Глава 39

Ей нужно было взять у Райли ещё несколько уроков и лучше узнать, как прерывать ритуальную магию, отчаянно подумала Кира. Профессор научил бы её сразу, но он оставил это Райли, вместо этого подарив ей кольцо, которое позволяло ей делать то же самое…

Кольцо! Как она могла об этом забыть?

Кира сконцентрировалась на узком длинном изумрудном бриллианте, сверкающем на её безымянном пальце. И пожелала выйти. Оказаться в объятиях того, кто целовал её снова и снова, кто сделал её своей женщиной и помог обрести силу и способности.

Того, кто был ей ближе и дороже всех на свете. И кто был сейчас в опасности.

… И, грустно подумала она, кого она всё-таки начала бояться.

Кира открыла глаза.

Она вышла из транса. Она снова видела.

В следующий миг Шон отлетел и врезался в мягкую спинку сложенного кресла в первом ряду.

— Прости, Шон, — покаянно произнёс Райли. — Я должен был измерять силы лучше. Но раз уж ты так здорово дрался…

Он перевёл взгляд на пошатывающуюся Киру и побледнел.

— Вовремя ты прервалась, — чужим голосом сказал он. — И хорошо, что это был не настоящий ритуал, а всего лишь учебный бой. Профессор Деннет был прав, тебе нужна крайне подробная техника безопасности, и тому из адептов, кто будет с тобой работать — тоже. Кира, я… прости, пожалуйста. Я должен был уследить.

Он повернулся к аудитории, призывая ко вниманию. Кажется, Райли объяснял что-то интересное о донорах и боевой магии: его слушали не отрываясь. У Киры же слишком шумело в ушах. Шон, обмякший в кресле на первом ряду, смотрел на неё восхищённым взглядом: она выдавила слабую улыбку.

Кира едва дождалась конца занятия.

Ей нужно было остаться одной и подумать. Без шума аудитории, без неестественно приподнятого тона Райли, без воспоминаний о том, как Протекторы уволакивали бесчувственное тело профессора Деннета всего в паре метрах от места, где она сидела.

Его допрашивали всю ночь, поняла она, выскользнув из аудитории. Допрашивали, подняв с постели, а потом решили арестовать публично, при всех, устроив скандал и поставив на его репутации несмываемое пятно. Разве кого-то, подобного профессору Деннету, сделают теперь лордом-ректором?

Сделают, если его оправдают, подумала она. Возможно. Но оправдают ли?

Кира непослушными ногами дошла до своей комнаты. Закрыла за собой дверь и села на кровать.

У неё оставалось два выхода. Первый, самый простой — вести себя так, словно ничего и не произошло. Естественно: ведь что ещё она могла сделать?

А второй…

Признаться, что она была любовницей и донором профессора. Выступить в его защиту. Пойти к лорду-ректору и потребовать помощи.

Кира глубоко вздохнула, упираясь локтями в колени и опуская лицо в ладони. Что ей было делать?

Впрочем, если Протекторы лорда Хили вскроют браслет и увидят записи, они всё решат за неё. Они узнают и про её отношения с профессором, и про то, с чьей помощью он спрятал тело. И тогда…

Тогда пора будет воспользоваться их козырем. Она покажет, что всю ночь была с профессором. Мэтр Антейн покажет, что на него со спины повлиял кто-то из четверки, с которой он ужинал, чтобы заставить его отнести тело Лорейн в её запертую спальню.

И расследование примет совершенно другой оборот.

Кире пора было на занятия. Но лекции по истории магии были отменены, а остальное могло подождать. У неё и так закрывались глаза.

Но подремать ей не дали.

В дверь раздался властный стук, и Кира, спотыкаясь, в одной туфле бросилась открывать.

На пороге стоял мэтр Антейн, серьёзный и суровый.

— Кира, — без предисловий начал он, закрыв за собой дверь. — Вам двоим нужно разорвать связь.

— Мы обменялись кровью, — сами произнесли губы Киры.

Мэтр Антейн потрясённо смотрел на неё.

— С ним?! Он тебе сказал? Он знает?

На его лице отражался откровенный шок.

— Сказал — что? — осторожно уточнила Кира. — Про обмен кровью? Нет, это произошло случайно. И, да, когда руны засветились, он это заметил, так что знает.

На лице мэтра Антейна мало-помалу проступало облегчение. И одновременно — какая-то другая, сложная эмоция, которую Кира не могла понять.

— Случайно, — медленно произнёс он. — Конечно.

— На браслете профессора Деннета лежат улики, — быстро сказала Кира. — Запись, где он в моей комнате с телом Лорейн и его кинжалом у неё в груди, и запись, где мы с ним… вместе.

— Тут я уже ничего не могу сделать, — тяжело сказал лорд-ректор. — Дуайт, как я понимаю, постарался уничтожить браслет, чтобы всё не вышло наружу. Но у Агнуса хорошие маги. Очень хорошие.

— Что нам делать, чтобы его спасти? — тихо сказала Кира.

— Я умираю, — просто сказал мэтр Антейн. — Дуайт сказал тебе, да?

Кира молча кивнула.

— Это сложно, девочка. Я хочу видеть Дуайта своим преемником, но если я выдвину обвинения против лорда Крейна или лорда Хили в том, что они ужинали со мной и повлияли на мой разум, а потом заставили это забыть, они уничтожат и меня, и Дуайта, и тебя заодно, едва узнают, кто ты для него. У нас есть козырь, но нужно действовать тоньше.

— Как?

Мэтр Антейн печально покачал головой.

— Я поговорю с лордом Хили. Думаю, выход найдётся. — Он окинул Киру острым взглядом. — Отдыхай, девочка. Я предупрежу, что ты переутомилась на занятиях. Что до Дуайта, тебе также не стоит волноваться. Он вернётся скорее, чем ты думаешь.

Угу, подумала Кира. Не через двадцать лет, а через десять.

После ухода лорда-ректора она откинулась на кровать и закрыла глаза.

Ей хотелось, чтобы её проблемы решили за неё. Конечно же, хотелось. Но лорд-ректор и профессор Деннет не смогут защищать её всегда.

Пора было принимать более активную роль. В конце концов, у неё был ещё один защитник. Защитник, которому она могла помочь, и который мог помочь ей.

Кира заставила себя встать и подошла к письменному столу. Достала бумагу, конверт и свою новую личную печать. Профессор Деннет заставил её заказать печать на каникулах, утверждая, что не иметь её такому знаменитому донору, как она, совершенно немыслимо.

Синица. Обычный отпечаток синицы в круге. Не гордая корона и не хвастливый грифон. Всего лишь небольшая птица. Но почему-то Кира улыбалась, глядя на неё. Возможно, потому, что эта синица олицетворяла для неё свободу. Свободу быть собой.

Она склонилась над листом бумаги.

«Райли», — написала она. «Теперь, когда мы оба знаем то, что знаем о проклятии, которое висит над тобой, пора назначить дату. Я готова снять его, если моим магом в ритуале будешь ты».

Она подумала и дописала: «от этого будет зависеть моя жизнь и свобода».

Кира закусила губу. Написать ли ей самое важное? То, что никакого ритуала не будет, и она пошлёт всё семейство Хили к дьяволу, если профессор окажется в тюрьме? Что тот факт, что она одна способна снять проклятие с Райли — её главный и единственный козырь, и она не преминет им воспользоваться, если другого выхода у неё не останется? Что будущее профессора Деннета для неё важнее всего, даже важнее её собственной судьбы и карьеры?

Она покачала головой. Нет. Она не будет прибегать к шантажу сейчас, в письме, которое смогут использовать против неё. Но если ситуация не изменится, она скажет об этом Райли, и никакого ритуала не будет. Глаза Киры сверкнули. Её не принудит никто, даже лорд Хили.

Поэтому вместо этого она добавила: «И я получила хороший совет. Будет хорошо, если в поместье будут ждать не только целители, но и человеческие медики на случай, если с тобой, со мной или с кем-то ещё случится что-то серьёзное, и целители не справятся. Я хочу разорвать проклятие. Но ещё я хочу выжить».

— Да вы стали требовательной молодой леди, мисс Риаз, — пробормотала она, запечатывая конверт. — Боюсь, придётся вам напомнить, что такое — смиренная просьба.

Она бы сейчас с большим удовольствием смиренно попросила профессора о чём-нибудь. Раздеть её, например.

Но вместо этого она вздохнула и пошла отправлять письмо.