Глава 26

Я не стал присаживаться на кресло для гостей, потому что не собирался общаться с Астаховым на равных. Вместо этого обошёл большой дубовый стол Николая Ильича мимо оцепеневшего Славы, который лупал на меня ошарашенными глазами. Стоило только слегка приоткрыть ему доступ к сканированию моего Источника, и парнишка знатно впечатлился.

Хороший у него особенный дар — «видеть» магию. Самое близкое к моей способности, что я встречал в этом мире. Да, только вот у такого господина применять его нормальным образом он не научится.

Князь Астахов тоже пристально следил за моим передвижением. Одними глазами, не поворачивая головы и тем более торса. Он сканировать мой Источник попросту не мог, однако и без того прекрасно знал, на что я способен.

В глазах у них обоих читался потаённый страх.

Слава будто вопрошал себя: «Неужели он пришёл сюда, чтобы нас убить? Неужели решил силой заставить убраться с дороги?»

У князя наверно имелись примерно те же мысли, вот только не с испугом, не с ужасом, а с некоторым удовлетворением. Он жаждал угрозы и уже предвкушал её, словно уже получил подтверждение каким-то своим доводам.

Я присел на край стола рядом с князем. Жуткое нарушение этикета, но мне сейчас абсолютно по фиг.

— Нехорошо поступаешь, Андрей Станиславович.

— Правда? — слегка повёл он бровью. — И о чём же конкретно идёт речь?

— Менять правила игры за день до старта… — холодно произнёс я.

И сделал паузу.

Не для того, чтобы князь с его мальчиком на побегушках прониклись, хотя это тоже удалось.

Признаться, я пришёл сюда без какого-то конкретного плана. Сам ведь учу ребят импровизировать, действовать от ситуации и на месте просчитывать последствия. А ведь это нужно уметь делать не только используя магию, но и в разговорах. Особенно таких.

— Мне это уже надоело, министр, — вздохнул я и взглянул на него так, что Слава наконец-то очнулся и дёрнулся в мою сторону. — Стоять! — рыкнул я, и парень снова замер.

Того глядишь и обделается от страха, но всё же храбрый — борется с трясущимися поджилками.

— Вячеслав, — обратился к нему Астахов, — выйди…

— Нет, — прервал я. — Он останется. Пусть увидит и услышит, на кого работает.

Во взгляде парня вспыхнула ярость, даже Источник зашевелился. Почему-то этот Вячеслав мне нравился, может, из-за его способности? Он ведь действительно мог бы принести кучу пользы для образования, видя те особенности магической системы людей, которые обычно не видны. И потому хотелось дать ему шанс, чтобы он мог сделать выбор после того, что сейчас произойдёт.

А дальше уже пускай сам решает, не маленький.

В общем, у меня правда не было плана, как именно вести этот разговор, и я решил действовать интуитивно.

— Ты поменял правила испытания, — безо всякой злобы, ярости или ледяного холода в голосе произнёс я. — Точнее, хотел поменять.

Во взгляде Астахова вспыхнуло мимолётное удивление, но затем промелькнуло торжество.

— Это закрытая информация, Сергей Викторович, — слегка улыбнулся он, сдерживая ярость. — Но откуда же она у вас? Горынин? Ах, нет, нет, конечно! Полагаю, госпожа Прохорова. Я прав?

— Тебя это волновать не должно, князь, — чуть устало вздохнул я.

Тут компьютер министра пиликнул оповещением о новом сообщении.

— Ты бы глянул, вдруг что важное? — кивнул я.

Однако Астахов меня не послушал.

— Не должно волновать⁈ — фыркнул он. — И что же меня должно волновать? Твоя наглая рожа, граф, или, быть может, твоя сила?

В голосе Астахова гнев смешивался с торжеством. Он всё больше и больше убеждался в своих домыслах, в которых я, наверное, вот-вот начну втаптывать его морду в пол.

Боли Астахов не боялся. Что нельзя не признать, он действительно верил в собственную правоту и был готов пожертвовать собой. Я прямо видел, как он ждёт моего нападения. Он думал, что загнал меня в угол, а значит, другого выбора у меня не оставалось, кроме как пустить в ход последний аргумент.

— Давай же, Ставров! — прорычал он. — Я вижу, как ты зол на меня!

Я не ответил. Просто достал телефон и открыл документ, который Венедикт, снова применивший шкуру Ночного Бархата, совместно с удалённой помощью Ястреба вытащил из-под самых крепких информационных замков Министерства образования.

Тогда, при встрече с Алиной Леонидовной, я не дал ей договорить, ведь сразу всё понял. И если бы она передала мне документы или ещё каким-нибудь образом способствовала их получению, то стала бы соучастницей. А подставлять госпожу Прохорову мне совершенно не хотелось.

К тому же, хоть я ей этого и не говорил, но мы уже знали об этом проекте. Просто ждали, пока он дойдёт до последней стадии утверждения, когда уже нельзя замести следы и всех причастных.

Но ей — плюсик в карму, как говорится. В моих глазах она выросла, и очень сильно.

— Сообщение, — напомнил я Астахову. — Посмотри, а я пока почитаю очень занятное чтиво.

Наконец-то князь прислушался и начал осторожно поглядывать в сторону экрана, хотя пока и не решался последовать моему совету. Впрочем, этого я и ожидал.

А пока я начал пролистывать документ и перечислять некоторые пункты, которые были направлены против моей команды. Таких было абсолютное большинство, так что промахнуться было сложно:

— «В целях обеспечения безопасности других участников и самих носителей дара, а также в целях…» бла-бла-бла… А, вот: «Запрет на использование разных стихий…», «Запрет на использование особого дара, который открылся менее чем полгода назад…», «Запрет использования таких способностей, как гравитация, телепортация, манипулирование электромагнитными волнами и телекинез…». Вот это мне особенно нравится, — взглянул я на Астахова. — Из всего перечисленного у всех участников на турнире имелся лишь один дар — гравитации. И он находится только у меня в команде! Интересное совпадение, правда? Как и то, что единственный из всех учеников с более чем одной стихией, тоже в моей команде. Толсто, князь, слишком толсто, не находишь?

— Эти запреты нацелены на обеспечение безопасности, — не моргнув глазом, ответил Астахов. — Разве вы не слышали, Сергей Викторович? Я же сказал: на турнире будет присутствовать Его Императорское Величество! А его безопасность превыше всего.

— Его Императорский Алексеич, — хмыкнул я, — от любой магии вчерашних второкурсников отмахнётся, как от надоедливого комара. Если вы не знаете таких тонкостей десятого ранга развития, коим он овладел уже давно, вынужден сомневаться в вашей компетентности на посту Министерства образования.

Эта колкость, как ни странно, очень задела Астахова. Он скрипнул зубами, блеснул яростью в глазах и процедил, всё ещё пытаясь строить из себя невозмутимого ублюдка:

— Вы влезли в засекреченный документ, Сергей Викторович, и тем самым нарушили закон Империи и правила проведения турнира. Это серьёзнейший повод для дисквалификации всей команды!

Он так взбудоражился, что аж осклабился словно хищник. Что ж, нюх его подвёл.

— А ты что думал, урод? — произнёс я всё тем же спокойным голосом. — Что я буду играть по твоим правилам, которые ты же сам и нарушаешь?

И тут вдруг у Астахова на лице промелькнуло некоторое понимание, что всё не так уж и просто. Вот только он ещё не знал, где именно искать подвох.

— Наша с Алексеичем сделка, — сказал я. — Она ведь двусторонняя, я тоже могу посчитать, что Алексеич проиграл, потому что не обеспечил честное соревнование. Об этом ты не думал? И кстати, князь… — глянул я на компьютер. — Сообщение. Уверен, оно очень важное. Прочитай.

Астахов начал сдавать позиции. И хоть лицо оставалось каменным, но глаза уже с потрохами выдавали в нём волнение. Он наконец-то медленно, нехотя клацнул на свою почту и открыл сообщение.

И пока он читал его, я продолжил:

— Ты веселил меня, давал поводы покрутить шестерёнки в голове и показать ученикам, что всё не так уж просто в этом мире… И даже не надейся, — помотал я головой, заметив, как он напрягся Источником. — Я не буду угрожать тебе силой, не буду выбивать из тебя признания и даже вынуждать тебя отступить кулаками. Ты сам загнал себя в ловушку, мне это просто не нужно, понимаешь?

Астахов тихо, плавно сглотнул, словно не хотел, чтобы я это заметил. Наивный.

Хотя он даже не слышал меня, наверное. Потому что наконец прочитал сообщение и теперь находился в некоей прострации. По глазам было видно, как менялись внутри него эмоции, чувства. Источник крутился, словно заведённый.

Парнишка Вячеслав тоже это заметил, но ему пришлось сдерживать себя изо всех сил, чтобы подавить любопытство и желание взглянуть на экран, хех.

Однако, пора было выводить министра из прострации.

— У меня есть документы, подтверждающие крайне предвзятое отношение к нашей команде. — Я покрутил телефоном рядом с головой. — Я опубликую их на всю Империю, и уже завтра к утру, пока мои ребята будут отсыпаться после сегодняшней тренировки, развернётся такой скандал, от которого ты не отмоешься.

Андрей Станиславович наконец-то отвернулся от экрана и пытался собраться, просчитать ходы, найти путь к отступлению или даже шанс повернуть ситуацию себе на пользу. Но взгляд у него был растерянный, и явно ничего не получалось. Сообщение выбило его из колеи.

Что ж, пускай пытается, думает. Я же пока излагал факты, с которыми он уже ничего не мог поделать:

— Только представь себе заголовки! «Клановые маги испугались! Безымянная Академия для простолюдинов вышла в финал турнира, и её загасили запретами!», «Команде учеников мешают победить организаторы турнира! В деле замешан сам министр образования!», «Министр Астахов уничтожает собственный институт образования!». Ну и ещё какие-нибудь поярче… признаюсь, не силён в заголовках, — улыбнулся я. — Но уверен, мы что-нибудь придумаем.

— М-мы? — осознания во взгляде Астахова становилось всё больше.

— Конечно, — ответил я и встал со стола, чтобы размять ноги.

Прошёл мимо застывшего статуей Вячеслава, остановился возле меловой доски. Николай Ильич, видно, расписывал на ней подробности испытаний, судя по стёртым белым линиям, которые всё же просвечивали на тёмно-зелёном поле доски.

— Я ведь не один, князь. Чтобы одолеть кого-то из твоих шавок или тебя самого, мне не нужно расчехлять Источник. Даже с Разумовским мы бы разобрались, не испугайся он моей силы…

Хм, надеюсь, мне удалось различить на доске только те варианты, которые не вошли в финальную версию испытания. Не люблю спойлеры.

Астахов продолжал молчать. Шок уже прошёл и сменился кипящей злобой, его Источник начал выпускать ауру, от которой его же помощник Вячеслав слегка пошатнулся.

— Если этот документ будет утверждён, господин министр, мы заявим официальную ноту протеста, — повернулся я к Астахову. — Это полагается по закону, на который ты так уповаешь. Сам документ улетит в СМИ, поднимется буча. Турнир отменят прямо перед приездом самого Его Императорского Величества, и тебе не поможет даже его крайне тёплое отношение к старому наставнику…. Кстати, прочитал, я смотрю? — кивнул я на экран. — И надеюсь, кое-что понял.

Астахов молчал. Он глядел прямо мне в глаза, не моргая, и уже унял ярость в груди. Его Источник замер, чтобы прояснить разум, сбросить бурю эмоций, которая хлынула на него лавиной. Но кажется, сколько он ни пытался придумать достойный ответ, в голове была лишь пустота.

Он уже признал поражение. Наверное, не ожидал от меня, что начну шантажировать и рискну турниром. Полагаю, думал, что я либо выйду из себя и докажу, что гожусь только бить рыла и уничтожать врагов, или же поведу ребят в отчаянную попытку выиграть испытание со всеми ограничениями. Так ведь чаще всего поступают «хорошие парни»? Преодолевают все препятствия и всё такое…

Что ж, всему есть пределы.

Но тут вдруг вместо Астахова решил высказаться Вячеслав:

— Господин, позвольте… — выступил он вперёд, покосившись в мою сторону.

Астахов рассеянно взглянул на парня и так же рассеянно кивнул.

— Я… я думаю, господин Ставров прав, — со страхом в голосе произнёс парень, чем удивил и меня, и князя. — К-когда я учился в Академии, главной движущей силой для нашего развития была конкуренция. Но были студенты, которых продвигали из-за денег или положения. Даже среди аристократов есть свои расслоения.

Вячеслав немного осмелел, когда понял, что его выслушают. Даже глянул на меня, будто в поисках поддержки. Я чуть улыбнулся и кивнул ему.

— И когда дело доходило до настоящих испытаний, нас — тех, кто не был достаточно знатен или богат, — пытались затормозить. Мешали, накладывали несправедливые ограничения… В конце концов проигрывали все. И мы, кому не давали расти, и «избранные», кто начинал тормозить из-за постоянных поддавков.

Вячеслав сделал ещё одну паузу, потому что у него перехватило горло, а Источник трепетал от волнения. Но я улыбался всё шире — кажется, парень меня не подвёл.

Набравшись новых сил, он закончил свою мысль:

— Андрей Станиславович, я вас отлично понимаю! Я знаю, что вы искренне беспокоитесь о нашем государстве. Но сейчас вы не даёте развиваться не только ребятам из Безымянной Академии, но и тем, кто с ними соревнуется! А ведь в этом смысл турнира — соревноваться! Конкурировать, становиться лучше! И будущему нашей страны мы не должны мешать, Андрей Станиславович!

Всё. На этом Вячеслав закончил и теперь переводил вдруг сбившееся дыхание. К концу речи его Источник уже трепетал не от волнения или страха, а от некоего ревностного воодушевления. Он сейчас будто прозрел и даже позабыл, что рядом с ним находится настоящий «монстр», способный прихлопнуть их обоих за пару секунд.

Андрей Станиславович наконец-то сбросил с лица каменную маску. Он выдохнул, прикрыл глаза и помассировал переносицу. Молчание в кабинете повисло надолго — по ощущениям, минуты на две или три. И, должен признаться, стоять здесь просто так всё это время было как-то… неловко.

Но оно того стоило.

— Старый порядок… привычный уклад… — тихо проговорил князь Астахов, глядя в никуда печальным взором. — Безымянная академия разрушит всё это, потрясёт основу Империи. Снова…

Последнее он произнёс с особой интонацией. Сообщение дошло до адресата и сделало своё дело.

— В этой жизни всё меняется, Андрей Станиславович, — произнёс я помягче, сейчас не следовало перегибать. — Движение — жизнь. Изменения необходимы, чтобы мы могли совершенствоваться. Я понимаю, вы уже пережили сокрушительные перемены и не хотите допустить их вновь. Но подумайте: быть может, ваши предшественники как раз виновны в том, что когда-то пришлось нести перемены, словно срывать пластырь — резко и болезненно? Что было бы, поймай Империя ветер перемен до потрясений? И что будет, если мы продолжим топтаться на месте, повторяя свои собственные ошибки…

Андрей Станиславович вдруг посмотрел мне прямо в глаза. Молча и испытующе. Затем взглянул на Вячеслава, который, кажется, уже сбросил адреналин и теперь снова испугался гнева своего господина.

И только теперь министр молча повернулся к рабочему столу, провёл мышкой, что-то поклацал на клавиатуре. Затем вдруг снова превратился в того сурового, спокойного и уверенного мужчину, каким он был до нашего разговора.

— Благодарю за аудиенцию, господин Ставров, — произнёс он ровным голосом, словно я и правда пришёл просто поговорить, поделиться предложениями. — Полагаю, оставить первоначальный вариант испытания будет лучшей идеей.

— Рад был помочь, — кивнул я ровно настолько, чтобы соблюсти этикет.

А затем, уже нарушая все правила этого же этикета, весело подмигнул Вячеславу. Потом развернулся и покинул кабинет, в коридоре плавно закрыл за собой дверь.

Медленно повернул голову влево и улыбнулся.

— Подслушивать нехорошо, Ваше Императорское Величество.

— Мне можно, я же император, — хмыкнул Алексеич.

Он стоял возле дверей, облокотившись о стену. Затем оттолкнулся, мотнул головой, зазывая за собой, и последовал по коридору.

Что ж, придётся побазарить ещё и с тайно прибывшим императором.

━─━────༺༻────━─━

Кабинет Астахова. После ухода Ставрова…

Андрей Станиславович вернулся к работе. И хотя внутри всё перевернулось вверх дном, рвало и терзалось, внешне он оставался спокойным и даже мог заниматься задачами.

Несколько минут в кабинете царило молчание, а тишину разбавляло только клацание по клавишам. Однако Вячеслав всё же набрался храбрости и спросил:

— Г-господин…

— Да? — неожиданно мягко ответил Астахов, хоть и не повернул головы.

— Что было в том сообщении?

Министр вдруг резко прервался, замер. Тишина заволокла кабинет и звоном пронеслась в ушах. Слава едва не упал в обморок от тревоги — настолько он испугался, что задал вопрос, который не имел права задавать. И уже хотел было оправдываться, как вдруг министр тихо произнёс:

— Очень… важная информация, парень. Очень важная информация…

И продолжил работать. Министру не пристало отвлекаться даже при таких обстоятельствах.