23. Павел

Я позвонил брату. Мне было просто необходимо поговорить хоть с кем-то, чтобы не сойти с ума.

Ночь была холодной и звёздной. Я стоял на балконе, кутаясь в халат, и смотрел на тёмные окна спальни Дани.

Богдан был единственным человеком, чьё мнение сейчас было бы мне полезным. Он ответил почти сразу.

– Братан! Слушаю тебя! Что-то случилось?

– Ничего особенного… Просто…

Я обрисовал ситуацию. Свой разговор с директором. Ультиматум. Свою идею забрать Даню из школы. И главное – причину всех бед. Эти дурацкие, удушающие правила, из-за которых Марина не может быть со мной, потому что я «отец ученика».

Богдан выслушал, не перебивая. Потом на том конце провода повисла пауза.

– Пашка, – сказал он на выдохе. – Почему ты всегда усложняешь? Всегда всё усложняешь.

– Спасибо, прояснил, – буркнул я с сарказмом.

– А я серьёзно! – он рассмеялся. – Проблема в том, что ты – папаша ученика, да? Ну так перестань им быть!

Я замер, не понимая.

– В смысле?

– Ну, что ты, совсем тугой? – в его голосе зазвенело нетерпение. – Если училке нельзя мутить с отцом ученика, стань ей мужем! ЖЕНИСЬ на ней, балда! И все вопросы отпадут!

Воздух вырвался из моих лёгких. Это было… Это было настолько просто, так гениально, что у меня на секунду перехватило дыхание. Я представлял себе долгие разговоры, оправдания, борьбу с системой… А Богдан взял и снёс всю эту картонную крепость условностей одним махом.

– Директору скажешь: «Извините, Сергей Петрович, это не амурные похождения, а серьёзные намерения. Я на ней женюсь». И всё! Какие могут быть претензии к будущей жене? Она же не абы с кем путается, а создаёт семью! Респектабельно, ёпрст!

В его устах это звучало как анекдот. Но чем больше я вдумывался, тем больше смысла в этом находил. Это было дико. Нелепо. Но сработало бы. Это снимало все обвинения в неэтичности. Это вырывало почву из-под ног у Жанны. Это оставляло Даниила в школе. И это делало Марину частью нашей семьи. Официально.

– Но… – у меня всегда было это "но". – Даня. Он её ненавидит сейчас. После всего, что случилось… Он никогда не согласится.

– А он-то тут каким боком? – Богдан фыркнул. – Он ребёнок. Надо просто чтобы он сам во всём разобрался. Пусть признает свои косяки. Перед твоей Мариной. И перед этим директором-умником. Пусть извинится. Как мужчина. Тогда и разговор другой будет.

«Признает свои косяки. Извинится». Звучало как фантастика. Но в голове у меня уже складывался план. Жестокий, отчаянный, но план.

– Богдан, – сказал я. – Ты… гений.

– Я знаю, – самодовольно ответил он. – Ну что, братан, готовишь предложение руки и сердца?

Я не ответил. Я смотрел на звёзды и думал о Марине. О её глазах. О её силе.

Представлял её не любовницей, а женой. Своей женой. И от этой мысли по телу разливалось странное, давно забытое тепло.

– Сначала мне нужно поговорить с сыном, – тихо сказал я. – Спасибо, брат.

– Не за что. Только смотри, цветы купи получше, чем в тот раз! – он рассмеялся и положил трубку.

Засыпал я почти счастливым, думая о будущем, как о чём-то прекрасном.

На следующий день всё повторилось. Я видел, что Даня волнуется из-за моего поведения, что ему не по себе. Только это придавало мне сил. Я должен был поставить жирную точку по поводу его поведения. Другого случая не будет.

То же самое было и на следующий день.

На третий день Даня подошёл ко мне с чем-то новеньким:

– Пап, я хочу вернуть планшет тёте Жанне.

Неужели? Неужели он всё понял, господи?

Или это очередная проверка?

– Позвони ей и верни. В чём проблема? – равнодушно пожал плечами я.

Даня ждал, что я начну расспрашивать его о причине, по которой он поменял своё мнение, но я не спросил.

– Тебе совсем пофиг? – насупился он.

– Ты же делаешь что хочешь? Почему меня должен волновать твой планшет? Ты не спрашивал моего мнения, когда брал его у тёти Жанны.

– Ты из-за Ондатры такой? Потому что вы из-за меня поругались?

– Какой такой?

– Несчастный.

– Да. Я очень скучаю по Марине. Потому что я люблю её и собираюсь на ней жениться.

– Что? Я против вашей свадьбы! Я же сказал…

– Я помню, что ты сказал. Если ты против, – перебил я его гневную речь. – Я подожду, пока ты вырастешь, и потом всё равно женюсь на Марине Арнольдовне. Мне осталось подождать всего десять лет. Тогда ты станешь совершеннолетним и можешь вполне проваливать на все четыре стороны. А до тех пор я буду несчастным. Понятно тебе?

– За десять лет твоя Марина Арнольдовна десять раз уже замуж выйдет. За кого-нибудь другого, – язвительно заметил Даниил.

– Как и твоя Катя, – согласился я.

– Какая ещё Катя? – скривился он, как будто не понимал, о ком речь.

– Капустина! Ты больше никогда её не увидишь, потому что будешь учиться в другой школе. Девочки такие девочки. Через неделю она и думать о тебе забудет.

Даня поджал губы и о чём-то задумался. Потом молча ушёл в свою комнату.

Было жестоко так поступать с его детским увлечением одноклассницей, но, кажется, я был близок к победе, как никогда раньше.