Глава 8

Возвращение прошло без осложнений. Отослав девушку обратно в её комнату, Северин Андрих отправился в свою лабораторию. Леан уже ждал – как всегда, услужливый и внимательный к мелочам.

Безупречный ассистент.

И что бы профессор без него делал?

– Как прошла прогулка? – полюбопытствовал тот. К укоризненным взглядам наставника ему было не привыкать. – Олесе понравилось?

– Пожалуй, – пробурчал в ответ профессор Андрих. Судя по её вопросам, загоревшимся лучистым восторгом глазам и улыбкам, прогулка действительно пришлась их гостье по душе. Если бы ещё не появление Имгерда с его спутницей…

Этих двоих Северин знал достаточно давно – ещё с тех пор, как сам учился в магической академии. Имгерд приходился младшим братом его соседу по комнате, а вот госпожа Лестон происходила из привилегированной семьи. Именно поэтому она и получила образование – специально для неё в их особняк из академии направляли лучших специалистов по всем общеобразовательным и магическим дисциплинам – и смогла в настоящее время гордиться тем, что стала первой и единственной на данный момент преподавательницей женского пола.

Однако, учитывая, что гонора в них обоих всегда было предостаточно, и отношения не складывались с первого дня знакомства, худших вариантов для встречи с Олесей профессор Андрих и представить себе не мог. Он слыл затворником и не сомневался в том, что его появление в компании молоденькой девушки неизбежно вызовет всякого рода домыслы и подозрения. И, увы, не только романтического свойства.

Наверное, не следовало вести её в парк при академии Эрмеслан, но ученик сказал, что гулять нужно в красивом месте, так что первым, что пришло в голову, оказалось именно это.

Со вздохом Северин Андрих постарался выбросить из головы эти мысли и переключиться на другие дела. О его проклятии никто не знает. Если Олеся выполнит своё подкреплённое их договором обещание и постарается, то и не узнают. А затем она вернётся домой, и всё останется в прошлом. Или, как сказала сама девушка, превратится в сон, всего лишь мимолётное видение, не оставляющее заметного следа.

Да, он действительно никогда и никого не любил. Ни в ранней юности, ни в пору студенчества, ни после. Всё его время, все его помыслы отнимало другое. Учёба, затем работа – Северин всегда старался быть лучшим во всём и научную степень получил отнюдь не за красивые глаза. А ещё его коллекция, его драгоценная коллекция! Как же он ею гордился! Стоило лишь вспомнить тот первый раз, когда в его дрожащие от восторга и нетерпения руки попало творение одного из величайших чернокнижников прошлого, и все сомнения в правильности выбранного пути отступали прочь.

Книги вечны. Если когда-нибудь профессор всё же отправится преподавать в академию, это будет первое, чему он научит своих студентов. Не эфемерные иллюзии, не предсказания будущего, которые крайне редко бывают конкретными, и, разумеется, не чувства к другим живым существам, которые называют симпатией или любовью.

– Вы уже сегодня приступите к занятиям с Олесей? – поинтересовался Леан, споро протирая до блеска пустые пробирки. Алхимией профессор Андрих тоже интересовался, хоть и не посвятил ей жизнь. Однако иногда для снятия проклятий ему приходилось прибегать к собственноручно приготовленным зельям.

– Да, после ужина. Не хочу откладывать, – ответил он. Никакого особого энтузиазма эта мысль не вызывала, но всё же ему было любопытно, есть ли возможность развить природные задатки девушки, которая родилась и выросла в мире без магии. И, если да, то не на пороге ли он нового открытия? Пусть даже никогда не расскажет о нём научному сообществу, чтобы не раскрывать причин того, что в его холостяцкой обители появилась не просто особа женского пола, а ещё и иномирянка.

Нет уж, другим об этом знать ни к чему.

– Кстати, завтра у тебя выходной, – вспомнил свои недавние слова Северин.

– О, решили не откладывать задуманное в долгий ящик? – хмыкнул недоверчиво ассистент. – Хотите остаться с Олесей наедине? А что, хорошая идея!

– Поговори мне ещё тут! – строго прикрикнул на него начальник, нахмурившись. Ученик явно пользовался тем, что учителю потребовались его советы. Но ничего, это тоже временно.

Скоро всё встанет на свои места.

– Я ведь о вас беспокоюсь, – вздохнул Леан. – У вас опять… глаза иногда красными становятся. Даже смотреть жутковато.

– А ты не смотри мне в глаза! – снова одёрнул его профессор. Ишь, какой нежный, страшно ему смотреть в красные глаза. Некоторые экземпляры в коллекции пострашнее будут, а к ним ассистент давно привык и уже не вздрагивал, когда Северин Андрих открывал шкаф.

– Иду готовить ужин! – отрапортовал ученик и выскользнул за дверь, оставив профессора одного. Тот поднял руку, коснулся лица. Должно быть, и Олеся уже успела увидеть алые искры в его глазах – иначе с чего бы ей смотреть на него так? Как на какое-то опасное диковинное существо, которое не стоит лишний раз злить, чтобы не укусило. Но вызванные проклятием изменения в собственной внешности он никак не мог контролировать, а те прогрессировали с каждым прожитым днём.

И выход здесь только один – полюбить красавицу, пока не превратился в чудовище.

***

Я волновалась. Ходила по комнате туда-сюда, измеряя шагами неширокое пространство и борясь с желанием, как в детстве, погрызть ногти. Первый урок магии – это вам не стихотворение для занятия по литературе в школе вызубрить. А что, если я что-нибудь подожгу? Всё же у меня, как, наверное, у большинства людей, магия прежде всего ассоциировалась с метанием огненных шаров и прочими эффектными штучками.

Но всё оказалось гораздо прозаичнее.

Профессор Андрих снова привёл меня в свою лабораторию и разложил на кафедре разные вещи. Пузатую колбочку с какой-то изумрудно-зелёной жидкостью, закрытую книгу в невыразительной чёрной обложке, зеркальце в тусклой металлической оправе и фарфоровое – или сделанное из чего-то напоминающего фарфор – блюдце. Вид у профессора был такой сосредоточенный, словно он не к первому уроку магии готовился приступить, а давал присягу в армии.

– Что всё это… – начала я, разглядывая выставленные передо мной предметы.

– Нужно определить, к чему из основных видов магических практик у тебя есть способности и тяготение, – отозвался он.

– А, как факультеты в академии? – догадалась я. – Леан рассказывал. Ну, колба, без сомнений, означает алхимию, книга – чернокнижное дело, зеркало – хммм… наверное, прорицание, а вот блюдце для чего?

– Иллюзион, – одобрительно бросил мне собеседник. – Но выбирать надо не взглядом, а сердцем. Закрой глаза.

Я, чуть помедлив, послушалась. Сначала ничего не происходило. Но затем моя рука сама собой, словно под гипнозом, потянулась вперёд. Я ощутила под пальцами прохладное стекло, потом шероховатый книжный переплёт, снова стекло… А затем вдруг неловко дёрнулась и услышала громкий звон, расколовший тишину в лаборатории.

– Что происходит? – выдохнула я, открывая глаза. На полу у моих ног красовались осколки блюдца, а вид у наблюдающего за мной профессора Андриха был донельзя озадаченный. – Простите… кажется, я испортила ваше имущество.

– Ничего страшного, – ответил он, хмурясь. Странно – несмотря на белые волосы, и брови, и ресницы у него оказались тёмными. Впрочем, его это совершенно не портило, лишь придавало ещё большее своеобразие экзотической внешности.

– Вы не хотите мне ничего объяснить? – Теперь я тоже нахмурилась. Не хотелось чувствовать себя подопытной белой крыской.

– Кажется, тебе подойдёт любая специализация, – проговорил Северин Андрих. – Кроме последней. Создавать иллюзии у тебя не получится.

– Жаль, – заметила я автоматически. Затем изумлённо заморгала. – Вы уверены?

– Без всяких сомнений.

– И чем же мне тогда заниматься? Если подходит почти всё… Как вы думаете?

– Я думаю, тебе нужно увидеть мою коллекцию.

С этими словами профессор Андрих развернулся и направился к двери. Весь такой внезапный! Я последовала за ним.

Как и следовало ожидать, мы оказались в уже знакомой мне комнате с запертыми на замок книгами. Мне тут же вспомнился мой первый визит сюда. Малоприятный, надо сказать.

– Это и есть ваша коллекция? – спросила я. – Книги? В вашем мире они… дефицит? То есть, я хотела сказать, редкость. Да?

– Я ведь уже говорил тебе, что я коллекционирую вовсе не обычные книги, – отозвался он ворчливо. – Так что не делай, пожалуйста, поспешных выводов. И ничего без моего разрешения не трогай!

– Хорошо, – фыркнула я и, подтверждая свои слова, убрала руки за спину. Не очень-то и хотелось. В прошлый раз я зашла сюда случайно, а сейчас ничуть не стремилась к тому, чтобы потрогать его сокровища.

– В моей коллекции уникальные книги, – продолжал свои объяснения профессор, открывая замок на решётке извлечённым из кармана большим старинным ключом. – Уникальные и невероятные, – добавил почти мечтательно. Казалось, будто сейчас он прижмёт стопку книг к груди со словами «Моя прелесть».

«И вот он должен полюбить меня? – снова подумала я. – Да его же ничего, кроме своих драгоценных книг, не интересует! А что, они ведь неживые, гулять и разговаривать с ними не заставляют, каши не просят».

В следующее мгновение выяснилось, что просят, да ещё как. А вслед за тем я метнулась к двери, ведомая лишь страхом и желанием поскорее оказаться подальше отсюда. В столовой, в своей комнате, да где угодно!

– Не надо так пугаться, – пробурчал профессор Андрих.

– Д… да как же тут не пугаться? – заикаясь, пробормотала я, глядя на книгу, у массивного переплёта которой после того, как её открыли, расстегнув запирающий страницы кожаный ремень, обнаружились острые, похожие на акульи зубы. Они громко и хищно пощёлкивали и явно не отказались бы от возможности откусить кому-нибудь палец. Или всю руку.

– Но ведь это же шедевр! Венец творения! Создавший её чернокнижник…

«…мог бы стать режиссёром фильмов ужасов, живи он в моём мире», – мысленно продолжила я его фразу и на всякий случай нащупала дверную ручку.

– Закройте её… пожалуйста, – попросила я.

– Как хочешь. Что ж, тогда попробуем поискать более безобидные экземпляры. Должен же я проверить, как ты взаимодействуешь с книгами.

Коленки позорно дрожали, но я преодолела порыв сползти по стеночке и вздохнула с облечением, когда профессор вернул ремень и саму книгу на место.