Глава 24

Полигон…

Я вдохнул его свежий ветреный воздух, напитанный запахом хвои, пыли и крепкой, повидавшей кучу всякого древесины спортивных снарядов.

Не просто так я выбрал именно это место для проведения финального испытания. Конечно, стадион больше, там куча технологически-магических примочек, инвентаря и даже зрительские места хорошо оборудованы. Но всё же именно с полигона многое началось для меня в этой академии. И в этой профессии.

На этой утоптанной, местами прожжённой земле бесята — когда-то ещё Оболтусы и Балбесы, потом Шалопаи, а теперь уже Проныры — учились, развивались и работали вместе. Преодолевая себя, друг друга (и мои нервы, естественно), они выковывали из разрозненного класса единую команду.

Которая не просто подняла на уши всю академию, но заставила всколыхнуться всё образование Империи.

Именно здесь будет проходить финальное испытание соревнований. А зрительские места поставить было не так уж и сложно. Нужно всего лишь несколько магов земли, немного упорства и… ещё щепотку нервов, которые пришлось потратить, указывая Пете Валикову, что нужно не пахать, а строить. Это сложнее, чем кажется.

Правда, никаких VIP-лож я ставить не стал. Пускай все глядят на участников с одинаковых позиций. Но кажется, это моё решение не всем пришлось по нраву.

Вот, например, граф Белов. Сидит с хмурой рожей, руки скрещены, морда кислая. Хотя оба его ребёнка дошли до финального этапа, между прочим.

И граф Краснов рядом с ним. Тоже хмурый, хотя Гордей ведь добрался до финала. Правда, Стефания провалилась, но выступила очень хорошо. Да и провалилась она из-за небольшой оплошности, когда её артефактный браслет сигнализировал об опасности, которая грозила Гордею. Тот действительно перенапряг Источник и словил недолгий шок магической системы, выбираясь из ловушки энергетических пут.

В общем, Стефания потеряла бдительность, сама угодила в ловушку и даже выбралась из неё, но потеряла слишком много времени. Так что Гордей сейчас был дико замотивирован пройти испытания. Главное, чтобы он обуздал свою ярость и превратил её в холодную спокойную энергию.

Но, наверное, эти давние соперники на политическом поле были недовольны отнюдь не простенькой сидушкой, а несколько иными обстоятельствами.

Опа, вот я и поймал на себе их взгляды. Да не мимолётные, а такие прямые, тяжёлые… Зазывающие.

И одинаково сердитые.

Что ж, вздохнул и направился к ним. Рядом с графьями сидели и барон Калугин, и барон Колесников. Последний ещё недавно был у компашки Белова в опале, но теперь чувствовал себя вполне хорошо. И остальные представители Совета меценатов и инвесторов тоже сидели здесь, причём их состав несколько изменился. Те, кто побоялся выступать против Разумовского, вышел из совета, а другие, более смелые и предприимчивые деятели, наоборот, влились в движуху. Как, например, Арсений Тарасов, отец моего Арсения с не слишком богатой фантазией на имена.

— Сергей Викторович, — с кивком поздоровался Белов.

— Константин Аристархович, — кивнул я в ответ. — Артём Ярославович.

— Здравствуйте, господин Ставров, — с лёгкой прохладой ответил мне Краснов.

М-да, похоже, меня ждёт не самый приятный разговор. Я, вообще-то, собирался объединить этих двух баран… кхм, в смысле, важных персон.

С Калугиным и Колесниковым я тоже поздоровался. Как и с остальными. Например, с Аскольдом Свиридовым. Его уже отпустили из мест не столь отдалённых, и он тоже присоединился к Совету меценатов. Чему не был слишком рад ни он сам, ни этот самый совет.

Слышал, это Рыжов под шумок всеобщего объединения заставил своего будущего свата вступить в совет. Чтоб наставить на путь праведный, ага.

Наверняка шантажировал, я прям уверен. Например, что не даст Алисе сменить фамилию или что пригласит на свадьбу все сливки внутренних войск губернии, хе-хе.

Но, как я слышал, у Свиридова сейчас всё хорошо. Аскольда-то отпустили, а вот некоторых старших членов рода до сих пор держали в обезьяннике. У них нашлись более серьёзные грешки, с которыми просто так гулять обычно не отпускают.

Не знаю, была ли это добрая воля Разумовского или он так хотел показать, что не до конца прогнулся. Или вообще уже на месте спохватились, но в итоге он лишь помог Аскольду и избавил от соперников в совете рода. Теперь Аскольд — единоличный глава со всеми преференциями и возможностями. Ну и, конечно же, ответственный и любящий папаша, который всецело участвует в жизни своего сына.

Хм-м, а не Рыжов ли устроил чистку в клане Свиридовых? А что, и сватам помог, и преступникам по содеянному воздал. Хех, вполне может быть.

В общем, патриархи благородных семей вели себя по-разному. Калугин, например, отнёсся настороженно. А вот Колесников явно рад был меня видеть.

— Знаете, господин Ставров, — задумчиво произнёс Артём Ярославович. — Я думал поговорить с вами наедине. Но сейчас, кажется, лучший момент для этого разговора.

— Согласен, — кивнул в поддержку Константин Аристархович.

Ну вот, они уже друг с другом в чём-то соглашаются. Ну разве не замечательно, а?

А, стоп. Они ж против меня соглашаются! Не-не, так не пойдёт.

— Ох-х, — почесал я затылок. — Если честно, меня уже утомили всякие разговоры. Слишком их много было в последнее время, а сейчас даже пончиков под рукой нет…

Судя по лицам, мне удалось сбить их с толку. Вот и отлично.

— Ладно, давайте, — махнул я. — Только кратко, пожалуйста. У нас тут как бы испытание скоро начинается.

Мой тон явно не понравился Белову. Он слегка скривился, поджал тонкие губы, но всё же пояснил:

— По вашей наводке мы создали новый общий фонд академии. Крепко повязались друг с другом не только финансовыми потоками, но и куда более серьёзными связями. Сотрудничество меценатов академии вышло за рамки этой самой академии…

— Ага, точно, — вздохнул Аскольд Свиридов, бесцеремонно перебив Белова.

Он взглянул на Руслана, который лишь ухмыльнулся, не глядя.

— Кхм, — привлёк к себе внимание Белов. — Мы собирались…

— Так… А что, собственно, не так, господа хорошие? — невинно захлопал я глазами.

— Разумовский отступил, — буркнул Белов. — Наша массированная экономическая атака так и не началась, хотя все орудия готовы и заряжены. И что нам теперь со всем этим счастьем делать?

— Да, Сергей Викторович, — взял слово Краснов. — Мы уже были готовы выдавить Разумовского из региона. Да и сейчас готовы это сделать. Так что теперь мы находимся в некоторого рода растерянности…

— Куда нам девать наш объединённый кулак? — с ухмылкой добавил Колесников.

Уж он-то радовался пуще прочих и, видно, набрался храбрости, раз встрял в разговор графов. Артём Ярославович одарил его назидательным взглядом, но Всеволод Мирославович и глазом не повёл.

Колесниковы, когда их перестали поджимать Беловы, а затем от них отстали псы Разумовского, наконец-то расправили плечи. И учли все свои ошибки. И если верить тем данным, что собрал для меня Ястреб, теперь просто так отшить барона не получится даже у самого графа Белова.

Всеволод Мирославович научился крутиться в опасных «водах» бизнеса, серых схем и многоступенчатых страховок. Теперь же Колесников выступал кем-то вроде оценщика рисков и кризис-менеджера. Именно он помог объединить часть активов каждого из членов совета в единую экономическую сеть.

— Вот вы, люди! — вздохнул я грустно и помотал головой, причём вполне искренне. — У вас наконец-то есть все возможности по-настоящему помочь академии. Развивать её всецело, а не только вливать бабки в собственных отпрысков в попытке заменить конкуренцию и нормальное развитие дешевеющими раз за разом бумажками и циферками на счёте. И при этом приумножать свой капитал! Поднимать не только академию, но и регион. И вы, блин, спрашиваете у меня, что делать⁈

Я сделал паузу, а благородные патриархи удивлённо переглянулись. Посмотрели друг на друга слегка растерянными глазами, а затем снова синхронно уставились на меня.

— Вы смогли объединиться, чтобы дать отпор общему противнику, — напомнил я. — А теперь, мать вашу, объединитесь уже для того, чтобы никакой другой захожий князёк больше не сумел схватить вас за яйца. Так понятно⁈

— Понятно, Сергей Викторович, — процедил Артём Ярославович спустя несколько секунд молчания. — Благодарим за консультацию.

— Вот и хорошо, вот и ладненько, — улыбнулся я и пошагал прочь.

Но через несколько секунд меня догнал барон Колесников.

— Сергей Викторович, можно на пару слов? — окликнул он.

— Да, Всеволод Мирославович, что-то ещё?

— Я насчёт Ярослава… — вздохнул он так, словно набирался сил что-то сказать.

— Неужто хотите вернуть его в «А»-класс? — ухмыльнулся я.

— О, нет-нет, что вы! — всполошился барон. — Совсем не это я хотел сказать. Я хотел вас поблагодарить за сына.

Он украдкой взглянул в ту сторону, где участники испытания готовились к выступлению. Ярослав не прошёл в финал. Но он не провалил ни одного испытания, более того — он отлично прошёл второй этап. Просто…

Просто сказались переживания за семью, ведь сколько Всеволод Мирославович ни пытался огородить сына от проблем рода, Ярослав всё видел. И сделал тяжёлый, очень взрослый выбор. Он отказался от участия в соревновании, чтобы помочь отцу. Взвалил на свои плечи груз ответственности наследника.

А сейчас стоял рядом со своим самым закадычным соперником, Данилой, и помогал ему готовиться к старту.

— Конечно, я доверял вам и был уверен, что с Ярославом ничего не случится, — тихо произнёс Всеволод Мирославович, всё же задержав взгляд на сыне вдали. — Но то, что вы сделали… Это превзошло все мои ожидания, Сергей Викторович. Мой сын стал настоящим мужчиной.

Ярослав Всеволодович ненадолго замолчал. Он посмотрел на меня искренними глазами, которые, казалось, вот-вот намокнут.

— Он стал сильнее, — с хрипотцой добавил барон. — И я сейчас не только про магию. Он стал сильнее духом. Взрослее. Мне очень понравились изменения, которые стали возможны благодаря вам. Ну и, конечно же, его особый дар…

— О, насчёт этого вообще не ко мне! — улыбнулся я. — С Ярославом занимался Иван Николаевич. Это его заслуги.

— Да-да, конечно, — улыбнулся в ответ Всеволод Мирославович. — Естественно, его я тоже отблагодарю. Но знайте, Сергей Викторович, я теперь ваш должник. И честно говоря, даже не знаю, как смогу оплатить этот долг. Да и смогу ли когда-нибудь.

— Знаете, Всеволод Мирославович, — по-дружески похлопал я его по плечу. — Попридержите этот долг. Быть может, случай и представится. Я тут недавно обнаружил, что такие штуки для меня бывают крайне полезны.

Всеволод Мирославович с улыбкой кивнул и вроде как вздохнул с облегчением. Подобные разговоры ни для кого не бывают лёгкими.

А через пару секунд нас всех отвлёк подъезжающий кортеж. Таких кортежей, вообще-то, возле полигона стояло много — на целый автопарк потянет. Но этот отличался, даже несмотря на то, что в нём были такие же чёрные машины с затонированными стёклами, толстой бронёй, укреплённой заклинаниями, и целым отрядом высококлассных боевых магов внутри.

Обычные зрители — студенты академии, жители жилгородка, родители и родственники участников — не обратили на это внимание. Для них это просто подъехали очередные шишки с понтами. А вот Краснов, Белов и остальная честная братия заметили прибытие Разумовского, да ещё как! Сразу глаза забегали.

Однако первым из машины вышел не Владимир Мстиславович, а его сын. Причём сам, без помощника, который открыл бы дверь. Парень выглядел совершенно иначе, чем в прошлую нашу встречу. Он заметно похудел. Взгляд из беззаботно-насмешливого стал куда более суровым, холодным и уставшим. Он сейчас напоминал озлобленного измождённого волчару, которого пропустили через рощу терновника.

А вот и сам терновник, кстати. Демьян. Этот вылез следом, и уж он-то светился от счастья. Похлопал наследника Разумовских по плечу и подтолкнул вперёд.

Наши меценаты всеми силами пытались сделать вид, что их совершенно не волнует появление князя, и они делали это вполне успешно. Правда, когда показался сам Владимир Мстиславович, им всё же пришлось отреагировать, как того требовал этикет.

Можно сколько угодно не любить человека, противостоять ему и даже готовить объединённый экономический кулак, чтобы выдавить его из своей губернии. Вот только если князь стоит перед тобой, а ты не князь, а пониже, тебе преспокойно сидеть не положено.

Но чтобы тут сразу не началась какая-нибудь драка или очередная дуэль, я пошёл навстречу к Разумовским, опередив меценатов. Дорогу мне преградил Демьян.

— Сергей Викторович, — процедил он, хищно оскалившись. — Рад тебя видеть!

— Не могу сказать того же, — хмуро ответил я. — Брысь с дороги.

— Что ты сказал⁈ — процедил Демьян, вспыхнув гневом.

Но я уже его не слушал. Двинул плечом и подошёл к Володе-младшему. Тот уставился на меня пустыми глазами.

— Что ты с ним сделал? — прорычал я Демьяну, не оборачиваясь.

— Что сделал? — фыркнул Демьян. — Сделал из сосунка мужчину!

Он тут же осёкся, потому что в этот момент к нам подошёл Владимир Мстиславович. Князь кивнул мне в приветствии и хмуро глянул на сына.

— Мы готовы начинать, Сергей Викторович.

— Нет, не готовы, — помотал я головой.

— В смысле? — взвился он.

— Какой, на хрен, начинать? — огрызнулся я, наплевав на разницу в титулах. — Он еле на ногах стоит! Вы что, его сразу с тайги сюда приволокли?

— Нет, он целый день отдыхал, — процедил Демьян так, словно и отдых этому парню не был положен.

Но засранец тут же затих, поймав на себе недовольный взгляд господина.

Блин, моя ошибка. Я понаблюдал за тренировками Володи и решил, что парень достаточно уработается, чтобы слегка нюхнуть пороху. Но похоже, я недооценил уровень отбитости Демьяна. Он просто загонял наследника в край.

— Марина! — позвал я. — Подойди сюда, пожалуйста!

Вскоре лекарка уже стояла возле нас. Она почтительно поклонилась Разумовскому, но делала это быстро, мимоходом. Что не осталось незамеченным со стороны Разумовского, однако он быстро избавился от своих возмущений, когда Марина ахнула, взглянув на пацана.

— Ох ты ж! Вы что, только-только с каторги его привели? Ужас!

— Браслет у тебя? — спросил я.

— Да, конечно, он всегда у меня, — кивнула Марина и показала мой артефактный подарок.

— Тогда ты знаешь, что делать, — кивнул я и отошёл в сторону.

— Так, ну-ка, мальчик, дай-ка мне свои руки… — пока Марина взялась за лечение Володи-младшего, я подошёл к Владимиру-старшему.

Блин, поназывают детей собственными именами, а ты придумывай, как их различать!

— Вашему сыну нужно немного времени, чтобы отдохнуть, — пояснил я. — Марина Вячеславовна им займётся.

— Всё так серьёзно? — хмуро произнёс Владимир Мстиславович и стрельнул суровым взглядом в Демьяна.

Тот и усом не повёл, но взглядом встречаться не захотел. Словно здоровенный зубастый пёс, который тяжелее своего хозяина в полтора раза, но боится ему перечить.

— Более чем, — кивнул я. — Каналы растянуты, мышцы перегружены, Источник колотится как бешеный. Нужна терапия, хотя бы полчаса.

— Вам ли от этого не лучше? — удивился князь. — В таком состоянии Владимир с большей вероятностью провалит испытание, и вы выиграете наш спор. Не понимаю вас, Сергей Викторович.

— Он и так проиграет, — усмехнулся я, за что заслужил вспышку ярости в глазах Разумовского. Затем добавил: — Но во-первых, нет славы в лёгкой победе над уже поверженным противником. Мне нужно, чтобы мои бесята встретили достойного соперника, а не его тень. А во-вторых, испытание будет нелёгким. В таком состоянии ваш сын отрубится хорошо если на половине дистанции.

Владимир Мстиславович несколько секунд мерил меня взглядом. В нём боролись и ярость, и страх. Вот только на этот раз не страх передо мной, а страх за собственного сына. Затем он вдруг спросил:

— Демьян знал?

Демьян вздрогнул. Не телом, а Источником. Постарался не показывать этого, но внимательно прислушался.

Не понимаю, с чего Разумовский решил, что я могу обладать такой информацией…

Но он оказался прав, как ни странно.

— Нет, — помотал я головой. — Демьян просто тренировал вашего сына так, как тренировали его самого. Вот только он не учёл, что для каждого человека нагрузки должны быть индивидуальные. Как я уже говорил, Демьян — сильный маг. Но очень слабый учитель. Однако есть и хорошая новость, Владимир Мстиславович.

— И какая же? — хмуро спросил князь.

Я глянул на парня, ещё не мужчину, но нечто отдалённо напоминающее. Несколько секунд выдержал паузу, а потом всё же сказал:

— Ваш сын справился. А ведь ему было даже тяжелее, чем я думал. Но он выдержал испытания и готов состязаться с моими бесятами, несмотря ни на что. Как бы то ни было, это достойно уважения. А через полчаса он будет в состоянии доказать свою решимость на практике.

Кажется, мои слова немного смягчили сердце сурового папаши. Князь взглянул на своего сына несколько иначе. Мягче и добрее, что ли… С какой-то заботой, которая ему будто бы была неестественна, но очень к лицу.

Затем он перевёл взгляд на коалицию меценатов, которые уже направлялись в нашу сторону, и почему-то решил поделиться, словно мальчишка, которому не дали подраться:

— Я бы справился с ними. Со всеми. Просто чтобы вы знали, Сергей Викторович.

— Может быть, может быть… — пожал я плечами.

Разумовский уже был в курсе про сопротивление местных аристократов, купцов и прочих власть имущих, которые объединились против него. И он действительно выглядел несколько по-мальчишечьи заведённым. Явно жалел об упущенном противостоянии.

— А может быть, вас вытурили бы из Тверской губернии, кто знает? — хмыкнул я. — Надеюсь, проверять нам не придётся.

Дальше они разговаривали без меня. Вместо скучных бесед между шишками я ещё раз сделал обход полигона, проверил все системы, переговорил со старшекурсниками из учебки, которые всё ещё помогали нам с Аркадием.

А когда Марина наконец-то привела Володю-младшего в порядок, а все зрители уселись по местам, я запрыгнул на высокий столб посреди полигона и объявил о начале испытания.

Ребята вышли на поле. Восемнадцать человек.

Даня Ермаков, Саня Савельев, Антон Свиридов, Андрей Самсонов, Анжела Елизарова, Лариса Белова, Аристарх Белов, Гордей Краснов, Марк Игнатов, Артём Грацкий, Тимур Панфилов, Филипп Фадеев, Стас Волков, Арсений Тарасов, Боря Юдин, Владислав Добрынин, Касаткин Леонид, Нестеров Савва.

Все — лучшие из лучших. Все они готовы доказать, что это ни фига не случайность.

Ну и Володя Разумовский, конечно…

— Участники финального испытания! — воскликнул я, усилив голос магией. — Буду краток. Вы прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь и побороться за право отстаивать честь нашей академии. Наша судьба в ваших руках! ВЫЛОЖИТЕСЬ НА ПОЛНУЮ!!!

Испытание началось.