Глава 19

Я перехватил их у подъезда в академгородок.

Пять чёрных тонированных машин спокойно остановились, когда я перегородил путь. Но вместо кучи головоломов в чёрных пиджаках, которые должны были вылезти наружу с не самыми благими намерениями — лишь открылась задняя дверь ближайшего автомобиля.

— Мне кажется, это подстава, — пробурчал стоявший рядом со мной Петрович.

Он облокотился на шлагбаум в ложно расслабленной позе, но на самом деле был готов в любой момент ринуться наперехват.

Хрен его знает, что именно Петрович собирался делать с малой гвардией Разумовского, но храбрости у него не отнять уж точно.

— Точно подстава, — согласился я. — И что ты предлагаешь?

— Может, шандарахнуть их, а? — скривил ухмылку Петрович, взглянув на меня.

— Может, и шандарахнуть… — вздохнул я. — Но сначала нужно поговорить.

— Поговори, — кивнул Петрович. — А я, если что, здесь постою. Подстрахую.

— Спасибо, — похлопал я его по плечу и направился к машине.

Сел на мягкое кожаное кресло, захлопнул за собой дверь и вдохнул запах дорогой кожи, табака и элитного парфюма.

— Добрый день, Сергей Викторович, — почти дружелюбно произнёс Разумовский. — Я же говорил, что мы с вами побеседуем.

— Серьёзный разговор, ага, — хмыкнул я, припоминая нашу первую встречу. — А вы настойчивы. Могли бы просто позвонить, а не терроризировать семьи моих учеников.

— Мог бы, — не стал отрицать князь.

Видно, никто за Верой ехать не собирался. Владимир Мстиславович просто решил устроить мне аудиенцию таким вот оригинальным способом.

— Так чего вы хотите? — спросил я.

Владимир Мстиславович подал сигнал, и машина тронулась. Мы развернулись и поехали прочь от академии.

— Я хочу предложить вам сделку, Сергей Викторович, — после небольшой паузы произнёс Разумовский.

— А я думал, на ужин пригласить, — улыбнулся я. — Почему мне, а не родителям ребят?

Разумовский вдруг улыбнулся. Даже как-то чересчур весело, будто услышал что-то смешное.

— Вы полагаете, я до сих пор пытаюсь замести следы позора моего сына?

— А разве нет? — слегка напрягся я.

Одержимость репутацией со стороны Разумовского мне была понятна. А вот насчёт его настойчивости и так закрадывались сомнения. Но озвучивать я их не стал, дал возможность раскрыть карты самостоятельно.

— Что знают больше одного человека, тайной уже не является, господин Ставров, — махнул Разумовский. — Я не настолько наивен, уж поверьте. Ваши ученики наверняка растрепали о своих приключениях всем своим друзьям и недругам, как только вышли из отдела полиции.

Я продолжал молчать. Разумовский говорил правду, поздно уже было затыкать рты. Ребята не бахвалились направо и налево, но наверняка о произошедшем знали не только они.

— Все доказательства стёрты, — продолжал князь. — А слова подростков из задрипанной академии не просто ничего не стоят, их никто даже не услышит. Никто из приличного общества, разумеется.

По моему Источнику пробежала искорка гнева, но я схватил её и успокоил. Не время делать импульсивные поступки.

Однако не могу не заметить, что с разбитой мордой Разумовский сейчас выглядел бы куда привлекательнее.

— Так что я не волнуюсь о слухах, Сергей Викторович, — слегка улыбнулся гадёныш. — Однако я могу сокрушить эти семьи просто потому, что хочу этого. Но вы можете это предотвратить.

— И как же? — держал я спокойную мину.

Даже оглянулся, заметил мини-бар и по-хозяйски открыл дверцу.

Эх, одно бухло! Ну хотя бы соку, что ль, поставил…

Разумовский не обратил внимания на мои действия.

— Вы должны сойти с дистанции, — заявил он. — Откажитесь от участия в турнире. Пускай вашу академию представляет… Как его там…

— Аркадий Самуилович, — вздохнул я и захлопнул дверцу мини-бара.

— Да-да, он самый! — кивнул Разумовский. — Насколько мне известно, он понятливый человек. Не станет прыгать выше головы и с достоинством займёт последнее место на всеимперском турнире. Такой расклад будет выгоден всем.

— Всем? — приподнял я бровь. — Это кому это — всем?

Разумовский принялся загибать пальцы:

— Колесниковым, Свиридовым, Рыжовым, Добрыниным, Калугиным, Савельевым, даже Ермаковой Вере Степановне, которую почему-то очень строго охраняют чуть ли не гвардейцы самого императора. Их всех я оставлю в покое. Ещё Астахову… Не смотрите на меня так, я знаю, что вы в курсе, откуда ноги растут. А также вашим коллегам из академии, которые получат статус участников всеимперского турнира. Для такого… учреждения — это уже небывалое достижение, поверьте. Ну и мне, конечно же.

— А вам-то что? — улыбнулся я. — Неужто так ратуете за образование?

— Зря иронизируете, Сергей Викторович, — Разумовский прервался, чтобы открыть мини-бар, и достал оттуда холодную бутылку, повертел её в руках и удовлетворённо кивнул. — Меня беспокоит будущее моей Родины, не без этого. И, конечно же, я получу личные выгоды, когда всё будет сделано. Но они вас не касаются.

Разумовский закончил говорить, достал бокал и откупорил бутылку. Аккуратно, я бы даже сказал, заботливо наполнил его и с наслаждением пригубил. Он будто уже праздновал победу.

Зря, очень даже зря.

— А мне какая выгода? — спросил я.

— Вам? — оторвался он от бокала, словно услышал какую-то глупость. — Насколько я понял, вы человек с высоким чувством справедливости, сострадательный и совестливый. Вам наградой послужит спокойная душа, ведь никто из-за вас не пострадает.

— Эко вы интересно завернули, — присвистнул я. — То есть мне шиш с маслом?

— Ну или просто шиш, — пожал он плечами и сделал новый глоток.

Тут мой телефон начал трезвонить входящими сообщениями.

— Посмотрите, господин Ставров, — отвлёкся от бокала Разумовский. — Вдруг там что-то важное?

Я последовал совету и достал телефон. Первое сообщение было от Аскольда:

«Сергей! Мне дали связаться только с тобой. Чё за хрень происходит⁈ Сказали, ты можешь меня отсюда вытащить. Что это значит⁈»

Рыжов:

«Сергей Викторович, похоже, дела плохи. Проверяющие назвали вашу фамилию, но всё темнят. Может, вы объясните, что происходит? Это как-то связано с… тем самым происшествием?»

От Марины:

«Ставров! Мне начинают звонить сверху, интересуются успехами исследования. Что-то не так, они ещё несколько месяцев не должны показываться. Я о чём-то не знаю?»

И от Марии Ивановны:

«Сергей Викторович! Нам страшно. Они грозятся отобрать Сашеньку. Пожалуйста, помогите! Инспектор по секрету шепнула, что вы можете посодействовать!»

Последнее резануло особенно сильно. Одно дело давить на тех, кто и сам может дать достойный ответ, а другое — задевать людей, которые вообще не участвуют в склоках между магами.

Следующее сообщение ещё сильнее всколыхнуло ярость. Оно было от Лены:

«Серёж, тут какой-то капец. Я не могу добиться разговора с начальником опеки! По законному требованию! Да они вообще на закон клали, чуть не прямым текстом шлют!»

— Ах да, — угадал Разумовский. — Можете предупредить Елену Алексеевну, что её попытки тщетны. Чиновник, до которого она пытается добраться, вчера улетел в отпуск, а его зам в срочной командировке.

— Хм, — нахмурился я.

— Что такое? — поинтересовался гадёныш.

— Ну, Калугины понятно почему не написали. Вы их, видно, пока не трогаете.

— Пока, — кивнул Разумовский.

— И Вера наверняка даже не в курсе, что происходит.

— Вероятно, — кивнул князь.

— А Добрынины? — спросил я.

— О! — ухмыльнулся Разумовский. — Эти официально отказались от своего бастарда. Изгнали из рода. Бедный мальчишка, стал жертвой вашего упрямства… Правда, не пойму, почему барон Добрынин решил, что это отведёт от него внимание структур, — он заметил мой ожесточённый взгляд и добавил: — Если хотите, могу разобраться с ними особенно жёстко. Предательства я не терплю не меньше вашего. Особенно предательство собственной крови.

Ишь какой! Предательства он не терпит…

Разумовский хорошо подготовился, обложил меня со всех сторон. Он понял, что давить на меня напрямую бессмысленно, поэтому решил действовать через других.

Подлая и коварная тактика.

— Делайте с Добрыниными что угодно, — хмуро произнёс я. — Мне до них дела нет.

В ответ Разумовский лишь глотнул из бокала.

— Так что, мне нужно подумать и дать вам ответ через пару дней? — спросил я.

— Нет, Сергей Викторович, нет, — помотал он головой. Затем отложил бокал и достал телефон. — Вы должны дать ответ прямо сейчас. Сидя на этом самом месте. И я либо нажму на кнопку отправить сообщение — и все занесённые топоры над головами затронутых семей, упадут и отсекут их. Либо я скомандую отбой — и всех оставят в покое. Точнее, придержат этот самый метафорический топор до того момента, когда вы исполните условия, которые я требую. Если же вы решите меня обмануть, головы всё же полетят.

Разумовский задержал палец над экраном телефона, пристально взглянул мне в глаза и спросил:

— Ну? Так каков ваш ответ, господин Ставров?

━─━────༺༻────━─━

Я тихо прикрыл входную дверь, зашёл в коридор, снял с себя ветровку и повесил её в шкаф. Уже наступил вечер, и дом окутал приятный полумрак.

Бесшумно прошагал до комнаты и остановился, потому что там меня уже ждала Лена.

— Как прошло? — спросила она тихо.

Лена мило, тепло улыбалась, хотя на самом деле нервничала и очень волновалась за меня. Я тяжело вздохнул и плюхнулся на диван рядом с ней. Лена поняла всё без слов, прильнула ко мне и заключила в мягкие, нежные объятия.

Некоторое время мы просидели молча, наслаждаясь тишиной. Даже Теодрир, который до этого спал в своей лежанке, лишь приоткрыл глаз, всё понял и сделал вид, что не просыпался.

Разумовский оказался действительно серьёзным противником. Я одолел тщеславного и хитрого Вельцина, сокрушил надменного и могущественного Громова, который был вооружён вековыми тайнами своего рода. Даже навалял взбесившемуся Орлову. Но все они так или иначе играли по определённым правилам. Им не хватало терпения или предусмотрительности. Может быть, не хватало жизненного опыта в подобных противостояниях.

У Разумовского же всё это было. И он действовал вне границ дозволенного, нарушал всяческие нормы и правила приличия. Я старался придерживаться этих самых границ, играл по правилам, хоть и рассматривал их со своей, неожиданной для других стороны. За это и поплатился.

Теперь на мне висит магический контракт, и обойти его будет не так уж и легко.

— Лен… — тихо произнёс я.

— Да, Серёж? — тут же отозвалась она.

Пристальный взгляд её прекрасных карих глаз невольно успокаивал меня и придавал ещё больше уверенности и сил.

— Как думаешь, а если я уничтожу силовое крыло рода Разумовских, это наделает много шума?

━─━────༺༻────━─━

Поместье рода Калугиных. Спальня Виктории и Анфисы.

Первые лучи утреннего солнца только-только пробирались сквозь узкую щель между шторами. Медленно, но верно свет полз по кровати, перебрался на подушку и продолжал ползти, пока не опустился прямо на глаз Виктории.

— Бли-ин… — тут же протянула она и зевнула, потягиваясь на кровати. — Э-э-эх!

Девушка с трудом распахнула глаза, и хотя веки были тяжёлыми, она тут же повернула голову, чтобы посмотреть, как там её сестричка. Затем помотала головой в поисках чего-нибудь… А, вот! Мишка плюшевый, которого ей подарил Саша. Почему-то этот мишка напоминал ей самого Сашу.

Вика подняла над собой мягкую игрушку, сонно улыбнулась…

А затем швырнула мишку прямо в голову Анфисы.

— Ай, блин! — пробурчала та в ответ.

Проснувшись, Анфиса приподнялась. Ещё не понимая, что происходит, помотала головой, с трудом сфокусировала взгляд на игрушке. Быстро всё поняла и раздражённо проворчала сестре:

— Ты что творишь, а? Мне такой сон классный снился!

— Ага-ага… Э-э-эх! — снова зевнула Вика. — Подтяни шторы, пожалуйста. Мне в глаза светит.

Анфиса несколько раз задумчиво моргнула. Смысл сказанного очень медленно, словно через вязкое болото, пробирался до её разума. Затем Анфиса взглянула на узкую полосу между шторами, снова повернулась на сестру, разозлилась ещё больше и швырнула мишку обратно.

— Вот сама встань и закрой!! Угрхх!!! — Анфиса плюхнулась обратно на кровать и накрыла голову подушкой.

— Вредина, блин! — пробурчала Вика.

Затем она погладила мишку, аккуратно положила его рядом, встала и потянулась к шторам. И только она коснулась края, как вдруг…

— МРЯ-Я-Я-ЯВ!

Окно распахнулось, и в проёме показалась разинутая пасть Теодрира.

— Ай-яй-яй-яй! — попятилась Вика.

Сон тут же исчез, а адреналин резко взбодрил голову.

— Тедди? — нахмурилась Анфиса, выглянув из-под подушки. — Ты что здесь делаешь?

Но Теодрир не ответил. Он оглядел сестёр, удовлетворённо кивнул и повернулся, перебирая лапами прямо по подоконнику. А затем мрявкнул куда-то наружу и спрыгнул на улицу.

Вика и Анфиса удивлённо переглянулись, а затем снова разом посмотрели в оконный проём, где уже находился другой гость.

— Сергей Викторович! — ахнула Вика. — А что вы здесь делаете?

— Я? — тот удивлённо захлопал глазами, затем осмотрел себя и честно признался: — Сижу.

— Да мы не о том, — подскочила с места Анфиса. — Что вы делаете у нас в спальне? А если бы мы были раздетыми⁈

Вика и Анфиса спали в забавных розовых пижамах с разными узорами: Вика — с мишками, а Анфиса — с бананами.

— Если бы вы были раздетыми, Теодрир бы так мне и сообщил, — пожал плечами Сергей Викторович. — Или вы думаете, я просто так отправил его на разведку?

— Зачем вы здесь? — буркнула Вика, смутившись своей пижамы.

— Ну, вообще-то, — Сергей Викторович спрыгнул с подоконника и встал напротив девушек. — Напоминаю, что вы участвуете во втором этапе внутриакадемических соревнований. Ещё не забыли?

— В смысле — участвуем во втором этапе? — нахмурилась Анфиса. — Мы же его прошли!

— Э не! — усмехнулся учитель. — Вы прошли только вступительные испытания. Второй этап длится неделю.

— НЕДЕЛЮ?!! — хором ахнули сёстры.

Затем учитель Ставров объяснил им суть второго этапа. Сёстры ещё раз ахнули, раскрыли рты, переглянулись, но не смогли найти, что сказать.

— Но у меня хорошие новости, — вместо них заговорил учитель Ставров. — Я принёс следующее испытание вам на дом. А вы же не думали, что домашнее обучение освобождает от соревнований, а?

━─━────༺༻────━─━

— Лови его, Анфиска, лови!

— Мр-ряв!

— Ай, улетел! Да блин!

— Вика, ты чё такая криворукая?

На заднем дворе поместья Калугиных стояли шум, гам, взмахи крыльев, мрявы, крики и вспышки магических зарядов.

Но затем ко всему этому прибавился громкий крик хозяина поместья:

— Какого чёрта здесь происходит?!!

Барон Калугин выскочил из дома и громогласно потребовал объяснений. Да не один выскочил, а с целой малой гвардией — шестеро крепких семиранговых магов.

— Ставров? — притормозил барон. — Ты⁈

Он жестом махнул гвардейцам остановиться, но прежде убедился, что дочерям ничего не грозит.

Мне пришлось его немного осадить:

— Мы с вами на турнике в лесенку не играли, Сергей Демьянович. Так что попрошу на «ты» не переходить.

Барон Калугин немного растерялся, он не успел облачиться в нормальную одежду, а потому поплотнее затянул пушистый халат. Ещё раз глянул на Вику и Анфису, которые с переменным успехом пытались оседлать Теодрира. Иногда это у них даже получалось, но продержаться в седле пять секунд ещё не удалось ни одной из них.

Конечно, я прибыл сюда ради них в первую очередь. Не позволю всяким высокородным засранцам лишать возможностей моих учеников, пусть у меня они учились и не слишком долго.

Но всё же не только Вика и Анфиса были целью моего визита.

— Нам следует поговорить, — произнёс я серьёзным тоном. Затем кивнул в сторону крытой беседки и предложил: — Может, присядем?