Глава 9

– Витёк, наша песня! – воскликнул Алекс, вскидывая голову и прислушиваясь к новому треку. Откинув растрёпанные волосы, я прикрыла глаза и слегка улыбнулась. Xolidayboy «Моя хулиганка». Помню, я еще была абитуриенткой, когда мы познакомились с Алексом на моих вступительных экзаменах. Он уже тогда был третьекурсником и казался мне супер взрослым и недосягаемым. Но очень быстро Алекс развеял мои представления и стал лучшим другом. И на каждой вечеринке именно под эту песню мы отрывались, как ненормальные. – Зажгём? – прикусила я нижнюю губу, эротично двигаясь под музыку. Это была наша любимая игра – заводить друг друга до тех пор, пока кто-то не даст заднюю. На сегодняшний день счет был равный. – Думаю, чуть позже, – глядя куда-то мне за спину, тихо проговорил Алекс. Я наклонила голову. Он увидел какого-нибудь красавчика и потерял голову? Окей, тогда мне нужен еще один фирменный коктейль Егора и небольшая передышка. И когда я уже начала плавно разворачиваться к бару, где-то возле уха раздалось вкрадчивое: – Стой на месте, Аронова. Мы будем танцевать. Бл..ть! Я замерла, как мышь, учуявшая кота. Горецкий. Он был всё в той же идеально белой рубашке и брюках. К вечеру на его гладко выбритом лице проявилась легкая щетина. В пульсирующем освещении она выглядела ухоженно и стильно, кожа казалась еще более смуглой, а резкие черты лица завораживали своей грубостью и благородством одновременно. Черт, не может живой человек в течение целого дня выглядеть настолько свежо и шикарно! – Не танцую, – буркнула я, обходя Горецкого по дуге. Оставалось только поплевать через левое плечо и постучать по дереву. – Я не спрашивал, Аронова. Мне твое согласие не нужно, – угрожающе тихо протянул Горецкий, кладя широкую ладонь мне на плечо и разворачивая к себе. Меня пошатнуло. – А если я закричу? – вскинула я подбородок, вглядываясь в зеркально-серые глаза. Но увидела только отражение испуганной девчонки с веснушками и копной растрепанных каштановых волос. – Кричи, – высокомерно усмехнулся Горецкий, скользя ладонями по моей оголенной спине. Меня передернуло. И какого черта я напялила открытый топик на тонких бретельках?! Если бы знала, что встречу в клубе Горецкого, надела бы тулуп и балаклаву! – Вы за мной следите? – хмуро поинтересовалась я, понимая, что медляк неизбежен. Горячие ладони остановились на моей талии и уверенно притянули к мужскому торсу. – Не льсти себе, Аронова, – бросил на меня ленивый взгляд из-под ресниц Горецкий. – Хозяин этого клуба – мой друг. Ну да, скажи, кто твой друг… – Может, вы пригласите на танец другую более подходящую вам девушку? – с надеждой вскинула я глаза. Горецкий с непроницаемым лицом обнимал меня за талию и плавно вел под музыку. Надо отметить, чувство ритма и пластика у него были на высоте. – А какая девушка, по-твоему, мне больше подходит? – с усмешкой посмотрел на меня Горецкий. Я огляделась. – Да тут каждая вторая метит в модели Виктории Сикрет, – вскинула я брови. Раньше я не бывала в подобных клубах и теперь остро понимала, что без Егора вряд ли бы попала сюда. – Большие сиськи, длинные ноги, надутые губы и ноль интеллекта в глазах – по-твоему, это предел моих мечтаний? – прищурился Горецкий, наклоняясь надо мной. Наши тела неприлично близко прижимались друг к другу, и против воли я смогла оценить физическую подготовку Горецкого. Зуб даю, этот рельефный пресс и накаченные бедра выковывались в тренажерном зале годами. – А разве не это нужно успешному мужчине? – цинично усмехнулась я, перехватывая пристальный взгляд серых глаз. – На одну ночь – возможно, – дрогнули уголки надменных губ. – Но уже на утро от подобной красотки хочется избавиться поскорее. Надо же, какая искренность… – Сочувствую, – не сдержала я саркастичной ухмылки. Как-то не получилось у меня проникнуться сочувствием к обеспеченному мужчине с телом бойца ММА. – А твой парень не против того, что тебя лапает чужой мужик? – коснулся губами моего уха Горецкий. Я с трудом сдержала дрожь. – Мы доверяем друг другу, – повернув голову, перехватила я восторженный взгляд сидящего неподалеку Алекса. Как-то не тянул он на ревнивого парня. – И он не против, если я посажу тебя в машину и увезу к себе домой? – с неприкрытым любопытством уточнил Горецкий, скользя обжигающим дыханием по моей шее. – Я буду против! – уперлась я руками в широкую грудь. Пора было останавливать это безумие. Подняв голову, мужчина перехватил мой взгляд. – Расслабься, Аронова, – снисходительно улыбнулся он, кладя ладонь мне на плечо и кончиками пальцев медленно поглаживая основание шеи. – Сегодня ты будешь спать в своей кровати. Чувствуя себя породистой лошадью, заслужившей ласку хозяина, я резко повела плечом. – Не боитесь, что завтра весь универ будет судачить о нас? – не сдержала я мстительной улыбочки. Кроме Егора я заметила в клубе пару старшекурсников с нашего факультета. Меня они вряд ли помнят в лицо, а вот Руслана-его-величество-Александровича сложно не узнать. Горецкий слегка наклонил голову, продолжая крепко прижимать меня к себе. Медленный трек уже давно закончился, и мы выглядели, как влюбленная парочка, не замечавшая никого вокруг. Фу, блин! – А тебе не плевать, что говорят другие? – наклонившись, прошептал Горецкий, пальцами поддевая бретельку моего топа и осторожно касаясь кожи под ней. Даже электрошокер не смог бы воздействовать на меня с такой силой. Вздрогнув всем телом, я резко отшатнулась от Горецкого. – Мне глубоко плевать на то, что вас могут уволить, – с силой втянув воздух через нос, процедила я. – Я даже буду рада. Но вот на свое отчисление мне не все равно! Меня начало трясти от возмущения, ярости и… страха. Я уже давно убрала руки с мужских плеч и теперь чувствовала, как они дрожат. Я огляделась. Люди вокруг скакали под какую-то заводную музыку, и никто не обращал внимание на нас с Горецким. Интересно, если я позову на помощь, меня хоть кто-нибудь услышит?.. – Пойдем, – сверкнув глазами, решительно выдохнул Горецкий и схватил меня за руку. Внутри все оборвалось. – Отпусти! – громко выкрикнула я, выкручивая руку из крепкой хватки. Но с таким же успехом я могла бы постучаться лбом о бетонную стену. И абсолютно никто не посмотрел в нашу сторону. Насилие неприметно. И я знала это как никто другой.