Глава 21

— А что, бои уже закончились? — спросила я неуверенно, не зная куда деться от обжигающего взгляда.

— Закончились.

Пальцы Макса медленно вычерчивали невидимые узоры на ключице и это его занятие заставляло меня дрожать и ежиться. Я нервно сглотнула и повернула голову, разыскивая взглядом Виктора Эдуардовича. Обнаружила его неподалеку, но толка от этого никакого, потому как он занят беседой с недовольным Лисовцом. И, не трудно догадаться, что причиной недовольства Романа были мы с Максом. Во всяком случае, взгляды, которыми хмурый оборотень щедро награждал нас, говорили именно об этом.

— Я думала, ты еще с кем-нибудь драться будешь, — задумчиво протянула, намекая, конечно, на Лисовца.

— Да ты у меня кровожадная, — усмехнулся Макс и прижался теснее, хотя куда уж ближе. — На сегодня бои закончены. Если и остались невысказанные претензии, то их можно предъявить на следующем большом празднике.

Макс насмешливо посмотрел на Романа, а тот в ответ так скривился, словно хлебнул прокисшего борща.

Неожиданно подскочила Леа и выдернула меня из объятий жадного до тактильных ощущений оборотня.

— Жень, пора. Забег сейчас начнется. — торопливо объясняла она и уверенно тащила за собой.

— Постой. — Я спотыкалась на каждом шагу и явно проигрывала оборотнице в скорости. — Куда я побегу? Я же не волчица. Леа! Да подожди ты! Я ничего не вижу… Убьюсь в этом вашем лесу, будете знать, как заставлять шататься по темноте.

— Хорошо, что напомнила. Держи фонарик.

Леа выудила из кармана небольшой фонарик и всучила его мне. Так, споря и препираясь, мы добрались до края поляны и теперь стояли у самой кромки леса в окружении женской половины стаи. Девушки и молодые женщины оживленно переговаривались, смеялись и снимали с себя одежду, складывая ее прямо на траву. Некоторые уже успели обернуться в волчиц и нетерпеливо перебирали лапами, норовя сорваться на бег. Чи тай на К ни го ед . нет

На противоположном краю поляны шумной толпой собрались мужчины. Они разминались и прохаживались, поглядывая в нашу сторону и шуточно перекрикиваясь со смелыми оборотницами. Я плохо слышала, что именно кричали веселые парни, так как все мое внимание было приковано к Максу. Он стоял, вытянувшись в струну, и не отрываясь смотрел на меня невероятными желтыми глазами. Под его пронзительным взглядом мне внезапно стало жарко и немного страшно.

— Леа, я что-то боюсь, — прошептала я взбудораженной волчице.

— Жень, ну чего ты? Никто тебя не обидит. Макс не будет оборачиваться волком, не волнуйся. Просто беги и ни о чем не думай.

Я с сомнением посмотрела на окружающих меня волчиц, оглянулась, чтобы удостовериться, что Макс даже не думает отводить горящий взгляд, и тяжело вздохнула.

Внезапный громкий вой перекрыл нетерпеливое поскуливание волчиц и гомон мужчин. Этот протяжный и тревожный звук послужил сигналом к началу ночного забега и все самки стаи ринулись в лес, оставив меня на опушке в одиночестве.

Я в панике развернулась к мужчинам и оказалась под прицелом доброй сотни желтых глаз.

— Беги, Женя! — крик Макса буквально сочился животным восторгом и предвкушением погони.

От столпившихся мужчин пошла такая мощная волна силы и азарта, что я отбросила все сомнения, включила фонарик и побежала в лес.

Как же здесь темно. Даже с фонариком я еле продираюсь через густой подлесок. Кое-как протиснулась между кустами дикой смородины, основательно оцарапав руки и лишившись пучка волос, и с облегчением поняла, что противная поросль, валежник и колючие кусты остались позади. Передо мной теперь обычный сосновый бор, вполне комфортный если не для бега, то для быстрого шага — точно. Я и пошагала бодро, подсвечивая себе дорогу фонариком и пугливо прислушиваясь к лесным шорохам и ночным звукам.

Волчиц уже давно след простыл, а я, похоже, заблудилась.

— Черте что придумали с этим забегом, — бухтела я и продолжала упорно двигаться вперед.

Раздавшийся позади волчий вой зарядил адреналином и придал дополнительной резвости и, соответственно, скорости. Я шустро перебирала ногами по пружинистой подстилке из опавшей хвои. Передвигаться получалось быстро, но, к сожалению, не долго.

Тихой, но ощутимой волной, накрыл шорох многочисленных лап, хриплое дыхание и разноголосое порыкивание. Сильные и быстрые волки легко догнали трясущуюся от страха меня и теперь, огибая, разбегались по одним им известным путям, ведомые запахами и инстинктами.

Я металась среди деревьев под серебряным светом луны и не могла найти безопасное место. Казалось, желтые хищные глаза окружают и наступают со всех сторон. Сколько же здесь оборотней? Я прекрасно помнила слова Леи о том, что меня никто не тронет, но первобытный страх перед дикими зверями, не давал мыслить здраво и заставлял паниковать.

В какой-то момент прямо на меня выскочила мелкая волчица, а за ней сразу два волка. Волки столкнулись, ударившись друг о друга, и покатились по земле, собираясь смести меня со своего пути. Я взвизгнула и отпрыгнула, но, видимо, не достаточно далеко. Один из мощных зверей зацепил меня задней лапой и от толчка я полетела вниз головой, мысленно составляя завещание.

Свободный полет прервали сильные и ловкие руки Макса. Он успел подхватить мое неуклюжее тело в нескольких сантиметрах от земли, чем спас от новых царапин и ссадин. Но обрадовалась я его появлению рано. Вместо того, чтобы поднять на ноги и увести из этого опасного места, оборотень нетерпеливо уложил меня на мягкую хвою, накрыл своим горячим твердым телом и подозрительно хриплым голосом прошептал на ухо:

— Поймал…

— Макс..

Я задыхаюсь под тяжестью его тела и пытаюсь отвоевать себе хоть пару сантиметров свободного пространства. Бестолково ерзаю и упираюсь руками в каменные плечи, понимая, что не могу ничего поделать с разгоряченным мужчиной, но и не желая вот так сразу сдаваться.

Он в ответ что-то проурчал, уткнулся носом в ухо и слегка прикусил чувствительную мочку, вызвав у меня изумленный вскрик. От укуса по телу прошла теплая волна дрожи и задержалась внизу живота, формируя тяжелый сладкий ком.

Макс немного отстраняется и смотрит пронзительным сияющим взглядом, кажется, в самую душу. Он необыкновенно серьезен и очень красив в серебряном свете луны. Медленно, словно не желая давить и пугать, склоняется к моему лицу и наши дыхания смешиваются. Мое — поверхностное, частое, прерывистое и его — глубокое, уверенное и немного хриплое.

Теплое, мягкое прикосновение к губам срывает очередной слабый стон. Я словно прошу пощады и нежности, молю о защите и заботе. Вся дрожу от необыкновенных ощущений и постепенно уступаю уверенному напору.

Мужские губы полностью захватили власть над моими. Поцелуи становятся глубже и жаднее, дыхание Макса сбивается и все чаще слышится животное порыкивание. Руки тоже не отстают и вовсю хозяйничают на дрожащем теле. Я даже не заметила, в какой момент осталась без одежды. Краем сознания отметила, что груди касается ночная прохлада, но в следующий миг аккуратный холмик накрыла горячая ладонь, слегка сжав бусинку вершины между пальцами и сразу стало так жарко, что впору под холодный душ лезть.

Я хнычу от переполняющих ощущений. Мне жарко и тесно, голова кружится от учащенного дыхания. А мужские руки и губы продолжают терзать прикосновениями и поцелуями измученное лаской тело. Ком внизу живота горит огнем, продолжает наливаться тяжестью и скручиваться тугой спиралью, вызывая почти болезненное ощущение. Парадокс — но мне одновременно и много и мало. Я одинаково хочу, чтобы это все прекратилось, и чтобы продолжало нарастать до сумасшедшего взрыва. И я с облегчением понимаю, что решать самой эту дилемму не придется, Макс взял все в свои руки. Причем, в прямом смысле.

Его нетерпеливые пальцы оказались в самом низу, вблизи от нестерпимо налившегося сладкой тяжестью узла. Он нежно и трепетно прикасается ко мне, невесомо поглаживая и ловя губами вздохи и стоны. Чувствует мою робость и дрожь и шепчет слова утешения, продолжая легко поглаживать и изучать тело. Его чуткий взгляд не оставляет без внимания ни одну деталь и он точно ловит момент, когда я не могу больше переносить ласки и чуть не падаю в пропасть бессознательности от остроты ощущений.

Он убирает руку и перехватывает мою ладонь, сплетая наши пальцы. И я чувствую внизу его напряженную, подрагивающую плоть. Кажется, я хотела что-то сказать, но не успела. Макс требовательно накрыл мои губы глубоким, чувственным поцелуем, а давление внизу усилилось. Тело напряглось, с трудом поддаваясь и впуская в себя горячее мужское естество. Мышцы ощутимо растягивались, болезненно подстраиваясь под размер, а с губ, закрытых поцелуем, срывались прерывистые стоны.

— Все, все уже… Сладкая… - шепчет Макс, сцеловывая слезинки с уголков глаз и осторожно шевелясь, продолжает растягивать и проникать еще глубже.

Его неторопливость и нежность делают свое дело и уже через пару минут неприятные ощущения начинают отступать, уступая место незамутненному восторгу. Теплые волны удовольствия растекаются по всему телу и я буквально захлебываюсь в них, но Макс меня спасает, вознося на вершину раз за разом.

Я не представляла, что может быть вот так. Горячо и душно, чуть болезненно, но очень сладко. То, что происходило между нами нельзя было назвать просто сексом. Это и борьба, где нет победителей и нет побежденных, и танец, в котором ведут души, а не тела. Это, в конце концов, полное единение и оглушающий по мощности и накалу страстей взрыв, закинувший меня на край вселенной и низвергнувший обратно на землю, в объятия торжествующего оборотня.

А выкинуло меня из нирваны знаете почему? Потому что, пока я парила в облаках, Макс удумал меня укусить и вцепился в шею, перекусывая метку Кирилла.

— Зараза! — взвизгнула я, стукнув смеющегося нахала по плечу. — Надо было тебе все испортить?

— Я не испортил. Я исправил, — промурчал Макс, сжимая меня в крепких объятиях и зализывая свежий укус.

Все мои подруги утверждают, что нет ничего приятнее, чем проснуться в крепких чувственных объятиях.

Ну не знаю… Я бы поспорила. Особенно, когда осознала себя прилипшей вспотевшей щекой и неудобно завернувшимся ухом к горячей, твердой груди Макса. Кое-как отлепилась, попискивая, причитая и потирая покрасневшую кожу, и попыталась сесть.

— Куда собралась? — довольный оборотень освещал белоснежной улыбкой окружающий пейзаж не хуже солнца. Оно, конечно, тоже уже трудилось вовсю, рассылая теплые лучи и высушивая ночную росу, но от взгляда Макса было несравненно жарче.

Я сконфужено улыбнулась и попыталась прикрыть грудь рукой.

— Ты не видел мою одежду?

Оборотень пошарил где-то у себя под задом и выудил невнятные тряпочки.

— Держи. — протянул мне добычу.

Я расстроенно покрутила в руках остатки наряда и задала самый резонный на данный момент вопрос:

— Макс, а как мы пойдем домой? У меня из одежды драные трусы и половина платья.

Покосилась на лоскут, еще вчера радовавший нежным молочно-персиковым цветом, и добавила:

— Даже четвертинка. А ты вообще штаны где-то посеял.

Макс задумчиво осмотрел нас и поднялся с земли, сверкнув белым задом с прилипшими сосновыми иголками.

— Посиди пока, я быстро.

Обернулся лесным зверем, влажно лизнул в нос и умчался, оставив меня дрожать под деревом от утренней прохлады и страха, что сейчас кто-нибудь появится и застанет меня в голом и весьма чумазом виде.

Пока Макс отсутствовал, я занималась весьма увлекательным делом — вытаскивала хвоинки, листья и прочий мусор из спутавшихся за ночь волос и других интересных мест.

— Вот и я. Надеюсь, ты соскучилась?

Появление Макса я, конечно же, прошляпила и испуганно вскинулась, прикрывая стратегические места руками. Мест оказалось больше, чем рук и у меня не особо получилось обезопасить их от жадного взгляда.

— Отдай одежду и отвернись! — возмущенно потребовала я, догадавшись спрятаться за стволом ближайшего дерева.

Оборотень грустно вздохнул и протянул пестрый сверток. Я схватила одежду, почти не глядя натянула на себя и облегченно перевела дух. Теперь, прикрыв зад и прочую наготу, можно спокойно проанализировать, что же, собственно, я на себя надела.

— Макс, а как у тебя так получилось? — изумленно спросила у озадаченного кутюрье.

— Что? — не понял он.

— Как что? Красная спортивная футболка, оранжевые атласные шорты для сна и зеленые пляжные сланцы тебя не смущают?

— Светофорчик ты мой! — расплылся довольной улыбкой Макс и ринулся навстречу, раскрыв руки для объятий.

Я взвизгнула и попыталась увернуться, но где моя ловкость и где его. Секунду спустя я висела на Максе, обхватив его ногами за талию и упиралась спиной в шершавый ствол дерева. Макс одной рукой придерживал меня за ягодицы, а другую запустил в волосы на затылке и оттягивал голову назад, открывая себе доступ к шее. Его горячие губы осторожно касались воспаленной кожи в месте укуса, а язык тщательно вылизывал рану. Я шипела и дергалась, даже собиралась заплакать, но так что-то и не собралась.

— Больно… — пожаловалась, устав трепыхаться и философски смирившись с бесполезностью сопротивления.

— Прости, маленькая. Так нужно. Заживет быстрее.

Макс, конечно, сделал виноватое вид, но я ему ни капельки не поверила. Готова поклясться — он наслаждался каждой секундой так называемого лечения.

— Давай, ты меня сейчас отпустишь и мы пойдем домой. Очень хочется в душ, — неуверенно попросила я, с тревогой вслушиваясь в потяжелевшее дыхание оборотня.

Он снова подпер меня к дереву и жадно покрывал болезненными поцелуями измученную шею. Просьбу мою либо не услышал вовсе, либо нагло проигнорировал и оттянул ворот футболки, добираясь до ключиц голодными губами.

Я осторожно прикоснулась к каменным подрагивающим плечам и попробовала отстранить от себя эту пиявку.

— Макс… Мне больно… Остановись..

Ответом мне послужил животный рык.

- Да чтоб тебе ежик под лапу попал, — в сердцах пожелала и с силой потянула зарвавшегося наглеца за волосы на затылке.

Макс что-то невнятно прошипел и, наконец, соизволил оторваться от облизывания и покусывания моего бедного тела.

— Ты чего дерешься? — гневно полыхнул огненными глазюками.

— У лора давно был?

— Что?

— Слух проверить бы тебе, болезному, — присоветовала я и решительно оттолкнула Казанову местечкового розлива.

— Жень, да что случилось-то? Объясни. — продолжал недоумевать оборотень.

— Ты случился. Раз десять сказала, что мне больно, а тебе все равно. Вошел в раж — вилами не остановить, — злобно пропыхтела я, обогнула смущенно потирающего шею Макса, и, демонстрируя целеустремленность и самостоятельность, потопала прочь.

Через несколько шагов Макс догнал меня и пристроился рядом.

— Жень, а ты куда? — заискивающе спросил он.

— Как куда? В поселок.

— В наш? — уточнил приставала.

— В ваш, конечно! — раздраженно повела плечом я, словно сгоняя надоедливую муху.

— Так он в другой стороне.

Вот и настала моя очередь смущенно чесать затылок и невнятно бубнить, что некоторые совсем заморочили разнесчастную девичью голову. Покрутилась на месте, пытаясь сообразить, в какую сторону идти и пришла к выводу, что все сосны тут какие-то одинаковые.

— Ладно уж, веди.

Не знаю как вы, а я вот никогда не считала зазорным признавать свои ошибки. Хотя и ошибка так себе. Подумаешь — прогулялась немного по лесу. Еще никому не повредил лишний глоток воздуха с целебными хвойными фитонцидами.

Макс тут же сгреб мою ладошку в свою и уверенно повел в противоположную сторону. У меня были большие сомнения в правильности выбранного им направления, но, не смотря на это, минут через 20 приятной прогулки, мы вышли к поселению оборотней.

Я изо всех сил делала вид, что ничего странного в моем облике нет и невозмутимо здоровалась в ответ на приветствия встреченных по пути к дому Игнатовых жителей поселка.

Наконец, добрались до цели, но обрадовалась я рано. Когда мы поднимались на террасу, дверь дома распахнулась и навстречу вышли Виктор Эдуардович, Роман и Илья. Все, как назло, в строгих костюмах и начищенных классических туфлях. Свежие и бодрые мужчины являли собой образец делового стиля. И тут я — растрепанная, поцарапанная, со свежими и явно видимыми засосами. Про одежду промолчу, но из Макса хорошего стилиста не выйдет, это я сразу поняла.

Виктор Эдуардович кремень. И бровью не повел при виде жмущейся к стеночке меня.

— Доброе утро, Евгения, — слегка кивнул головой, бросил непонятный взгляд на Макса и невозмутимо пошел дальше, словно каждый день видит всклокоченных девиц у себя на пороге.

Митрофанов позволил себе больше вольности, и с многозначительной улыбкой успел за считанные секунды подметить все детали моего неповторимого утреннего образа.

А Роман повел носом, скривился и, наградив нас с Максом холодным презрением, быстро пересек террасу и спустился на подъездную дорожку к припаркованному автомобилю.

— Что это с Романом? — недоуменно спросила я, когда за нами захлопнулась дверь Игнатовского дома.

— Не обращай внимания. К тебе его плохое настроение не имеет никакого отношения. Это наши с ним дела.

Макс хмыкнул и очень странно посмотрел. Такой тяжелеющий взгляд я у него уже видела и примерно представляла, что у слегка озабоченного волчары на уме.

— Мне нужно в ванную, — выпалила я и метнулась к лестнице на второй этаж.

— Я с тобой! — Полный энтузиазма голос и бодрый топот за спиной придали ускорения и я влетела в комнату ракетой.

Попыталась закрыть дверь, но Макс не позволил, упираясь в деревянное полотно с другой стороны.

— Макс, — пропыхтела я, налегая всем телом на дверь, — ну будь человеком! Дай помыться спокойно.

— Ты неправильно поняла… Я же помочь хочу.

— Знаю я твою помощь! После такой помощи и трусов не найдешь!

— Они тебе больше не понадобятся, — "успокоил" Макс и легко распахнул дверь, чуть не уронив меня. Вот так некоторые безобразники бережно относятся к своей паре. Не верьте, мужикам, девочки. Врут они все…

— Ну ты и нахал! — сокрушалась я минутой позже, когда оборотень уже настроил воду в душе и пытался стянуть с меня футболку.

— Я знаю, — многозначительно поиграл бровями коварный тип.

Вы уже знаете, что я девушка приличная и стеснительная, но почему-то Максу это оказалось невозможно объяснить. На мое слабое сопротивление, сопровождаемое попытками разъяснить, что у женщин должно быть свое личное пространство, он только ухмылялся. Тут дернул, там потянул и вот я уже стою голая и румяная от стыда под теплыми струями воды.

Оборотень одним движением избавился от спортивных штанов и шагнул следом, прикрыв за собой дверцу просторной душевой кабины. Специально что-ли такие большие кабинки сделали? Знают волчары свои сексуальные аппетиты и привычки.

Макс оказался знатным банщиком. Так тщательно меня еще никогда не мыли. Ни одного местечка не пропустил, бесстыжий. И мой возмущенный писк его нисколечко не образумил. Наоборот, раззадорил. Чем больше я кряхтела и пыталась вывернуться из скользких наглых рук, тем настойчивей он намывал дрожащее тело.

Я уже устала ругаться и даже почти не сопротивлялась, разомлев от размеренных мягких поглаживаний, когда Макс, наконец, ополоснул меня чистой водой и неожиданно толкнул, оттесняя к мозаичной стене. И сам прижался всем телом, распластывая по холодной плитке.

— Ну ты издеваешься что-ли? До кровати никак не дотерпеть? — заныла я, цепляясь за мощные плечи, когда твердые губы захватили в плен съежившийся сосок.

Вместо ответа, оборотень оттянул нежную вершинку и несильно сжал, вызвав потрясенный всхлип.

— Что ты….? — Я не смогла сформулировать и закончить мысль, когда мужчина неожиданно опустился на колени, рывком притянул за бедра ближе и закинул одну ногу себе на плечо, раскрывая меня.

— Ты же не собираешься….? — ошеломленно спросила, глядя в полыхающие огнем глаза.

— Очень даже собираюсь.

Плотоядная улыбка на его довольном лице сменилась трепетной сосредоточенностью и Макс осторожно прикоснулся губами к моему телу, сорвав первый протяжный стон.

Из своей комнаты я выбралась не скоро. Сначала Макс долго полировал мною плитку в ванной, потом проверял на прочность кровать, комод и даже стул. Отстал только после угрозы сломать этот стул об голову. Работа над выстраиванием личных границ обещала быть трудоемкой и, не факт, что плодотворной.

— Угомонись, — прошипела я, спускаясь по лестнице на первый этаж и вытаскивая наглую лапу из-под юбки.

Не хватало еще, чтобы Леа увидела это безобразие. Хотя… Она же волчица и вряд ли удивится.

— И убери эту дурацкую ухмылку с лица. Все сразу догадаются, чем мы занимались.

— Милая, не переживай из-за этого. Все и так в курсе, что у нас был потрясающий секс.

Я резко остановилась и несносный Макс налетел сзади, чуть не сбив меня с ног. Сразу воспользовался ситуацией и сгреб в цепкие объятия.

— Да что ж это такое! — пожаловалась я неизвестно кому. — Отпусти! Ты так и будешь липнуть постоянно?

— Угу, — муркнул оборотень куда-то в макушку и шумно втянул воздух, быстро и нагло распуская руки.

— Макс, я пытаюсь серьезно поговорить с тобой. Что ты имел в виду, говоря, что все и так в курсе нашего недавнего занятия?

— Жень, ну мы же оборотни. У нас и слух отличный и нюх бесподобный.

— Ага-ага, и скромность запредельная, — поддакнула я. — И что вы делаете со своими высокоразвитыми органами чувств? Подслушиваете под дверью?

— Никто специально не подслушивает, — обиделся Макс. — Это само получается. Я вот сейчас слышу, как по соседней улице едет машина.

— Ничего себе, — впечатлилась я и сделала мысленную пометку вести себя тише. — А с обонянием что? Как вы по запаху узнаете, что у кого-то был секс?

Макс улыбнулся и прижал меня к себе, ласково поглаживая по затылку, плечам, спине, пояснице.

— Макс?!

Пришлось рявкнуть, а что поделать? Чуть отвлечешься, и оборотень тут же норовит залезть, куда не следует.

— Жень, да все просто, — вздохнул сластолюбец, нехотя выпуская меня из объятий и строя из себя незаслуженно обиженного. — От тебя сейчас пахнет мной. Очень сильно пахнет. И каждому оборотню в радиусе нескольких метров ясно — мы с тобой эээ… ну, в общем, пара мы.

Глядя на самодовольного Макса, больше всего хотелось треснуть его чем-нибудь, чтобы стереть эту дурацкую улыбку с лица. Но я молодец, сдержалась.

Фыркнула, наградила строгим взглядом, развернулась и пошла на кухню.

Возле окна, за маленьким столиком сидела печальная Леа. Перед ней стояла кружка с забытым и остывшим чаем. Оборотница коротко взглянула в мою сторону и я заметила покрасневшие глаза и припухшие веки. Леа явно недавно плакала.

Макс мгновенно оценил ситуацию и шепнул на ухо:

— Я буду во дворе.

Правильно, беги, пушистик. Девочкам легче разговаривать в отсутствии мужчин. А то, что Леа нуждается в дружеской беседе и поддержке, для меня было яснее ясного. Не хотела бы разговора — спряталась бы у себя в комнате, где ее никто не увидит и не потревожит.

— Доброе утро, Леа.

— Доброе… — прошелестело в ответ.

Я присела за столик напротив грустной женщины и некоторое время мы сидели молча. Леа смотрела в окно, а я ждала, когда она насмотрится, и разглядывала свой маникюр. Нужно бы переделать, а то отрастает уже, да и бег по пресеченной местности в условиях пониженной видимости отразился на внешнем виде гелевого покрытия.

— Почему он так со мной? — нарушила молчание оборотница.

— Кто? И как — так? — решила разом прояснить все вопросы я.

Леа оторвалась от созерцания пейзажа за окном и нервно сжала кружку с чаем в руках.

— Виктор.

— Где? — выглянула я в окно. — Вернулся уже?

Леа вздохнула.

— Нет, не вернулся. Я спрашиваю — почему он так со мной?

Я совсем запуталась, если честно.

— Как — так? Что он сделал?

— Да в том-то и дело, что ничего! — повысила голос Леа. — Я так надеялась, что он побежит за мной ночью в лесу. Догонит….

Я вытаращила глаза и приоткрыла рот от удивления. Дурацкая привычка, знаю, но не получается избавиться от нее. Слишком часто меня удивляют в последнее время.

— Оо, Леа…. Ты в этом смысле? Тебе нравится Виктор Эдуардович?

— Нравится. Только, что толку? Я у него уже второй год работаю, а он… даже не замечает.

Женщина опустила голову и снова заплакала. Я совсем растерялась и не знала, что сказать расстроенной оборотнице.

— Леа, ну ты чего? Ну не плачь, пожалуйста.

— Знаешь, что самое обидное? Я сегодня после забега сердитая была, даже обиженая, чего уж там. И сказала ему, что сестра пригласила погостить, у нее ребенок второй родился, помощь нужна. Так мол и так, говорю, уехать мне нужно. А он в ответ — да езжай, конечно, семья — это святое. Я ему — да как я вас оставлю, кто вам готовить, стирать и убирать будет. А он — не волнуйся, я новую помощницу найду.

Последние слова Леа произносила уже сквозь рыдания. Ее плечи сотрясала дрожь, а грудь сжималась в истерических конвульсиях.

— Леа….

Я не знала, что сказать и как выразить свое сожаление. Бедная волчица…

— Не могу больше! — Оборотница вскочила из-за стола и обвела кухню безумным взглядом. — Женя, веришь? Не могу!!!

И буквально выбежала, оставив меня одну. Я растерянно посмотрела на вошедшего Макса. Судя по его виду, он прекрасно слышал все, о чем мы говорили с Леей, но вид при этом имел непозволительно спокойный.

— Макс, что же теперь будет?

— Придется Виктору искать новую помощницу по хозяйству, наверное.