Глава 44

Глава 44

Захар

Захожу домой, ноги еле передвигаю. На плечах как будто всё небо лежит своей безмерной тяжестью. Кирилл выжил, поправился и... решил вернуться назад. В то пекло, где едва не погиб.

Похоже, я потерял сына. Оглядываюсь по сторонам - мы же с ним всё время вместе были. Пусть я не мог ему уделять столько времени, сколько он хотел, но я старался. Выходит, мало старался, если он так легко меня отталкивает. Не додал того, что должен был. Сам был молодым и самому хотелось хорошо проводить время.

В итоге...

Иду в гостиную, опускаюсь на диван.

И звоню матери. Не знаю, насколько мы с ней близки. Раньше мне казалось, что она меня постоянно не одобряет и пилит. Сейчас - до меня доходит, что у меня никогда не было ни малейших сомнений в том, что она меня любит. Как бы мы с ней не ругались - а бывало, что довольно серьёзно, но и тогда я точно знал - нужно будет отдать ради меня сердце - она отдаст.

- Да, сынок... - её голос звучит сонно.

- Кир... Он... Вернется обратно. Мам... Почему он меня ненавидит? - вот тебе и очень могущественный дядя. Только жизнь так устроена, что поддержка нужна и самым сильным. Просто у сильных не всегда есть те, кто готовы их поддержать.

Мне повезло - у меня есть.

Слышится шуршание. Я её разбудил - ночь уже. Но мне нужно выговориться.

- Захар... Он тебя не ненавидит. Он просто думает так. Воспринимает всё вокруг через призму собственных заблуждений, - её голос звучит успокаивающе.

Только внутри - всё равно буря.

- Мам... Но от этого не легче. Его же там чуть не убили. И в следующий раз ему может так не повезти.

Она вздыхает.

- Захар, это его выбор. Ты в своё время сделал свой. И сколько бы я тебя не отговаривала, потому что это опасно, ты всё равно делал так, как считал нужным.

Хмыкаю. Она права. Как она права! И почему я не задумывался, каково ей, пока я покоряю мир? Ведь я тоже довольно долго балансировал на грани.

- Мам... Я... Прости меня за всё. Я тебя очень сильно люблю, - я считал и считаю, что за мужчину говорят его дела. Но я - не истина в последней инстанции.

Слова - это тоже важно. Чувства - не менее важны. А еще - способность ими делиться. Не только забирать, но и отдавать.

- Я тебя тоже люблю, Захар. И знаешь, Кирилл - хороший мальчик. Рано или поздно он нащупает твердую почву под ногами, и ты услышишь от него то, что я только что услышала от тебя.

Качаю головой отрицательно. Мать меня не видит, но я это делаю больше для себя.

- Что-то мне в это совсем не верится, мам.

- А ты поверь, Захар. Всему своё время.

Мы молчим какое-то время слушая дыхание друг друга.

- Как там Лия? Как Богдан? - переключает она моё внимание.

- Хорошо.

- Когда она должна родить?

- Через пару месяцев, - отвечаю. Моих губ касается неподвластная мне улыбка, когда я вспоминаю, как выглядит беременная жена.

- Считай, что ты выиграл у жизни джек-пот. Эта девушка - она настоящая. И, если ты будешь её беречь и любить, то всё у тебя будет хорошо.

- Мам... Я стараюсь.

- Вот и молодец. А теперь ступай, Захар, спать. Спокойной ночи!

- Спокойной ночи, мам!

Её голос перестает звучать, и я остаюсь в полумраке гостиной. Может быть, всё наладится. Но и того, что у меня есть - достаточно, чтобы жить.

Жить ни о чем не жалея, стараться для своей семьи.

- Захар? Ты приехал? - будит меня голос жены.

Я уснул на диване. Просто закрыл глаза и меня вырубило. Измотался и физически, и морально.

Открываю глаза.

- Да... - выходит сипло.

Смотрю на неё - округлившуюся и взлохмаченную. И вот именно сейчас она кажется мне необыкновенно красивой и женственной. Самой лучшей. Несмотря на домашний халат. И пушистые тапочки. И то, что рукой придерживает довольно крупный живот, в котором наш с ней ребенок. Красота в глазах смотрящего, и до тех пор, пока мужчина любит женщину, у неё нет недостатков. Никаких. Они появляются тогда, когда уходит любовь.

- Иди сюда, - протягиваю руки, тяну Лийку к себе на колени, утыкаюсь ей в шею и жадно дышу.

- Кирилл... Вы опять поругались? - как-то угадывает она сходу.

- Да, - отвечаю односложно.

Ситуацию с сыном придётся отпустить. Мать права - Кирилл вырос, и у него есть право выбирать, как ему жить дальше. А всё, что остается мне - это смириться с его выбором, каким бы он ни был. Просто... Когда я ходил по краю, то считал, что делаю это и для него тоже. Чтобы ему-то уж точно не пришлось. Выходит - я ошибался. Наши дети - не наша собственность. Всё, что мы можем - это любить их и желать им счастья.

Чувствую, как тонкие женские пальчики зарываются в мои волосы, гладят их. И мне это нравится...

- Знаешь, Захар... Ты можешь мне не верить, но пройдёт время, и твой сын поймет, что ты его очень сильно любишь. И сам потянется к тебе.

- Тебе я поверю даже, если ты будешь мне протягивать яд, а говорить, что это лекарство, - шепчу я, беря лицо любимой женщины в ладони.

Встречаемся взглядами, тонем один в другом. За всё это время - быть рядом - потребность, которая не перекрывается ничем. И, если раньше я считал, что мужчину и женщину может связать лишь классный секс, то теперь мне это кажется такой глупостью. Мне достаточно, когда Лийка мимо меня проходит, пусть я в этот момент и занят, пусть всё переворачивается с ног на голову и обратно, но стоит ей лишь приблизиться, как легче становится. И такое чувство рождается - желание жить. И всё ради неё. Ради них.

Прикасаюсь к её губам. Они такие вкусные. Прикасаюсь нежно, ненавязчиво. Сейчас бы утонуть в ней, получить разрядку, но... У нас на это дело врачебный запрет. Не все так безоблачно, как хотелось. Мы в первой половине беременности поверили, что будет легко, однако всё оказалось не так просто. Но мы справились. И я уверен, что она доносит нашу дочку и родит здоровую малышку.

Лийка вдруг углубляет поцелуй. Делает его таким, что кровь вскипает за считанные секунды.

Затем начинает целовать мою шею, прикусывает меня за неё.

- Ты что вторишь, а? - сиплю я. А перед глазами темно от возбуждения.

Чувствую, как расстегивает ремень и брюки.

- Хочу сделать тебе приятно... Я хочу, чтобы тебе было хорошо... - шепчет Лийка, высвобождая мой возбужденный член.

И целует меня в него.

- Потому что тоже тебя люблю, Кабирин, - продолжает шептать, покрываю подрагивающий ствол поцелуями.

А потом вбирает меня в себя. То упора. То мелькания звездочек у меня перед глазами. И ласкает меня ртом. До оглушительного оргазма.

- Должен буду, - хмыкаю я, едва отдышавшись.

Улыбается.

- Не волнуйся! Вот рожу - и все долги с тебя взыщу, - обещает как-то кровожадно даже.

- Жду - не дождусь.