам он видел в темноте, как кошка, и безошибочно наступал, куда нужно.

— Нет, — я зябко повела плечами. Ночью в горах было холодно, и меня ощутимо пробирал озноб, — там, наверху, будет еще холоднее и к тому же ветрено.

Вздохнув, дракон вдруг поднял меня на руки. Я было запротестовала, но сквозь его одежду пробивалось сухое тепло, а у меня от холода уже зуб на зуб не попадал, и я просто прижалась к нему, мечтая об одеяле. Странно, вроде бы начало июня, а погода совсем не летняя. Дракон шагал легко и размеренно, словно я ничего не весила, и я устало закрыла глаза, чувствуя исходящий от Хесо запах морской соли. Странно, а я думала, он речной дракон, а не морской.

Спустившись с горы, мы свернули на главную дорогу — и тут же перед глазами обрисовалась темная фигура спрыгивающего с лошади человека.

— Значит, прогуливаетесь? — ядовито спросила она голосом мага, и вышедшая из-за туч луна осветила его лицо. — Убери руки! — напряженно скомандовал он, и дракон тут же поставил меня на землю. Я пошатнулась, балансируя на одной ноге. Следовало мне раньше догадаться, что что-то тут не так — таким тоном с друзьями не разговаривают.

Маг сделал шаг ко мне, и раздражение в его глазах сменилось озабоченностью.

— Мэй, ты что, выпила? — спросил он, подхватывая меня за плечи, потому что я опять покачнулась.

Я замотала головой, и мир замотался вместе со мной.

— По-моему, у нее жар, — озабоченно прозвучал чистый голос дракона откуда-то сверху, и я удивилась, что уже не стою, а полулежу, и кто-то придерживает меня от падения на дорогу.

Ледяная рука легла мне на лоб, я протестующее дернулась, а потом все вокруг окончательно зашаталось и закачалось, и я, закрыв глаза, провалилась в бесконечно глубокий, темный и жадный колодец беспамятства.