Глава 54

Кира проснулась с головной болью. Не сильной, но неприятной. Кажется, ей снова снилось это чёртово проклятие, серебристая нить… Серый Дом? И она разговаривала с кем-то?

«Не делай этого в одиночку».

Но как она ни пыталась, больше она ничего не могла припомнить.

Кира приподнялась на кровати и улыбнулась: профессор сдержал слово. На её коленях стоял очаровательный поднос на ножках, и с подноса самым соблазнительнейшим образом пахло свежими булочками с маслом, омлетом, сыром и кофе. Два стакана с апельсиновым соком поблёскивали в неглубоких гнёздах.

— Сегодня, — негромко объявил профессор, — вас ждёт куда более изысканная пытка, чем наши развлечения в кино. Мне даже как-то неловко вам об этом объявлять.

— Мм? — поинтересовалась Кира с набитым ртом.

— Когда-нибудь я вас за это всё-таки отшлёпаю. А пытка проста: мы побудем обычной влюблённой парой. Никаких ритуалов, никаких серьёзных разговоров, пока мы не вернёмся в Академию, и никаких, увы, наручников и плёток. Будем справляться народными средствами.

— Вроде прищепок? — не выдержала Кира, проглотив кусочек омлета.

— Мисс Риаз, вы меня шокируете. Прищепки? Добропорядочная девушка вроде вас даже слышать об этом не должна была. Но, раз уж вы спрашиваете… — Он чуть усмехнулся. — Не сегодня. А теперь доедайте и идите сюда.

Кира представить не могла, что один-единственный день безделья — без книг, без прогулок, без других занятий, — может оказаться настолько волшебным. Просто лежать на его плече, заниматься любовью, разговаривать, наслаждаться купанием, вином, едой, друг другом…

… Но, когда начало темнеть, у неё начала созревать идея. Идея настолько непристойная, что вызвала улыбку у неё на губах.

— У меня есть желание, — шепнула Кира, закидывая ногу на бедро профессора. — И я хочу исполнить его. Сейчас.

Профессор поднял бровь.

— Зная вас, мисс Риаз, я, пожалуй, даже соглашусь. И что же ваша изобретательность мне подарит?

Кира тихо засмеялась, пробегая пальцами по его обнажённой груди. Сильной, мускулистой, чуть поднимающейся и опускающейся в такт ровному дыханию. Такой родной.

— Я хочу усыпить вас прямо сейчас, — прошептала она ему на ухо. — Не сопротивляйтесь.

Профессор научил её сонным чарам среди всего остального, в конце концов. У них были очень, очень содержательные каникулы — и Кира оказалась благодарной ученицей.

А сейчас она покажет ему, насколько благодарной.

Как жаль, что тут нет ни цепей, ни подземелий, подумала она. Но и кровать вполне сойдёт, не так ли?

Едва заметный кивок, и Кира потянулась, чтобы его поцеловать. Встретить ждущие губы, горячий рот, почувствовать, как тонкие сильные пальцы пробегают по позвоночнику…

… Но вместо того, чтобы отдаться поцелую, Кира на миг оторвалась от губ профессора, и едва слышно прошептала короткую формулу.

Руки, обхватившие её, медленно разжались. Профессор закрыл глаза.

Кира торжествующе улыбнулась, глядя на свою беспомощную жертву. Не пропуская ни расстёгнутой рубашки, ни тёмной дорожки волос, ведущей от пупка вниз, ни безжалостно смятых брюк, ни расслабленного выражения на лице. Такого непохожего на его обычную насмешку или холодную отстранённость.

Она любила его — такого. Любого.

Но пришла пора для страшной и ужасной мести, ехидно подумала Кира. Ведь ей нужно удивить его, когда он проснётся.

Лёгкими быстрыми движениями она принялась его раздевать. Кира знала, что он не почувствует её поцелуев, но губы сами касались обнажённого плеча, груди, живота. Она провела пальцем по его щеке, обрисовывая высокую скулу.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я так тебя люблю, Дуайт. И во имя этой любви я собираюсь над тобой злостно надругаться. Тебе понравится.

Оставив его совершенно без одежды, Кира аккуратно сложила всё у кровати, и принялась разыскивать верёвки.

Она совершенно не умела вязать узлы; помнила лишь, что под верёвку нужно было просовывать два пальца, чтобы не перекрыть сосуды. Но сонные чары, наложенные ею на профессора, были совсем слабенькими, под стать адептке второго года, и нужно было торопиться.

Десять минут спустя всё было готово.

Кира торжествующе улыбнулась, глядя на голого и распятого мужчину на кровати. Это, конечно, был не ритуальный круг на полу в подземельях, но зрелище всё равно получилось фантастическое.

И невероятно возбуждающее.

Кира провела руками по своей обнажённой груди. Спустилась к животу. Ей томительно хотелось разбудить профессора и заняться с ним любовью прямо сейчас, но…

Нет. О нет. Он измывался над ней, влажной и жаждущей, достаточно, и теперь настала её очередь.

Кира вернулась к шкафу, где лежала сумка с вещами. Кажется, профессор положил туда и её любимую сорочку. Прозрачную, не скрывающую ничего… и спускающуюся до пят. Он будет видеть всё — но задрать тонкую ткань не сможет.

Идеальная пытка.

— Вся власть у меня, — прошептала Кира. — Вы попались, профессор Деннет.

И, наконец, завершающий штрих.

Кира подошла к холодильнику и достала оттуда свежую порцию шоколадного мороженого. Время было побыть сладкоежкой.

Вернувшись с изящной прозрачной вазочкой, она с лёгкой улыбкой уселась рядом с обнажённым и привязанным профессором.

И с губ её слетела вторая формула.

— Просыпайтесь, — негромко позвала Кира. — А то я ведь могу достать ваш ремень, знаете ли. У вас очень аппетитные ягодицы.

Ресницы профессора дрогнули.

— И как же, — негромко спросил он, — вы собираетесь до них дотянуться? Вы привязали меня лицом вверх, мисс Риаз. А обнажённые лорды-ректоры Академии не очень-то собираются терпеть, пока их отвязывают и привязывают заново.

— Вы пока ещё не лорд-ректор, — заметила Кира.

— И не так уж надёжно связан, — в тон ей ответил профессор. — Вы ещё не передумали приступать к страшным пыткам?

Вместо ответа Кира оседлала его бёдра, и у него вырвался резкий вздох. Полупрозрачная сорочка натянулась на её груди, коснулась острых и напряжённых сосков, и Кира с удовлетворением заметила, как глаза профессора потемнели от желания, а дыхание сделалось неровным.

— Сейчас, — прошептала Кира, наклоняясь к нему с вазочкой мороженого, — я хочу свой десерт.

Она вложила крошечный кусочек между его губ и поцеловала его.

Его тело напряглось, как натянутая струна. Кира целовала его, с замиранием сердца ожидая, что верёвки вот-вот порвутся, но они выдержали. Или же он позволил им выдержать.

— Знали бы вы, мисс Риаз, кого вы столь опрометчиво связали, — прошептал он в её рот, когда они наконец оторвались друг от друга. — Впрочем, я буду милосерден.

Кира задумчиво оглядела его обнажённую грудь. И медленно, смакуя каждое движение, начала покрывать его соски мороженым, ловя каждое движение сильных мускулов, каждый замирающий вздох.

— Вы ведь мне страшно отомстите? — прошептала она. — Я хочу на это надеяться.

Короткая усмешка.

— Ну, если никто не увидит моего унижения…

Кира вдруг вспомнила, как он заставил её встать на колени перед ним, когда дверь в её комнату была не просто незаперта — приоткрыта.

И на её губы выплыла очень холодная улыбка.

Она слизнула несколько капель мороженого из его пупка. И выпрямилась, с удовлетворением заметив, как его взгляд скользнул по её обнажённому телу, открытому и доступному под сорочкой.

— Я сейчас.

Профессор ничего не сказал, провожая его взглядом. А Кира…

… Подошла к дверям и распахнула их настежь. Все двери, включая дверь номера, откуда прекрасно просматривались и верёвки, и нагое тело профессора на кровати.

— Вот будет скандал, — промурлыкала Кира, возвращаясь в спальню. — Возможно, вам даже придётся стирать кому-то память.

Лицо профессора совершенно не изменилось. Невозмутимое, спокойное, почти равнодушное.

Но жадный взгляд, которым он окинул её бёдра, скрыть ему не удалось.

Кира провела руками по сорочке, от груди до низа живота.

— Хотите её снять? Сорвать? Может быть, задрать до пупка, а потом скинуть через плечи? Или разодрать на лоскуты?

— Да, — хрипло сказал он. — Да, да и да.

Кира тихо засмеялась.

— А не получится.

Профессор покачал головой.

— Пожалуй, этот первый эксперимент, когда я вручаю вам всю власть, рискует оказаться и последним, мисс Риаз. Моё терпение не безгранично.

Кира вскарабкалась на постель. Провела пальцами по растаявшему шоколадному мороженому на груди, и коснулась указательным пальцем губ профессора.

— Я хочу, — прошептала она, — чтобы вы страдали, как страдала я. Один раз, сегодня. Разве это несправедливо?

Вместо ответа он медленно, чувственно провёл кончиком языка по её пальцу, и у Киры перехватило дыхание.

— Ешьте своё мороженое, мисс Риаз. Потом такого случая может и не представиться.

Кира послушно приникла к его груди. Дьявол, она всё ещё выполняла его распоряжения. Всё ещё.

Может быть, и это было его фантазией, которую он заронил в неё когда-то? А она вспомнила только сейчас?

Второго раза насладиться властью у неё не будет, поняла она. Значит, надо воспользоваться шансом полностью. Так, чтобы профессор запомнил этот вечер надолго.

Её язык выделывал вензеля у него на груди в такт его прерывистому дыханию. Шоколадное мороженое во рту, горячая кожа под пальцами, тонкая ткань сорочки и горячая влага между ног…

… И опасность, что их вот-вот застанут, увидят через открытую дверь.

Впрочем, осталось совсем недолго.

Кира вобрала губами в рот последний кусочек мороженого.

— Когда-нибудь, — прошептала она, — я накрою мороженым совершенно другую часть вашего тела и устрою вам праздник. Но пока вы его не заслужили.

По его губам скользнула улыбка.

— Да ну, мисс Риаз? Чего же тогда заслужил этим вечером скромный профессор?

Кира скользнула взглядом по его напряжённым бёдрам, по плоскому животу, по явному и твёрдому возбуждению. И медленно улыбнулась.

— Вот этого.

Она сорвала с себя сорочку одним быстрым движением, отрепетированным многажды в собственной спальне. Кира хотела поразить его — и у неё получилось.

— Не медлите же, — хрипло сказал профессор. — Иначе я отправлю вас на переэкзаменовку столько раз, что вам придётся остаться в Академии на всю жизнь.

Кира наклонилась к нему, накрывая длинными волосами его плечи.

— В таком случае, — прошептала она, — я сделаю всё, чтобы так и случилось.

И медленно, дразняще медленно опустилась на него, раскрывая бёдра, предлагая себя ему, вбирая в себя. Он был в ней, глубоко и горячо, вот только в этот раз хозяйкой и госпожой положения была она.

А потом всё изменилось.

Его бёдра подались ей навстречу, и Кира не успела заметить, как хозяином положения стал уже он, властно нанизывая её на себя. Она ахнула, открываясь новым ощущениям, возбуждаясь всё больше с каждым толчком.

Её мужчина был обнажён, распят и связан, и всё же она была его. Принадлежала ему. И не могло быть никак иначе.

Кира опустилась ему на грудь, обняв, прижавшись. Отдаваясь.

— Я ваша, — прошептала она. — Возьмите меня.

Она услышала лёгкую, почти неслышную вязь сложной магической формулы.

И он обхватил её — лёгкую, воздушную, обнажённую. Конечно же, поняла Кира, он в любую секунду мог освободиться, просто не хотел это делать.

Потому что желал доставить ей удовольствие.

Короткий перекат — и Кира, задыхаясь, оказалась распятой под ним.

— Так вам больше нравится? — прошептал он, нависая над ней.

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста… не наказывайте меня.

Он коснулся её губ в ответ.

— У нас ведь свидание. День, когда исполняются мечты. И сейчас, — он развёл в стороны её согнутые колени, — сбывается ваша и моя.

Толчки в ней сделались резче, быстрее, и Кира застонала, чувствуя, что уплывает, растворяется… что дверь в номер всё ещё распахнута настежь, но ей всё равно, ей нужно лишь получить свою благословленную разрядку, отдать ему себя и взорваться золотыми искрами в ответ. Всё её тело звенело от напряжения, бёдра дрожали, в горле пересохло… но превыше всего было знание, что она отдавалась своему мужчине — и была счастлива.

Она протянула руку, касаясь его щеки.

— Я ваша Кира, — прошептала она. — Назовите меня по имени.

— Не раньше, чем тропические острова замёрзнут… мисс Риаз, — последовал задыхающийся ответ.

Его рука легла ей на горло и чуть сжалась, не перекрывая дыхания. И этот простой жест заставил Киру перелиться через грань.

Она слабо застонала, обмякая на подушках и чувствуя, как по телу проходят волны сладких судорог. А секунду спустя профессор опустился рядом с ней, сжав её руку.

— Вы назвали меня Кирой, — проговорила она. — Тогда, во сне, когда подарили мне бриллиантовую подвеску.

— Да ну? — лениво отозвался его голос. — Я такого не помню.

— А в ритуале, когда вы меня вытаскивали?

Его рука сжала её пальцы.

— Не напоминайте мне о нём. Не сейчас.

— Тогда выплатите мне дань. Назовите по имени.

— Маленькая шантажистка, — пробормотал профессор, закрывая глаза. — Кира Риаз, самая развращённая адептка Академии. Вам достаточно?

Кира хмыкнула.

— Сойдёт.

Профессор покачал головой.

— Не будь у нас сейчас свидания… — Он обнял её, зарываясь в её волосы. — Вы бы отведали ремня, мисс Риаз. Как жаль, что на мои лекции не ходят в коротких юбках. Я заставил бы вас не надевать белья весь семестр, и любовался бы вашими прелестями с кафедры. Уверен, зрелище вышло бы вдохновляющее.

Он поцеловал её в висок.

— Но время вставать и одеваться. Академия ждёт.

Кира вздрогнула.

Академия. Её договор с Райли. Угрозы лорда Хили. Смертельная опасность, грозящая профессору Деннету.

Она открыла рот — и поймала предостерегающий взгляд.

Нет, говорил он. Не сегодня. Не этой ночью.

— Пообещайте мне, — негромко и настойчиво произнесла Кира. — Пообещайте, что после нашего свидания вы расскажете мне всё. И мы придумаем, что делать с лордом Хили и как поступить, чтобы нас не поймали.

Профессор покачал головой.

— Мы узнали друг о друге так много в эти два дня, — негромко произнёс он. — Но не это, мисс Риаз. Не это. И уж тем более я не подставлю вас под смертную казнь за попытку навредить главе Протектората.

— И не раскроете ваших тайн, — прошептала Кира.

— И не буду использовать вас вслепую, — согласился профессор. — Слава подлого соблазнителя мне, безусловно, импонирует, но не настолько.

Он встал.

— Вы не узнаете обо мне главного, мисс Риаз. Я не допущу.

Кира посмотрела на него снизу вверх.

— Я уже узнала о вас самое главное, — прошептала она. — Нам может быть хорошо вместе. Просто так.

Она вдруг вздрогнула.

… Холодное лицо Рональда Вейера, глядящее на экран телефона…

… Лицо человека, который готов был убить без колебаний. Убить не только лорда Хили — любого боевого мага, мужчину или женщину, который встал бы на его пути.

Профессор не был Рональдом Вейером. Пока не был. Это была лишь игра света и теней, лишь эмоция, которая напомнила Кире о прошлом.

Но Рональд Вейер был там, глубоко внутри, а внутри его самого — кто знает, что таилось там, за маской победителя кубка Академии по дуэлям? Был ли он всего лишь искусным убийцей и знатоком унижения, подчинения и боли — или кем-то большим? Кем-то, от кого отшатнулась бы даже Кира?

Она не знала. Не хотела знать.

Но у неё было чувство, словно это знание было совсем близко. И ей осталась последняя ступень, чтобы войти на зиккурат и обрести его.