Глава 3

Юмина

— А тебе? — вдруг чуть не зарычал на меня наставник, — тебе ясно, Юмина? Никаких… отношений с однокурсниками, выходящих за рамки учебного процесса.

Я спешно покивала.

У Айрона были сложные отношения с хвостатыми ёкаями. Но те из них, что являлись в Храм, были по большей части доброжелательны. С правителями Йомнара — царства ёкаев — у Храма Безупречных был мир. Можно даже сказать, что отношения доброжелательные… но сам это понятие не особо вязалось с моим холодным наставником.

Айрон и, как я слышала, все Безупречные — скорее молчаливые одиночки, в то время как Высшие ёкаи с их хвостами (которые немного себе на уме) — полная противоположность Безупречных по поведению и темпераменту. Сколько раз Храм посещали делегации Высших ёкаев… столько раз и приходилось в Храме делать ремонт. Битые стены, снятые с петель врата, скол на главном алтаре, насколько мне известно, тоже оствил кто-то из высших ёкаев… как-то так. Вот такая была у них «дружба».

И как только речь заходила об условном противостоянии с высшими хвостатыми ёкаями, наставник Айрон становился раздражителен… в смыслеещё раздражительнее, чем обычно.

И однако же в гневе его речь скорее замедлялась, а звук голоса делался холоднее. Но это пугало даже сильнее.

* * *

Главная зала была вроде амфитеатра. На «трибунах» сидели адепты в форменных кимоно.

А внизу — на её «сцене» — расселись за длинным столом профессора.

За трибуной — возвышении в центре преподавательского стола замер ректор.

— Новый устав, — начал он без приветствия, — вы получите до заката. В течение следующих семи дней вы будете сдавать экзамены на знание различных его параграфов. За особенно нерадивыми адептами я пригляжу лично. Методичность и дисциплина. Порядок и взаимоуважение друг к другу. А также почтение к Ректору. Вот ваш новый курс. Извольте ему следовать. Иначе… пожалеете.

…Айрон говорил.

Если слушать только звук голоса и не вникать в смысл слов, то это всё звучало очень красиво и эффектно. Но если вникать… студенческая жизнь грозила стать чем-то очень скучным и морально тяжёлым. Я более менее знала всё, что он скажет.

Кажется, могла предугадать каждое следующее слово и его интонацию.

И мне они где-то глубоко в душе нравились…

Я любила порядок, который он везде наводил. Однако — самая капелька буйства жизни и красок — не повредит.

Капелька хаоса.

Потому и были натянутые отношения с высшими хвостатыми ёкаями — это не капелька, а целая бадья хаоса со щёлкающим хвостом. Они эмоциональные, взрывные, легко срываются в драку… очевидно, именно этим высшие хвостатые ёкаи и раздражали Безупречных — холодных и продуманных.

Огонь и лёд.

Кто-то подсел ко мне, сдвинув боком. Горячим даже через ткань кимоно. Получилась, что я невольно проехалась по скамье вбок, потеснённая непрошенным соседом. Ну ничего себе, нагло, вообще-то!

— Что ты… — начала было я, — ой…

— Мы не познакомились как следует, красавица. Я Эвирей, — оскалился в улыбке хвостатый ёкай, — я слышал, ты только приехала, но уже избила какую-то человечку. Правда, я был тогда в аудитории и сам не видел… Но я всегда не прочь хорошей драки… В мужском крыле у нас такое постоянно. Не думал, что девушки могут устроить подобное в общем коридоре! Шикарно…

Я улыбнулась ёкаю, но по скамье чуть дальше от него всё же отодвинулась. А то он прижимался ко мне половиной тела.

— Ты правда младший принц Йомнара? — осторожно спросила я.

Я гостила в Йомнаре как-то. Недолго. Но во дворце Эверея не видела. Хотя… если он и правда из той семьи — я знаю двух его старших братьев. Да и в храм они заезжали, чтобы сыграть свои свадьбы. В общем, фамильное сходство с братьями в чертах Эверея, пожалуй, читалось.

— Я не принц, а атан. Так у нас говорят. Младший атан. Но это примерно как принц у людей, да. Не стесняйся, — подмигнул мне золотым глазом ёкай, — после женитьбы двух моих братьев на человечках, у нас в Йомнаре предрассудки о людях запрещены на законодательном уровне.

Про предрассудки это, конечно, хорошо.

А вот то, что ёкай ко мне ещё немного пододвинулся — почему-то насторожило.

Лишь бы не схватил своим вездесущим мощным хвостом, лишь бы не…

— Адептка Юмина. Адепт Эвирей! Встать.

Голос ректора ударил по вискам.

Я подчинилась.

Эвирей лениво — с видом будто делает всем одолжение — но тоже выполнил приказ.

Лицо Айрона пугало. По нейтральному выражению, которое он изобразил — я без труда читала ярость. Всё же я давно его знала.

— Что обсуждаете, адепты? С нами не поделитесь? Что-то более интересное, чем новый устав?

Я отрицательно замотала головой

— Юмина быстро пересела за первый ряд, — процедил Ректор.

Я спешно принялась исполнять приказ. Ёкай Эвирей попытался было пойти со мной.

— Адепт Эвирей остаётся на прежнем месте, — чуть ли не прошипел наставник.

Пока я шла под пристальным взглядом всей огромной аудитории, полной адептов и профессуры, сделала ещё одно открытие. Больше половины девушек-адепток пялились на Ректора, подперев кулачками подбородки с совершенно осоловелыми влюблённым глазами.

Я даже услышала несколько восхищённых вздохов, а кто-то и вовсе томно протянул: «какой мужчина…»

И руки мои невольно сжались в кулаки.

Потому что… ох, ну потому что Айрон — Великий Безупречный! Что за неуважение?!

Но наставник Айрон, кажется, не замечал этого внимания.

Или, что вероятнее, ему было на него плевать.

Он не рассматривал людей в «романтическом» смысле…

Куда важнее Айрону было, чтобы всё происходило «по правилам». Поэтому он не сводил с меня глаз, пока я спускалась на первый ряд. Удостоверившись, что я заняла свободное место, он окинул острым взглядом весь зал. Голос наставника вновь заполнил пространство:

— Даже несколько часов в академии убедили меня, что тут мало кто понимает слово «дисциплина». Но теперь, когда Ректором этого заведения стал я, всё изменится. Для решения проблемы я предприму несколько необходимых мер, и первая из них…

В зале повисла тишина. Казалось, даже парящие магические огоньки замерли в ожидании.

— … комендантский час с десяти вечера, — произнёс Айрон. — Все, кто будут замечены после этого времени вне своих комнат, получат суровое наказание с дальнейшим очень вероятным отчислением.

В зале послышался приглушённый гул.

Большинство студентов, особенно на первых рядах, сидели, заледенев от ужаса перед грозным Небожителем. Но на задних скамьях трибуны, слева от меня, крепкие юноши-адепты однозначно загомонили, выражая открытое недовольство.

— Да, вы правы, — согласился вдруг Айрон, — «с десяти» поздновато. Значит, с девяти. Или вы чем-то недовольны, уважаемые учащиеся? Я, как вы уже явно догадались, открыт для конструктивной дискуссии.

Под конец речи голос Наставника звучал особенно холодно, но вместе с тем вкрадчиво. Почти зловеще. Представляю, каково было адептам, что не были к нему привычны в отличие от меня. Бррр.

Взгляды всех в зале устремились на группу недовольных.

Те тоже замолкли, но их позы стали угрюмыми.

— Что ж, я не тиран. Давайте обсудим. Кто из вас не согласен с новым распорядком? — голос Айрона звучал почти ласково. — Встаньте.

Ох, Небожители, я знала, что это ловушка! Но студенты, незнакомые с коварными методами моего наставника, клюнули. Те самые пятеро юношей на левой трибуне с вызовом поднялись со своих мест.

Айрон медленно окинул их взглядом своих бездонных чёрных глаз, и на его губах обозначилась холодная усмешка.

— Отлично. После собрания зайдёте в мой кабинет. Заберёте документы. Дома вас уже заждались.

Воздух в зале сгустился. Лица вставших парней побелели.

— Или, всё же вы согласны учиться по новым правилам?

Как по команде, все пятеро опустились обратно на скамьи. Никто не хотел вылететь из Академии.

— Прекрасно, что мы поняли друг друга. У кого-то остались вопросы?

Я ощутила разошедшуюся по залу ледяную волну. Это Айрон дополнил слова ментальным импульсом, от которого у каждого в зале волоски на шее должны были встать дыбом. Таинственная сила Небожителя поражала… и пугала до инстинктивной паники. А уж с непривычки и вовсе можно впасть в оцепенение… часа на три!

Сотни голов опустились, студенты уставились в пол, на свои руки, куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами с Айроном.

И в этой гробовой тишине из-за моей спины, откуда-то с заднего ряда раздался наглый голос.

— У меня вопрос!

Я бегло взглянула через плечо. Это был Эвирей. Он лениво помахивал своим иссиня-чёрным хвостом.

Айрон скептически закатил глаза, а затем холодно взглянул на молодого ёкая.

— Какой?

— А пороть будете? — невозмутимо осведомился Эвирей.

Раздражение перекосило идеальные черты Айрона.

— Я не осуждаю ваши оригинальные предпочтения, ёкай Эвирей из Йомнара, — процедил наставник, — и, хотя ваш запрос получить плетей любопытен с научных позиций, оставьте это для Йомнара. Здесь вы порки не дождётесь. И уговоры не помогут. И да, — он снова окинул взглядом зал, — ещё одно правило. Оно всегда было, но на тот случай, если вдруг случилась массовая потеря памяти. Никаких половых сношений между студентами на территории Академии. А для вас, адепт Эвирей, отдельно подчеркну: двор Академии тоже относится к этой территории. Как и уборные, кладовые, пристройки хозяйственного назначения. Как и сады, огороды и подлесок.

Я снова покосилась на студентов.

На этот раз никто не смел возражать.

— Да, и на сегодня занятия отменены. Учите устав. Завтра получите новое расписание. Теперь извольте покинуть помещение и разойдитесь по комнатам.

Не дав никому опомниться, Айрон сошел со своей трибуны-возвышения и стремительно двинулся по проходу между вросших в скамьи адептов к главному выходу. Только его ректорское кимоно развевалось чёрным крылом.

Несколько мгновений царила тишина, а затем зал взорвался громом голосов, стуком скамеек и топотом ног.

Я медленно поднялась с места. Двинулась к выходу. Пока я пыталась осмыслить всё произошедшее, мимо меня прошла Лаиса.

Её нос был покрасневший и опухший, что забавно смотрелось на её высокомерном аристократическом лице. Она бросила на меня уничижительный взгляд.

— Вот из-за кого ввели эти бездновы правила, — громко и язвительно сказала Лаиса своей подруге. — Верно, таких бешеных как новенькая надо под присмотром держать.

И, не дожидаясь ответа прошла к выходу, по пути задев плечом голубоволосую девушку с рожками.

Ахнув та уронила на пол стопку свитков. Лаиса, даже не оглянувшись, пошла дальше, высоко задрав подбородок.

Возмущение сдавило грудь. Да как она смеет!

Первый порыв был броситься за наглой студенткой, но со всех сторон напирали другие адепты, рискуя затоптать тетради девочки с рожками. Поэтому я присела, чтобы помочь ей собрать рассыпанные вещи.

— Спасибо за помощь, — тихо сказала та, подняв на меня свои лазурные глаза. — Сейчас и тогда… в коридоре.

— Не за что, — улыбнувшись, я протянула ей подобранный свиток. — Меня Юмина зовут.

— А меня Асель, — она робко улыбнулась, принимая вещи. — Но… — тут её улыбка померкла, — не дружи со мной. Пожалуйста. Иначе тоже станешь изгоем.

— Не переживай. Мне такое не страшно.

— Нет… — она покачала головой. — Ты не понимаешь…

— Что я не понимаю?

Асель как будто пугливо огляделась. А потом наклонилась ко мне и сказала так тихо, что её шёпот был едва слышен.

— Я просто… не хочу, чтобы с тобой что-то случилось…

…что?

О чём она?

Моё сердце подпрыгнуло и забилось быстрее. Может, она о пропавших студентах? Вот она, ниточка!

— Асель, — прошептала я, стараясь не спугнуть девочку, — что ты имеешь в виду?

— … — Но она лишь испуганно замотала головой, её пальцы сжали тетради так, что помялись листы.

— Расскажи пожалуйста, — попросила я.

Она явно сомневалась, но в конце концов выдохнула, бросая ещё один панический взгляд по сторонам:

— Не здесь. Но если хочешь… Может… у меня? В моей комнате?

— Да! Давай, — без колебаний согласилась я.