Глава 41 · Эви

И снова они остались без единой зацепки.

Домой ехали в молчаливой, серьёзной атмосфере. У Эви болели мышцы живота от верховой езды и зудели стёртые бёдра, но она не обращала на это внимания. Удивительно, как физические неудобства отступают перед более серьёзными проблемами. Мысли её были далеко-далеко, и плохие новости, которые принесли Татьянна и Клэр, не помогали.

– В таверне сказали, что заклинательницу никто не видел уже одиннадцать лет, – невозмутимо поведала Татьянна, перебрасывая косу через плечо.

Босс крепко сжимал поводья своего чёрного жеребца, весь собранный, подтянутый – кажется, он изо всех сил старался не смотреть на Эви. И хорошо, она тоже предпочла бы больше никогда не встречаться с ним взглядом.

– Крайне бесполезно, – буркнул Злодей. – Больше ничего не узнали?

Клэр тоже вела себя несколько странно, как и её брат, – спина прямая, как палка, глаза избегают взгляда Татьянны.

– Заклинательница теперь в южном королевстве, Тристан. Король с королевой бросили её в темницу за убийство наследного принца.

Все трое обменялись жгучими тревожными взглядами. Даже Кингсли, обычно такой милый и невинный, выглядел… беспокойным. Эви что-то упускала, а после этого немого обмена взглядами вовсе чувствовала себя посторонней.

Татьянна, кажется, заметила, как Эви насупилась, потому что подхватила фразу Клэр, глядя на Эви, чтобы включить её в беседу. Как мило.

– В любом случае, трактирщик упомянул, что есть ещё дочка заклинательницы. Когда они с матерью жили в деревне Сердца, она была совсем девочкой, но теперь выросла, ей лет двадцать. Такой дар обычно передаётся по наследству.

Кингсли оживился, посмотрел на Татьянну.

Тристан покачал головой.

– У нас нет времени болтаться по южному королевству. Нужна идея получше.

Татьянна быстро кивнула:

– Да, сэр. Мы поищем.

Они поехали дальше молча, но Эви никак не могла отвести взгляда от Кингсли, который, если можно так выразиться, выглядел несколько опечаленным.

Когда они добрались до замка, уже стемнело. Татьянна и Клэр решили с утра заняться растущей проблемой с завесой, а остальные собрались на кухне, чтобы обсудить дальнейшие шаги по поиску Нуры. Босс накинул рубашку – увы! – а сама Эви надела удобные туфли на каблуках, чтобы быть повыше, и тёплое красное платье – она до сих пор не отогрелась после купания в холодной воде и всех этих открытий.

Она вошла в уютную кухню, улыбнувшись своему любимому окошку, и аромат свежего хрустящего пирога слегка развеял её тоску. Блэйд, замерший рядом с Гидеоном, отсалютовал ей кружкой бодрящего зелья. Гидеон прихлёбывал напиток и морщился.

– Ты привыкнешь, – заверила его Бекки и залпом осушила чашку. Гидеон посмотрел на неё так, будто у неё отросло несколько голов. А Блэйд уставился на самого Гидеона так, будто оторвал бы ему единственную. Что-то новенькое…

– Ты вернулась! Чудесно! Как раз к пирогу, – воскликнул Эдвин, оборачиваясь к ним.

На синей голове чудом держался поварской колпак, а маленькие очки слегка запотели от жара печи. На щеках играл тёмно-фиолетовый румянец. Эдвин уставил стол тарелками с сочным яблочным пирогом.

– Добро пожаловать домой, герои-победители! – ухмыльнулся Гидеон. Он провёл в замке меньше недели, а уже чувствовал себя как дома, даже чересчур вольготно. Но, заметив сердитый взгляд босса, Гидеон увял. – Или… злодеи-победители? Ладно, помолчу, пожалуй.

– Слава богам, – буркнул Злодей, взял стул и махнул Эви: – Сэйдж, присаживайся.

Её щёки сравнялись цветом с платьем, и она села, понимая, что вся кухня внимательно наблюдает за ними. Они не знали и не могли знать, что произошло между Эви и боссом, когда вокруг поднималась вода… Не знали же?

«Поцелуй меня, пожалуйста».

Захотелось зажать уши и завопить.

От плиты повернулась Лисса и похвалила мечтательным тоном:

– Он такой джентльмен!

Блэйд, который пил зелье в углу, прыснул и буркнул себе под нос:

– Ага, когда бошки не отрывает и глаза не выдавливает.

И разумеется, Лисса услышала это, потому что десятилетки никогда не слышат того, что им полагается, зато вещи, которые им не следовало бы, – всегда.

– Я видела глаз в коридоре! Здоровенный! – воскликнула Лисса, подскакивая на месте. Эдвин плюхнул ей на голову маленький колпак.

– О нет, – поморщился Блэйд.

– Лисса! Нам ещё булочки с корицей делать, – жизнерадостно сказал Эдвин, подмигивая Эви, и та одними губами поблагодарила его за то, что отвлёк сестру.

– Карта не менялась, сэр? – спросила Эви, осторожно достала из кармана бархатный мешочек и сунула внутрь два пальца.

Злодей с недовольным лицом выскочил из кухни и вернулся, таща за собой плиту – большую карту, которая раньше была его столом. Она больше не светилась и никуда не указывала.

– Боюсь, звёздная пыль иссякла.

Эви наткнулась пальцами на что-то холодное и твёрдое в мешочке. Нахмурилась, подняла глаза.

– Она может иссякнуть?

Злодей сдвинул бесполезную плиту на угол стола.

– Очевидно, да. У нас ещё осталась щепотка. Можем рискнуть и использовать – может быть, что-то покажет.

Вещь внутри мешочка была острой с одной стороны, с рельефной поверхностью, и Эви с замирающим сердцем высыпала всё из мешочка на ладонь.

Подошла Бекки, непонимающе посмотрела.

– Что это?

– Это от мамы.

На ладони Эви лежал большой отломанный угол золотой рамы. Очень красивый, с завитками, по которым Эви водила в детстве пальцем… Она торопливо перевернула его и замерла, прочитав надпись, выгравированную на задней стороне.

Имущество семьи Сэйдж

Подошёл Гидеон и чуть не выронил кружку.

– Я помню это.

Злодей навострил уши:

– Да?

Гидеон протянул руку к Эви:

– Эва, дай-ка мне.

Она облизнула губы и положила золотой кусок в протянутую ладонь. А пока Гидеон рассматривал его, отвязала свиток. Прочитала его и прижала пальцы к губам. «Найди меня тут, хасибси. Со мной всё будет хорошо. Я с другом».

Эви нахмурила брови, потёрла щёку.

– Она с другом? – Эви подняла взгляд на брата. – Гидеон?

– Это рама от картины у нас дома, Эва. У папы была куча таких рам, помнишь? Он заказывал их у торговца на день рождения мамы, для её коллекции картин.

Слова вызвали к жизни воспоминание из глубин мозга, которое будто хранилось там в законсервированном виде. Мама любила картины – портреты и пейзажи, изображения людей и мест, которые что-то значили для неё, но когда она исчезла, папа почти всё убрал в чулан. Сказал, что не может на них смотреть, но теперь Эви задумалась, может, он руководствовался не столько романтическими чувствами, сколько голым расчётом. И вот так всегда, поняла она. Стоит только кому-нибудь оказаться хуже, чем ты думала, и приходится разбираться, а было ли в них хоть что-нибудь истинное, хорошее.

– Хочешь сказать, она всё это время могла жить в нашей деревне? С торговцем? Они дружили?

Гидеон пожал плечами и отдал ей кусок рамы.

– Всё возможно, если так говорится в записке.

– Тогда нужно срочно найти того торговца! Пойдём в деревню и спросим… – Эви вскочила, но тяжёлая рука босса на плече остановила её, усадила обратно на стул.

– Сэйдж, ты никуда не идёшь. Тебя разыскивают, чему ты, кстати, так радовалась. Если пойдёшь по деревне со своими вопросами, тебя арестуют и бросят в тюрьму.

Когда Эви говорили, что ей делать, а чего не делать, ей сразу хотелось поступить назло. Даже если мысль была дельная, даже если он был прав.

– Я незаметно, – возразила она, упрямо выпятив подбородок, встала со стула и скинула его руку с плеча.

– Ты незаметная, как таран, – съехидничал Злодей и стиснул зубы.

Гидеон поморщился, Блэйд сделал большой шаг назад. Лисса и Эдвин, кажется, демонстративно не обращали внимания – они месили тесто.

Эви не могла позволить ему отстранить её от расследования, выставить прочь, когда они подобрались так близко. Пусть он чёрным по белому отверг её в камере, но сейчас такое не пройдёт. Здесь речь шла о работе.

– Сэр, молю вас, проявите благоразумие. Не отстраняйте меня. – В словах, в изгибе брови, в красных губах крылось предупреждение. Все эти знаки говорили о том, что внутри неё ядом бурлит гнев.

Злодей беззаботно усмехнулся, и ей захотелось врезать ему по самодовольной роже.

– Да ладно, Сэйдж. Не опускайся до мольбы.

Ахнув, Эви подалась назад.

Гидеон хлопнул ладонью по лбу, а Блэйд отошёл ещё подальше, будто от пламени.

Кингсли запрыгнул на стол с табличкой: «ТРЕВОГА».

Эви так потрясло это оскорбление, что она не сразу нашлась с ответом, просто раскрыла рот, но слова не шли. Было очень обидно, что он с такой готовностью воспользовался её деликатной просьбой, высказанной в ожидании смерти. Ему даже хватило наглости озадаченно нахмуриться, увидев обиду на её лице, мало того, он изобразил удивление, а потом округлил глаза и махнул рукой.

– Сэйдж, нет, я совсем не то…

– Мне плевать, что вы там имели в виду. В том подвале ваши идеи чуть не убили нас обоих; прислушиваться к ним теперь я не собираюсь. Я иду в деревню. – У неё билась жилка на лбу, стучало в висках. Щёки полыхали, глаза сощурились.

Злодей быстро взял себя в руки, скептически хохотнул.

– Нет, не идёшь. Я пойду один и разузнаю, что смогу.

Эви с досадой застонала.

– Вас тоже разыскивают! Вас тут же схватят!

– Нет, не схватят, Сэйдж. – Он скрестил на груди руки. – У меня смертельный магический дар. Любой, кто узнает меня под капюшоном, моментально окажется на земле.

– Я иду! – закричала она, уже не пытаясь держать себя в руках.

Злодей гневно посмотрел на неё, его тоже трясло.

– Нет, не идёшь! Слишком опасно!

– Вы не можете приказывать мне, что делать!

Он яростно всплеснул руками.

– Я твой начальник! Вообще-то могу! – Он обернулся к Бекки. – Так, миз Эрринг?

Бекки была уже в дверях и лишь махнула рукой:

– Не-а, я в это не полезу. Пока!

Босс нахмурился, обернулся к Эви, чуть успокоившись.

– Ты остаёшься здесь. Ты… Ты там не нужна. Это окончательное решение.

Даже если бы он залепил ей пощёчину, было бы не так больно. Весь смысл её жизни состоял в том, чтобы быть нужной, в этом она видела свою ценность; это была шаткая основа её мироздания. Она была его ассистенткой. Сказав, что она не нужна, он отнял у неё цель. Это было жестоко, и он это знал.

«Он же Злодей, Эви».

Это напоминание вовсе не успокаивало. Кое-как уняв дрожь, она опасно улыбнулась. Босс сглотнул, Кингсли поднял табличку: «БЕГИ».

– Что ж, как пожелаете, мистер Маверин. – Она театрально присела в реверансе. – Если я могу помочь с чем-то ещё, сообщите, пожалуйста.

Босс насторожился, услышав официальное обращение по фамилии.

– Эви… Пойми, прошу тебя…

Она вскинула взгляд, глаза опасно сверкнули.

– Как ваша ассистентка я всё прекрасно понимаю, сэр. Даже не сомневайтесь.

Она выплыла из комнаты и услышала, как Блэйд окликает её:

– Эви, подожди!

Обернувшись, она бросила:

– Чего тебе?

И тут же пожалела об этом. Она злилась не на Блэйда. Эви тяжело вздохнула.

– Прости, Блэйд, из меня плохой собеседник, когда я расстроена. Я просто… А он…

Блэйд улыбнулся, ласково взял её под локоть.

– В подвале сидят два зверя с похожими чувствами. Пойдём-ка поздороваемся. Тебе полегчает.

Вряд ли, но Эви всё равно покорно двинулась за ним.

Оба гивра выглядели довольными. Блэйд только что покормил их, и самец – прекрасный, разноцветный – свернулся вокруг самки, защищая её, когда Эви подошла к решётке, широко им улыбаясь. Она тихо задумалась, почему в груди так больно при виде такой привязанности.

– Интересно, каково это – быть таким счастливым. Таким довольным. Быть с тем, кого любишь, – прошептала Эви, но в подвале было очень тихо, и она всё равно что прокричала эту фразу. Она кинула взгляд на Блэйда, но тот неотрывно смотрел прямо перед собой с полуулыбкой, которая не касалась глаз.

– Да. Мне тоже интересно. Очень интересно.

Эви положила голову Блэйду на плечо, и он взглянул на неё.

– Зря босс не взял тебя с собой, Эви. Мне жаль.

Она не ответила, просто пожала плечами, похлопала Блэйда по руке и пошла к лестнице.

Боль в груди не утихла, но Эви подпитывалась ею, как топливом. Стуча каблуками по камню, она гордо шла вперёд, утешаясь мыслью о том, что Тристан Маверин ещё поймёт, как глупо поступил.