Глава 14

Горецкий был точен, как швейцарские часы. Ровно в 8.59 его черный рэндж ровер уже стоял возле входа в общежитие, надменно сверкая в лучах утреннего солнца. Чертыхнувшись, я нацепила солнечные очки и вышла на улицу. Рюкзак с купальными принадлежностями мотылялся сзади, отстукивая пружинистый ритм моих шагов. Дыхание было равномерным и глубоким. Движения – уверенными и неторопливыми. Я шла к машине, глядя Горецкому в глаза, и чувствовала, как каждая моя мышца сокращается под кожей. Все тело болело и ныло, но где-то глубоко внутри меня нарастала ярость такой силы, что, казалось, я могла взлететь. Я была птицей. Сильной и свободной. Меня не достать. И больше никто не сможет унизить меня и причинить боль. Никто. Даже этот мужчина с ледяным взглядом напрочь отбитого маньяка. – Аронова, сам не верю, что говорю это, но, кажется, я рад тебя видеть, – насмешливо протянул Горецкий, наблюдая, как я сажусь в машину. Пренебрежительно фыркнув, я отвернулась к окну. У моего «любимого» куратора игривое настроение? Видимо, ему все-таки удалось заманить к себе на ночь доверчивую девушку. – Не могу сказать того же, – равнодушно заметила я, разглядывая желтые листья, перегоняемые по асфальту легким ветром. Хмыкнув, Горецкий вдавил педаль газа. – Мне нравится твой настрой, Аронова, – бросил он, кладя одну руку на руль. – Но не могла бы ты снять очки, чтобы я увидел победоносный блеск в твоих зеленых глазах. Мои брови взметнулись вверх. Он помнит цвет моих глаз?.. – Нет. Мой короткий ответ прозвучал почти враждебно. Горецкий медленно повернул голову. – Ты перепила, Аронова? – от вкрадчивого голоса температура в машине резко устремилась к нулю. – Или для смелости приняла наркотики, разжижающие мозги? Я с силой сжала пальцами спортивный мешок. Как же он меня достал. – Высадите меня, я дойду пешком, – отчеканила я, уставившись на свои колени. Ни за что не позволю этому мудаку пробраться под мой защитный панцирь. Горецкий медленно оглядел меня с ног до головы. И я ощущала каждый миллиметр этого обжигающего взгляда. – Совсем забыл, что у тебя месячные, – наконец, хмыкнул мужчина, переключая внимание на дорогу. – Вы, женщины, за тысячи лет так и не научились контролировать свои гормоны. Кровь вскипела в моих жилах. – Зато вы, мужчины, просто образец для подражания, – до боли сжала я пальцы в кулаки. – Огромные тачки, зашкаливающий тестостерон, раздутое до небес эго. И какая-то невероятная тяга к насилию… Горецкий усмехнулся. – Ну пока, Аронова, ты описываешь вполне себе успешного мужчину. Сомневаюсь, что до меня ты с такими встречалась. Я закрыла глаза. Встречалась. И не раз. И это разъедало меня изнутри, как кислота. К счастью, в это время на телефон Горецкого посыпались уведомления о сообщениях, и он на какое-то время забыл про мое существование. Идеально. Украдкой выдохнув, я прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. Черт, как же я устала. Что неудивительно, учитывая, сколько я поспала этой ночью – три часа. А еще эта дикая боль во всем теле, которую не могла утихомирить даже горсть таблеток… Боже, и на что я надеялась на этих соревнованиях? Если я не пойду ко дну, это уже будет удача. – Призовое место – и я забуду о твоем существовании, – жесткий голос Горецкого вернул меня к суровой реальности. Сглотнув, я стремительно выпрямилась и уставилась на Горецкого. Слегка наклонив голову, он сверлил меня недобрым взглядом. – Ты вообще спала этой ночью? – тихо спросил куратор. Его голос, также, как и взгляд, не предвещал ничего хорошего. – Не ваше дело, – дерзко ответила я, потянувшись к ручке автомобиля. Мы уже стояли на парковке, и мне не терпелось смыться подальше от Горецкого. Лучше уж, задыхаясь, бултыхаться в хлорированной воде, чем сидеть на комфортных кожаных сидениях рядом с этим мужчиной. Глаза Горецкого сузились. – Сними очки, – приказал он, даже не шелохнувшись. Безрезультатно подергав заблокированную дверь машины, я устало откинулась на сидение. Он ведь не отстанет?.. – Теперь я могу выйти? – медленно сняв темные очки, посмотрела я Горецкому прямо в глаза. От яркого солнца мне пришлось сощуриться, и ссадина у внешнего уголка глаза запульсировала от боли. Черррт… – Кто это сделал? – отстраненно спросил Горецкий, скользя ледяным взглядом по моему лицу. Я снова надела очки и небрежно пожала плечами. – На кухне поймала дверцу шкафа. Ложь была настолько очевидной, что Горецкий не сдержал презрительного смешка. – Ты не умеешь врать, Аронова, – медленно проговорил он, тяжело впечатывая каждое слово. – Что-то подсказывает мне, под одеждой у тебя еще много таких синяков и ссадин. Я прав? Я сглотнула, невольно касаясь пальцами болезненного синяка на бедрах, прикрытых штанами. – Вы все равно скоро увидите меня в купальнике, Руслан Александрович, – медленно протянула я. – Вот и узнаете, правы вы или нет. Приглушив ресницами металлический блеск в глазах, Горецкий усмехнулся и, помедлив, разблокировал двери. Не дожидаясь от куратора напутственных слов, я рванула из машины и, не оглядываясь, потопала к бассейну. Все-таки Горецкий добился своего. Я чувствовала себя злой и накрученной. Надеюсь, до заплыва мой запал не испарится, и я вырву зубами обещанную свободу. Тогда одной проблемой в виде Горецкого станет меньше. Вот только, помимо этого в моей жизни было столько говна, что едва ли я смогла бы в ближайшее время выдохнуть по-настоящему.