ГЛАВА 33
Ох. Никогда так не… занималась любовью? Не трахалась?
Звучит грубо, зато по сути: ночка выдалась жаркой. Бессонной. Сводящей с ума. Такой, что все тело болит, и похожа я на пугало: щеки в мелких царапинах от мужской щетины, губы распухли, на груди, бедрах и животе отметины от «нежных объятий» Ивана, а на шее засосы.
Кручусь перед зеркалом, разглядывая себя во всей красе, и бросаю на спящего Ваню взгляды – ну сколько можно валяться?! Внутри разливается нежность: ну какой он классный все же, хоть и абсолютно невыносимый. Спину ему всю исполосовала – нужно аккуратнее быть в следующий раз…
Иван открывает глаза, и щурится. А затем его взгляд падает на меня, и… он начинает смеяться:
- Ты что, крыжовник и малину собирала, пока я спал, а потом тебя дикие пчелы покусали? Что с тобой, Василий?
Вся моя нежность умирает, только родившись. Мало ему расцарапанной спины, нужно было еще кое-что Ивану покоцать, а то больно уж он веселый.
Отворачиваюсь, и топаю в душ. Вот гадкий мужлан! Не мог комплимент какой-нибудь сказать?
В душе разглядываю себя вблизи, и понимаю – не мог. Это была бы ложь.
- Кошмар какой, - хватаюсь за щеки, во все глаза рассматривая свое отражение. – Выгляжу будто после бомбардировки.
Пока смываю с себя все многочисленные следы ночного марафона, думаю. И мысли мои мрачны. Изменила мужу – раз, переспала не с порядочным мужчиной, а с проходимцем каким-то – два, проходимец этот меня просто поиметь захотел – три.
И непонятно, что дальше будет.
Выхожу из душа, замотанная в длинное кремовое полотенце, и натыкаюсь на Ивана, который и не думает прикрыться.
- Обиделась? – непривычным мягким голосом спрашивает он. – Василий… Василиса, ты ведь знаешь, что ты красавица? Я пошутил насчет малины, крыжовника и пчел, не хмурься.
Надо же, а я уже готовилась к новой порции идиотских шуток.
- Ну и что между нами? – пересилив, интересуюсь я.
- Что?
- Я тебя спрашиваю, - скрещиваю руки на груди, а Иван теряется от моего вопроса.
Нервничает. Смущаться начинает своей наготы.
- А что ты имеешь в виду?
- Не придуривайся, Иванушка. Ты знаешь, что я имею в виду.
А если не знает, значит он – сказочный дурачок.
- Василий, ну мы ведь взрослые люди!
- То есть, переспали, и у каждого своя жизнь? – пытаюсь я понять мужчину. – Вань, говори как есть, мне просто знать надо. Если что, в ноги тебе падать в слезах не буду. Люблю определенность, знаешь ли.
Мужчина подходит к окну, и полностью раздвигает шторы – вижу, нервничает.
Хочешь напугать мужика, спроси: «Почему мы не держимся за ручки?»
- Ну вообще, мне пора бы уже жениться, - бормочет Иван, и в холодный пот бросает уже меня.
- Пора, так женись.
- На тебе! – воодушевляется мужчина. – Родителям моим ты понравилась, братья вообще в восторге. Решено!
Ээээ… я не на это рассчитывала, вообще-то. Я как-раз намекала на «подержаться за ручки». Да и от Бориски пока не отделалась, а меня снова в капкан?
Ну уж нет.
- Офигенно, Ваня, - едко произношу подрагивающим от прорывающейся обиды голосом. – А уж как романтично. Пора тебе жениться – так женись. Другую приведи к родственникам – вдруг она им больше меня понравится!
Сбрасываю влажное полотенце на пол, и принимаюсь одеваться. Пальцы задеревенели, и не слушаются, но я упорно затягиваю шнуровку на груди.
Если уж взялся про замужество говорить, то можно же было сделать это хоть капельку романтичнее! Ладно, можно обойтись без стихов Тарковского, без серенады и прочей шелухи, от которой я бы не отказалась, но не так же!
- Ты чего?
Смотрю на Ивана в упор, и говорю привычное:
- Иди ты к черту!
Иван
- Пссс…
Оборачиваюсь, и вижу Оксану. Васины подружки тоже здесь ночевали?
- Привет.
- Ну как, сработало? – тихо интересуется несколько помятая и опухшая от ночных возлияний девушка. – Мы с девочками договорились Василису до ручки довести, вот и вешались на тебя.
Оксана замолкает, оглядывает меня, затем Василису, болтающую с остальными, и хмыкает.
- Значит, сработало!
- Да. Спасибо, - улыбаюсь ей.
Василиса замечает нашу милую беседу, и закатывает глаза. Думаю, если бы я мог читать мысли, сейчас самой главной была бы одна: «Козел!»
- Оксана, послушай, - решаюсь я вынести личное в общественное, хотя это несколько претит, - Вася на меня разозлилась. Не пойму, в чем дело.
Странная она.
Я всегда предпочитал милых и скромных девушек. Но не таких скромных, которые после секса в ЗАГС тащат, все же. Эта же – кошка дикая, а дерзкая какая!
Вредная.
Но как заводит – сутками бы из комнаты не выпускал.
Но сейчас на что Василиса разозлилась мне непонятно: честь по чести предложение сделал, что еще нужно?
- Хммм, ну ты Иван и… - Оксана замолкает, и укоризненно качает головой после моего пересказа недавнего разговора с Васей.
И эта туда же.
- Да что не так?
- Ты ей будто не замужество предложил, а не особо важную сделку по бартеру мешка муки на десяток цыплят, - осуждающим тоном выговаривает мне Оксана. – Да и поторопился ты. Если влюбился, так зови на свидания, комплименты говори – делай все стандартно. Василиса этого лишена была: с Борисом она со школы, а от него кроме идиотских стихов про кресты и кровь не дождаться было.
- Сложно с вами, - морщусь я.
Ну что может быть проще: не нравится что-то – скажи. Зачем молчать, дуться, злиться и мозг выносить?
- А чтоб жизнь вам медом не казалась, - говорит Оксана, и я осознаю, что говорил вслух. – И с нами просто. Это вы хитросделанные. Ты любишь нашу Василису?
Зависаю от этого вопроса, и впервые задумываюсь – люблю ли? Я вообще знаю, что такое любить?