Глава 25

Он был прав.

Профессор перестал гонять её по утрам. После разминки и завтрака они занимались боевой магией четыре часа до обеда и два часа после него. Три, если она чувствовала в себе силы. Кира не заметила, как его библиотека в коттедже пополнилась целой полкой классики, столик возле дивана — вазой со свежими фруктами, а её гардероб — дюжиной очень красивых вечерних платьев, но ей очень помогло проводить вечера и то, и другое, и третье. Тихо, уютно, интересно — и рядом с тем, кто был дорог ей.

Она чуть улыбнулась, вспомнив, как они пили горячий шоколад и смотрели на падающий снег. Короткие прогулки по лесу, потрескавшиеся губы на морозном воздухе — и тихие домашние радости. Почти семейные.

Кира потёрла глаза. Она долго читала этим вечером, и начала немного уставать. Хотя в шелесте бумажных страниц была своя прелесть. Истории любви, такие разные — и такие похожие. И все — с хорошим концом.

А вот её собственная история…

«То, что мы вместе — это временно. Вам стоит это понять».

Кира прикрыла глаза. Нет, она не будет думать об этом. Не сегодня.

— Порой мне жаль, что я не пишу романы, — заметил профессор, усаживаясь на диван рядом с ней. — Получал бы куда больше вашего внимания.

— Увы, когда целуешь роман, он не целует тебя в ответ, — с грустью сказала Кира.

— Да, полагаю, тут мне повезло. Ваши вещи упакованы, я надеюсь?

Кира кивнула.

Сегодня был их последний вечер. Нет, конечно, они увидятся в Академии, и очень скоро…

Но там ему будет куда легче её избегать. А он будет это делать, Кира не обманывалась.

Она вздохнула и решилась.

— Вы сказали, что есть способ использовать меня как вашего донора, чтобы я ничего об этом не знала.

— Есть, — кивнул профессор. — Но неприятный. Хотя вам будет грозить лишь лёгкая головная боль.

— Но я по-прежнему смогу быть вашим донором? И отдавать вам свою силу во время ритуала?

— Да. Но вы не будете ничего помнить.

Кира моргнула.

— Это как?

— Элементарно. Внутривенная инъекция, небольшая доза нейролептика мгновенного действия, и ближайшие несколько часов вы не будете способны ни к каким видениям прошлого. Что бы вы ни показали мне, сами вы этого не увидите. Просто ощутите пережитое как короткий промежуток… темноты. Что-то схожее с обмороком, вероятно.

Он перевёл на неё спокойный взгляд.

— Если вас это не устроит, мы можем завершить ритуал формально в любой момент. Просто вместо того, чтобы вернуть мне всю память, он закончится пшиком, и снова начать мы его, скорее всего, не сможем — мне придётся искать другого донора.

— Я знаю, — тихо сказала Кира.

— Но если давление магии и вашей опрометчивой клятвы мисс Лорейн Ши на крови станут невыносимыми, это ваш выход. Помните, что он есть.

— Помню.

Профессор обнял её за плечи. На ней было длинное бордовое платье в тон двум бокалам вина, стоящим на столике, и впереди их ждал прекрасный романтический вечер. Наверное. Если не думать о том, что…

— Когда я вернусь, мне предстоит сдать экзамены, — вырвалось у Киры. — Которые отложили из-за того, что я воспользовалась вашей магией. Я занималась, конечно, но…

— Вы занимались достаточно, — прервал её профессор. — Вы ни разу не взяли в руки других книг, кроме нужных учебников, пока не запомнили всё, что нужно. Иначе вы выглядели бы куда более виноватой.

Кира невольно улыбнулась.

— Да. Но это всё равно моя первая сессия. И я ужасно волнуюсь.

Вместо ответа он нашёл губами её губы, и на минуту они растворились друг в друге.

Его донор, подумала Кира. Она снова будет его донором. Вот только… что он хочет увидеть в своём прошлом такого, что не желает ей показать?

— Чего вы хотите? — негромко спросил профессор. — Я сам отвезу вас в Академию завтра рано утром; тут вам не стоит беспокоиться. Но этим вечером?

Не отрывая от него взгляда, Кира встала. И повернулась к нему, чуть-чуть расстегнув молнию на платье.

— Нарисуйте на мне руны, — сказала она. — Проведём один ритуал сегодня. Без инъекции.

Его глаза расширились.

— Мисс Риаз… я не думаю, что это хорошая идея.

Кира покачала головой.

— Не наш обычный ритуал, когда мы возвращаем одно лишь воспоминание за раз. Самый главный, тот, что я поклялась завершить. Ведь без инъекции, когда я в сознании и могу направлять вашу магию, мне будет куда легче, верно? И шанс вернуть вашу память сразу всю, целиком, без купюр — куда выше.

Профессор долго молчал. Потом взял со столика бокал вина и отпил немного. Протянул второй бокал ей.

— До дна. И потом я налью вам ещё.

— Вам так нужен пьяный донор?

Он совершенно серьёзно кивнул.

— Да. Я… ваша идея выбила меня из колеи настолько, что я вряд ли способен разбудить вашу чувственность для ритуала… обычным способом. Попробуем этот.

Кира послушно выпила.

— Где? — спросила она. — Здесь, в гостиной? Или выйдем на воздух?

Профессор минуту подумал.

— В спальне, — наконец сказал он. — Там есть место.

Он достал из-под столика небольшую деревянную коробку.

— Мне долго придётся чертить трафареты, — предупредил он. — Для полного ритуала высшего круга требуется много времени даже с моим опытом. У вас будет время передумать.

— Я не передумаю, — просто сказала Кира.

Он подошёл к ней и коснулся губами её губ.

— Запомните только одно, — негромко сказал он. — Что бы вы ни увидели, я с вами, и я на вашей стороне. Вы в безопасности, вы драгоценны для меня, и с вами ничего не случится, даже если я вдруг обрету самые кошмарные из воспоминаний. Со мной будут мои собственные, и я останусь собой.

Кира кивнула.

— Я поняла. И… вы тоже драгоценны для меня. Но вы и сами это знаете.

Он провёл пальцами по её обнажённой руке. И быстро поднялся по ступеням, исчезнув за дверью в спальню.

Кира села на диван и откинулась на спинку, глядя на пламя в камине.

Она сама не заметила, как задремала.

Её разбудило мягкое прикосновение рук, и звук молнии на платье, поехавшей вниз. Руки профессора мягко сняли с неё платье, бельё и чулки, и она не сопротивлялась.

Потом он подхватил её на руки.

— Сейчас я отнесу вас в спальню и одену заново, — прошептал он. — Руны можно начертить и на других стратегически расположенных местах. Помните, как Тёмный Лорд рисовал руны на ваших ладонях?

Кира поёжилась, невольно вцепляясь в него.

— Не надо, — прошептала она. — Ничего, что напоминало бы о нём.

Он не ответил, только руки, несущие её, чуть сжались.

Когда профессор донёс её до спальни и положил на твёрдые доски пола, Кира прикрыла глаза, всё ещё сонная. И сквозь дрёму почувствовала, как её приподнимают, по её груди скользит невозможно приятная ткань, руки продеваются в тонкие бретельки, горячие руки ласкают спину, медленно, словно бы нехотя застёгивая крючки, и…

Она приоткрыла глаза. Тёмно-винный корсаж сидел на неё так же потрясающе мягко и удобно, как и кольцо на её пальце. Пока она смотрела, моргая, между ног ей легла такая же тёмно-винная роза, и короткий стебель без шипов, но с истекающими росой листьями словно невзначай зацепился за её нежные складки. Кира закусила губу, сдерживая стон.

— Ещё вина?

Она кивнула, и профессор поднес бокал к её губам.

— Что мы будем делать? — прошептала она.

— Терпение.

Выпив вино до конца, она откинулась назад на пол, мимоходом заметив безупречную сложность ритуального круга, пока профессор медленно и методично чертил на ней руны. У них должно получиться, подумала она, должно получиться хоть что-то, такая работа не должна пропадать зря. Она не может жалко потерять сознание, как в самый первый раз.

Тонкая кисть завершила свою работу, очертив её запястья, плечи и бёдра алой краской, и её место заняло перо.

— Если вы вернёте память, — прошептала Кира, — вам будет очень хорошо и очень плохо, да?

— Отличная формулировка, мисс Риаз. — Профессор не оторвался от её ступни, где чертил очередную руну. — Согните эту ногу в колене, пожалуйста. И, как я уже сказал, не бойтесь ничего.

Кира выполнила приказ и откинула голову, стараясь дышать глубже. Почему-то ей казалось, что ей не понравится, что она увидит в этом ритуале. Очень не понравится.

Но она не собиралась отступать.

Тем временем её руки вздёрнули над головой. К чему он собирался их подвесить?

Но он всего лишь опустил их на пол. Теперь она была вытянута в струну, с одной ногой, подогнутой в колене, сексуальная, ждущая и зовущая.

— А также растрёпанная и сонная, — пробормотала она и услышала тихий смех.

— А вот это мы ещё посмотрим.

Она подняла голову. Профессор перебирал в пальцах длинную нить, на которую были нанизаны округлые лунные камни, поблескивающие оранжевыми искрами. Прямо под цвет её волос, подумала Кира.

— Это и есть ваши… голубые нити? — внезапно хриплым голосом спросила она. — За которые вам должны быть благодарны жёны всех Протекторов?

— Не повторяйте эти слова вслух. Это одна из моих тайн, в конце концов.

Он опустил конец нити на её живот. Дразнящими змеиными движениями провёл холодными камнями по её коже, петляя по груди, щеке, волосам, и, наконец, быстро и небрежно связал ими запястья. Кира инстинктивно попыталась пошевелить руками, но, как ни удивительно, скользкие камни держали её удивительно крепко.

А потом она поняла, что вообще не может пошевелить ничем. Ни ступнями, ни пальцами, ни бёдрами, ни головой.

— Что… — начала она.

Профессор откровенно наслаждался.

— Ритуал, мисс Риаз. Вдруг вы не выдержите ощущений и уползёте из магического круга?

— Вы же знаете, что нет!

— Знаю. А ещё знаю, как доставить вам удовольствие. Замрите. Ах, совсем забыл: вы ведь уже замерли.

Кира глубоко выдохнула, собираясь сказать ему всё, что она думает о его методах доставить ей удовольствие — как почувствовала, что по всему её телу прошла слабая вибрация. И повторилась, становясь всё сильнее. Заставляя всё её тело дрожать. От удовольствия? Страха? Предвкушения?

Полуобнажённая и парализованная Кира не знала.

А потом профессор склонился над ней и поцеловал её, приподняв за плечи.

Глубоко, страстно, так, будто это было их последним поцелуем. Он не отрывался от её губ, приникнув к ним, как к роднику. Его руки держали её голову, зарывшись в волосы: она почти не чувствовала прикосновений, потому что вибрация, держащая её тело, усиливалась, убыстрялась, и Кира уже не могла сдержать стонов, а потом и криков, выдыхая ему в губы.

Её бёдра были охвачены огнём. Вибрация, казалась, сосредоточилась прямо на них — и стебель розы между её ног вибрировал вместе с ним. Ей ни разу не доставляли наслаждение розой, но кажется, это вот-вот должно было произойти.

— Моё сердце, — прошептал ей в ухо профессор.

Этот шёпот привёл её за грань. Ошеломлённая, беспомощная, она могла только стонать, не в состоянии поверить, что только что услышала. И, чувствуя, как отпускает её паралич, но не отпускает наслаждение — взлететь бёдрами вверх, почувствовать, как его кончики пальцев удерживают розу, — и в последний раз застонав, обмякнуть, бессильно прикрыв глаза.

— Что я слышала? — прошептала она.

— Совершенно ничего. Я, как и вы, был разгорячён подготовкой к нашему ритуалу. Который, кстати, уже начинается.

— Уже?!

Вместо ответа свет погас, и в темноте начали разгораться руны. Тихий голос профессора начал произносить формулу за формулой, его рука легла ей на лоб — и одновременно она почувствовала, как вибрация в её теле снова разгорается, теперь усиленная магией.

— Нет, — прошептала Кира, чувствуя, как снова взлетает, как сладкое наслаждение растворяет её тело, как вся её концентрация перед ритуалом летит к чертям, как ускользают мысли и остаются только ощущения. — Не надо… я же не выдержу, вам нужен готовый к ритуалу донор, а не…

— «Не» мне как раз и нужно, — шепнул его голос. — Расслабьтесь и будьте паинькой, иначе я достану плеть, как в самый первый раз. Слышал, это помогает.

Кира жалобно застонала, когда стебель розы скользнул вниз, и на самой чувствительной точке её тела оказались лепестки, прохладные, влажные и вибрирующие вместе с ней.

— Не… — начала она, и мир погас.