Глава 44 · Эви

Эви много раз в жизни говорили, что она упрямая. Она знала об этом своём недостатке, но знала ещё, что он не самый крупный – в глобальном смысле. Нет, главным недостатком Эви было стремление всё делать назло.

Она назло научилась прекрасно шить, когда брат окрестил её лоскутное шитьё безнадёжным, прыгнула ласточкой в омут, когда мальчишки-одноклассники обозвали её трусишкой, и устроилась на работу у злодея, когда рынок труда выглядел бесперспективным. Эви уже многократно убедилась, что «невозможно» – это просто слово для обозначения границ, в которые хотелось бы заключить тебя во имя спокойствия и порядка.

Вот почему, тщательно спланировав бунт, Эви уговорила Татьянну помочь с платьем и париком – такими, чтобы надёжно спрятали все следы той девушки, которая когда-то жила в этой деревне. Удивительно, но ей казалось, что маскировка ей и не нужна: она и так стала совсем другим человеком.

Она стала хуже, и это было к лучшему.

– Я только что услышала от мистера Галли кое-что очень интересное, мистер. Хотите послушать?

Злодей стоял перед ней, тоже спрятав лицо за красками – вероятно, благодаря Эдне. Соседка-старушка всегда по доброте соглашалась присмотреть за Лиссой, когда Эви уходила на работу. Эдне нравилась компания, а Эви очень нравилась Эдна. Особенно сегодня вечером, когда пришла к ней и попросила разрисовать лицо. Старушка сразу же узнала её и заверила, что надёжно защитит.

– Хочу, – ответил босс так низко и хрипло, что все её инстинкты забили тревогу. – Если вы не против.

Мистер Галли, кажется, почувствовал напряжение: оттянув воротник, он шагнул прочь от тележки.

– Мне нужно отойти на минутку, а вы тут пока осмотритесь. Я скоро вернусь, и вы сможете расплатиться.

Едва мистер Галли скрылся из виду, Эви оказалась в воздухе. Она задёргалась в руках босса, повисла на плече, как мешок картошки, на миг замерев, чтобы полюбоваться его отвратительно идеальной задницей.

– С ума сошли? Отпустите! – закричала она, колотя его по спине, а он свернул вместе с ней на мощённую камнем тропинку, которая вела в проулок между двумя зданиями.

– Тихо! – приказал он, крепко держа её за бёдра. Свернул в переулок, скрываясь от глаз, и невежливо плюхнул её на ноги. Сэйдж пошатнулась, выпрямилась, поправила парик с недовольным видом.

– Какого пустыря? Это ещё что такое? – Тристан показал на наряд, на раскрашенное лицо, на всю неё.

– Парик, – буркнула она.

– Парик! – повторил он, провёл рукой по лицу, вцепился в волосы. – Зачем ты это устроила? Зачем рискуешь собой, да ещё так безрассудно и тупо? Ну чем ты думала, объясни, пожалуйста!

Эви сложила руки на груди и ответила самое опасное, что смогла придумать:

– Да ладно, сэр. Не опускайтесь до мольбы.

Эви по опыту знала, что есть разные уровни гнева. Недовольство, раздражение, а потом уже настоящий гнев. Она наконец-то добилась верхней планки у босса: тихой ярости.

Он стал так холоден и резок, что захотелось обнять себя, чтобы спрятать мурашки на руках.

– Намекаешь, что я лицемер? – шёпотом спросил он.

Эви сама не знала, откуда взялась эта дерзость. Да, она всегда говорила, что думала, но обычно сдерживалась, смягчала или прокручивала в голове до посинения. Она всегда так отчаянно старалась никого не обидеть, так боялась ляпнуть что-нибудь не то. Однако с Тристаном ей никогда не приходилось беспокоиться об этом: он каким-то образом всегда понимал, что она хочет сказать.

Но она едва не поцеловала его, и его холодность изменила всё. Стало проще сказать:

– «Намёк» означает, что я лишь косвенно указываю на ваше лицемерие. Нет, сэр. Я говорю прямо: вы – лицемер.

– Я могу уволить тебя за нарушение субординации.

Ей бы напугаться, но это была столь очевидно пустая угроза, что Эви лишь огляделась, изображая удивление, пожала плечами и ответила:

– Валяйте.

Тристан задохнулся:

– Я… Я не… Я не всерьёз! Просто поверить не могу, что ты такая непослушная!

Она бросила на него полный скепсиса взгляд:

– Правда, что ли?

Застонав, он опёрся рукой о кирпичную стену над её головой, оказавшись куда ближе, чем следовало.

– Нет, вообще-то верю. Наверное, даже ожидал этого.

Эви качнулась на каблуках усыпанных стразами туфель. Туфли так давили, что к утру наверняка появятся волдыри размером с те стразы.

– Ну, раз со светской беседой покончено, идите за мной.

Несмотря на боль, каблуки приятно цокали по мостовой, помогая держать осанку.

– Весь смысл этой небольшой экскурсии был в том, чтобы расспросить мистера Галли о том, где может находиться твоя мама. Куда мы теперь идём? – спросил он, но без промедления пошёл следом.

– Ко мне домой… Ну, по крайней мере, в дом, где я выросла, – ответила Эви, гордая твёрдостью своего голоса. Её отношения с семейным домиком так кардинально изменились, что она уже и не знала, что чувствует по этому поводу. Трудно было ненавидеть место, где на дверном косяке до сих пор остались отметки о том, как она росла год за годом. – Я уже расспросила мистера Галли.

Они прошли через центральную площадь деревни, и Тристан приобнял Эви за талию, пока они пробирались сквозь толпу.

Он иронично прошептал ей на ухо, пустив по телу волну мурашек:

– Ну, Сэйдж, не томи. Что ты выяснила?

– Мистер Галли никогда даже не видел мою маму.

– Надеюсь, ты не стала спрашивать его в лоб, вызывая подозрения.

Ну это уже просто оскорбительно.

Эви закатила глаза, но в следующий миг её брови взлетели, приветствуя лоб: они прошли мимо Рика, который держался за ногу и плакал, а вокруг него собралась толпа.

– Боже! Что с ним случилось?

– Откуда ж мне знать?

Тристан ответил слишком быстро и неубедительно, но Эви не стала докапываться, потому что вообще-то было очень приятно, что этому хорьку больно. Будто почуяв, серая дымка магии босса, которую видела только Эви, взметнулась над Риком и ещё сильнее ударила в колено. Рик снова взвыл, а Эви развернулась к боссу, который замер, поражённый, когда дымка вернулась к нему.

– Сэр, зачем вы это сделали? – спросила Эви, чувствуя, как странно дрожит кинжал, а затем – и шрам.

Злодей откашлялся, вернул руку ей на талию и подтолкнул вперёд.

– Я не… Неважно, Сэйдж. Пойдём.

Они сошли с тропы, и теперь тихо шли по траве. Эви скинула туфли – во‑первых, каблуки тонули в земле, а во‑вторых, пальцы ног больше не могли терпеть это насилие над собой.

– Я просто сказала, что мне всегда нравилась коллекция Нуры Сэйдж, – пояснила Эви, – и что мне так жаль эту бедную женщину. После этого он уже не замолкал. В этой деревне любят посплетничать о моей семье. Про нас шептались много лет.

Злодею это, кажется, не понравилось.

– Так бывает, когда людям скучно жить свои заурядные жизни. Приходится развлекаться за счёт незаурядных.

Эви остановилась, провела ладонью по платью.

– Я не назвала бы свою семейную историю незаурядной.

– Я говорил о тебе.

Ну и как тут не наброситься на него прямо здесь и сейчас – снова? У неё будто шоколадкой перед носом помахали и велели не трогать. Но Эви понимала, что нужно уважать любые профессиональные рамки, которые решил соблюдать босс.

– Очень мило с вашей стороны.

– Это не мило, – настаивал он и этим, к счастью, отвлекал от показавшегося впереди домика. – Это чистая правда. Хотя не знаю, как ты назвала имя своей матери этому человеку, не боясь, что он немедленно тебя узнает. Деревенька-то маленькая.

Эви покачала головой и свернула на выложенную галькой тропку, по которой раньше ходила каждый день.

– Маскировку я сделала просто на всякий случай. Вообще-то мне кажется, я могла бы пойти гулять по деревне, как обычно, и никто бы не обратил внимания.

– Не могу себе представить.

– Что?

Они подошли к двери.

– Как на тебя не обращают внимания.

Какие изумительно ужасные слова. Он смерти её хочет?

Эви распахнула дверь и вошла, не глядя на Злодея. Дверь была не заперта, но сам домик, кажется, остался не тронут по большей части. Эдна присматривала за порядком.

– В общем, я вспомнила, что у мамы была картина с двумя играющими девочками. Подозреваю, что угол той рамы – от этого портрета, и надеюсь, что, если мы его найдём, это даст нам подсказку, где живёт её друг.

Он что-то буркнул, Эви обернулась к нему и увидела, что у него как-то странно блестят глаза.

– Ладно. Придётся обыскать дом.

Эви с опаской посмотрела на него, бросила туфли у порога и стянула с головы колючий парик.

– Да, наверное…

И вдруг округлила глаза, потому что Злодей внезапно проявил всю свою злодейскую натуру:

– Начнём с твоей спальни?

А, так значит, это месть за все шутки про его подушки.

– Нет! Я сама посмотрю, вам туда не… Сэр! Тристан! – воскликнула она, когда он рванул мимо неё по лестнице.

– Всё честно, Сэйдж! – бросил он на бегу. – Нечего стесняться.

– У меня только одна подушка! Чего мне стесняться? – взвыла она, поспевая за ним.

Злодей завернул за угол и каким-то образом угадал нужную дверь – ну разумеется.

Пытаясь отдышаться, Эви вытаскивала из волос шпильки, распуская причёску. Локоны скользнули по спине один за другим, и когда она подняла взгляд, босс уже не смеялся. Он выглядел угрожающе.

И стояли они у неё в спальне.