Глава 3 · ТЯЖЕЛА ТЫ, ДОЛЯ КОРОЛЕВСКАЯ

На этот раз пробуждение прошло без воплей и скандалов. Мы проснулись почти одновременно и выползли на свежий воздух. Азэлли уже встала, Реллон и Эстанор тоже. Волшебники и Винер продолжали отсыпаться. Винер караулил с двенадцати до трех ночи, а ребята просто вымотались вчера.

Вампирша вовсю хлопотала у костра, а элвары сидели с каменными физиономиями и смотрели в сторону. Кажется, они так и не нашли общего языка. Даром, что вчера целый день вместе по горам шатались. В другое время я бы постаралась их помирить. Сейчас мне просто было лень этим заниматься. Если вампирша желает поехать в Элварион и изучать драконов — пусть засунет свою гордость в карман и начнет положительно относиться к элварам. А драть нос — это не выход.

А с другой стороны — носы-то они задирают, и друг друга могут задирать, но Континент именно в таком виде существует уже сто пятьдесят тысяч лет. И никто — никто! — за это время никого не уничтожил! А мы, люди мира техники? Стоит только вспомнить, что американцы сделали с индейцами! Уничтожили, а остатки загнали в резервации! А здесь? Никто и помыслить не смеет о том, чтобы проявить неуважение к существу другой расы. Есть даже специальные законы! И люди живут мирно рядом с не-людьми! Так когда же, когда в мире техники научатся жить дружно просто с другими людьми?!

А может? Все дело в том, что в мире техники у людей нет общего врага? Здесь же постоянно приходится бороться с разной нечистью? То там, то здесь открываются врата, нестабильность магического эфира создает чудовищ, экспериментируют колдуны-новаторы, объявленные вне закона? — и людям и не-людям есть чем заняться. В мире же техники этого нету (спасибо тому колдуну-шизофренику, был бы он жив, я бы его лично прибила за такие «добрые дела»), и людям остается только собачиться между собой. Увы.

Я наскоро обтерлась водой из ручья и отправилась помогать собираться. Лютик уже проснулся и теперь помогал мне складывать палатку, немилосердно зевая.

— Смотри, кусок не откуси, — поддразнила я.

— Не бойся, не отравлюсь.

— Отравишься — полбеды. Палатку жалко.

— А я думал — себя.

— Мало думал.

Так, беззлобно подсмеиваясь друг над другом, мы и свернули палатку в довольно удобный небольшой тюк. Азэлли уже сотворила очередное кулинарное чудо — и мы вместе взялись за тарелки.

— Предлагаю сегодня разделиться, как и вчера, — сказала я, дожевывая последнюю ложку.

Два голоса тут же слились в один:

— Я не согласен!

— Ни за что!

Первый возглас принадлежал Реллону, второй — Азэлли. Кажется, вчера они немного не сошлись характерами.

— Что случилось? — резко спросила я. — Азэлли, твоя работа?!

Ответить вампирша не успела. Тёрн мягко дотронулся до моего сознания.

— Азэлли позволила себе несколько выпадов в адрес элваров. Реллон ответил, и довольно резко. Слово за слово — хорошо, что на нас не действует большая часть магических уловок. Ребята навешали друг другу плюх — не регенерируй мы и вампиры так быстро, ходил бы Реллон с фингалом, а Азэлли с расквашенным носом.

— Азэлли? — я смогла сохранить спокойное лицо.

— Этот мерзкий элвар…

Реллон сидел спиной ко мне, показывая, что его ничто не волнует на этой бренной земле. Я только головой покачала.

— Азэлли, помолчи. Реллон, изволь развернуться, когда я с тобой разговариваю. Даже если ты обиделся на вампиршу, это не повод плохо относиться ко мне. Мы пока с тобой не ссорились.

Элвар наконец соизволил повернуться и сверкнуть серыми глазами.

— Если ты отправишь меня с ней, мы точно поссоримся.

Я не стала спрашивать, кто виновник ссоры.

— Хорошо. Азэлли!

Вампирша сверкала глазами, как дикая кошка, но я не боялась. Я уже давно никого не боялась. С той поры, когда на моей ладони загорелся первый робкий шарик огня.

Теперь я без труда генерировала шар до пяти метров в диаметре…

— Азэлли, ссора — твоя вина?

Я даже не спрашивала. Я утверждала. И вампирша не нашла ничего лучше, чем изобразить раненую гордость.

— Думай, что пожелаешь! Pacavress dann!

Хм-м. А вот на это можно уже и обидеться. Pacavress dann — на языке вампиров «бесплодная земля». Имеет очень широкое значение. От старой девы до человека настолько тупого, что в его ум не заронишь ни одного зерна знания. Но время ли сейчас обижаться?

— Азэлли, — на этот раз я говорила нарочито тихо. — Сегодня ты пойдешь с Эстанором. Не спорьте. Вы сами знаете, что пара вампир — элвар идеальна для наших условий работы. И будь любезна сдерживать свой характер. Обсуждение закончено. Винер! Вы сработались с Лютиком?

— Да, вполне, — отозвался элвар.

— Он славный парень для ушастого, — заметил Лютик.

— А ты не так уж и плох для круглоухого, — ответил той же монетой элвар. И я подумала, что у нас есть минимум две сработавшиеся пары. Глядишь, чего и найдем.

— Проблем на свою задницу!

Голос в мозгу раздался так неожиданно, что я чуть не подскочила. Сгинь, нечисть ушастая!

— Отлично. Дайр идет с Реллоном. Дайр? Ты согласен?

— Да.

Особого восторга я от друга не услышала, но его и не ожидала. Дайр будет пристрастен, потому что влюблен в вампиршу. Но он умница. И никогда не позволит эмоциям испортить дело. Лютик же, наоборот, очень зависит от своего характера. Если он сработался с Винером, значит, он с ним сотрудничать и будет. И любая перемена может привести к нежелательным последствиям. Например, к снижению работоспособности у волшебника. Увы, это был один из главных недостатков Лютика. Он просто органически не мог вести дела с теми, кто ему не нравился. Приятель знал об этом и старался бороться с собой, но тщетно. Мало того, будучи телепатом на первом уровне, он чувствовал людей — и относился к ним так, как они заслуживали. То есть убедить себя в том, что этот человек пусть и сволочь, но хорошая сволочь, у него просто не получалось. Я могла работать со всеми. Лютик — нет. И если они нашли общие точки с Винером — да будет так. А четырем оставшимся болванам я сейчас промою мозги. Ишь вздумали — дело срывать! Вот сперва найдем драконочку, а потом — на здоровье!

— Дамы и господа, — резко обратилась я ко всем. — Минутку внимания!

Обернулись все. Никто не посмел проигнорировать меня. И правильно. В гневе я страшна, а мое проклятие в виде хронического поноса на три дня не сумел снять даже Ведун.

— Прошу всех вас засунуть свои эмоции в карман и успокоиться. Дайр, я отлично знаю, что ты любишь Азэлли и готов уничтожить даже листок, упавший на ее тень.

— Ёлка, ну что ты несешь!

Да что угодно, дорогой, лишь бы ты расслабился!

— Но попытка отпинать Реллона закончится для тебя серьезными проблемами. Предупреждаю: все элвары страшно ядовиты. Реллон, то же самое относится и к волшебникам. Лично я давно наложила на себя соответствующие заклинания. И Дайр, полагаю, тоже. Поэтому ты не станешь переносить свою обиду на вампиров на Дайра. Он хороший парень, хотя и глуповат немного.

— Ёлка! Да что ж это такое!

— Голая правда, Дайр, голая правда! Был бы ты умным, не учился бы на факультете самоубийц!

— Ты тоже там учишься!

— А кто сказал, что я намного умнее?! Просто я не ставлю свои эмоции выше дела!

«Вот и переходи к делу, пока все расслабились».

Спасибо за разрешение! Лезут тут, понимаешь, всякие элвары, даже сапог не снимают…

«И нечего на мне срываться!»

«Нет, ну еще ты надуйся и откажись со мной работать!»

«Не дождешься!»

Знаю. И ничуть не возражаю. Ладим мы как-то с этим королем. Просто ладим.

— Ребята, не забывайте, что, пока мы тут дурью маемся, там могут перерабатывать на фарш одну маленькую драконочку.

Это подействовало на всех. Даже Азэлли перестала разыгрывать из себя несправедливо обиженную. Все-таки драконы были самым большим ее увлечением. После Дайра, конечно.

«Конечно…»

Я стиснула зубы и промолчала. Мысленно. А вслух…

— Итак. Отправляемся в тех же направлениях, что и вчера. Маги идут по проторенным маршрутам, элвары следуют за ними и оберегают. Прошу всех сохранять внимание и осторожность. Если что-то найдете — не фиг корчить из себя героев. Лучше быть живым дураком, чем мертвым Дельхаузом.

Дельхауз — имя, ставшее нарицательным. Дело происходило около двух тысяч лет назад. Ужасно благородный, храбрый и отважный рыцарь, которого выдернули прямо с церемонии бракосочетания на войну. Король собирался воевать и выступал в день его свадьбы. А вассал обязан следовать за сувереном. Дельхауз и последовал, бросив невесту на свадебном пиру. И так и не вернулся. На отряд, сопровождавший короля, напали из засады. Причем напал дракон. Король и придворные ломанулись в разные стороны, а храбрый рыцарь бросился на ящера. И был героически испечен прямо в доспехах и съеден. Эту историю в мире магии рассказывают не ради романтики. Обычно пытаются объяснить, что геройствовать надо там, где от твоего геройства будет польза.

Кстати, несостоявшаяся жена Дельхауза полностью согласилась с этим утверждением — и через месяц после смерти жениха, не тратя времени на долгие стенания, повторно вышла замуж. На этот раз — за его величество, который приехал сообщить несчастной о смерти Дельхауза. Сообщил. Утешил. Этот брак леди оказался долгим и счастливым. А потомки легендарной парочки и до сих пор правят в Сетеларе.

— Уж кто бы говорил, — огрызнулся на меня Лютик. — Сама ты летом из себя кого корчила?

— Ну уж точно не Дельхауза, — окрысилась я. — У нас пол разный. И вообще, кто тут командир?! Значит так, встали — и пошли. К, в и на. Точнее выразиться? И если вы, бараны безмозглые, будете задираться и сорвете мне поиски — я все-все расскажу Лаванде! Ушами клянусь! Своими личными!

Азэлли! Тебя это особенно касается! Будешь в случае чего изучать дракона изнутри! Поняла?

Вампирша оскалилась, но спорить не решилась. Кивнула и отправилась в свою сторону, пыхтя, как кипящий чайник.

— Эстанор!

Элвар обернулся — и я перебросила ему магоскоп.

— Ни пуха! И не реагируй на Азэлли! Собака лает, ветер носит!

— Ёлка!!! Я тебе еще покажу собаку!

Но возвращаться ради этого Азэлли явно не собиралась. И правильно. Плохая примета.

— Ни пуха, ребята, — пожелала я всем остальным.

Мы похватали мешки с магоскопами и разошлись в разные стороны. Сейчас следовало отойти на двести метров от места стоянки, а потом начинать поиск. И я смогла задать вопрос, который мучил меня уже двадцать минут.

— Тёрн?

— Да?

— А почему ты сам поперся искать драконочку? Не королевское это дело!

— А что — королевское?

— На троне сидеть, на послов глядеть…

— Я скоро дырку в этом троне протру.

— Так новый закажешь? Не настолько же Элварион обеднел?

— Не настолько.

Тёрн вздохнул, словно собираясь с силами, и выпалил:

— Надоело!

— Что?

Я даже сразу не поняла — что он сказал.

— Да надоело мне все это, Ёлка! Осточертело! Или, как ты выражаешься, осточертехренело!

Я только глазами захлопала от такого взрыва ярости.

— Что — это?

— А все, — невразумительно ответил элвар. — Все!!! Королевство поднимать, мысли читать постоянно, рожи эти придворные — знаешь, каков на вкус страх, смешанный с благоговением?! Нет?! А если еще с омерзением и с жалостью?! И с желанием получить свой кусок мяса?! Мерзко, Ёлка, мерзко и тошно!

Я слушала, не перебивая. Тёрн сейчас просто фонтанировал эмоциями во все стороны — и меня невольно затянуло в водоворот.

— Знаешь, я всегда понимал, что рано или поздно окажусь тенью за троном брата! Что такой талант не должен пропасть зря! Меня готовили к этому! Но почему никто мне не сказал, как это одиноко?! Я знал, что это может случиться, но думал, что только через пятьсот-шестьсот лет — не дай боги раньше! Мы ведь живем долго, а отцу только тысяча шестьсот третий год шел. И вот вокруг толпа народу, — а я один. Один, и мне безумно тоскливо. Пока ты оставалась со мной, было еще не так. Лето прошло в делах, но, когда ты уехала, меня просто скрутило. Ни одного друга рядом! Ни одного элвара — или человека, с которым можно просто поговорить, который не начнет выпрашивать у тебя милости, учить тебя или опасливо коситься в ужасе от моих способностей! Никого! Ёлка, приезжай к нам на праздники?

Просьба прозвучала слишком неожиданно. И я попалась.

— На зимние? Приеду.

— Это всего пять дней!

— Полагаю, что этого достаточно на первое время, — я уже оправилась от потрясения — и теперь могла рассуждать здраво. — Я уверена, что все не так плохо.

— Все еще хуже!

— Тёрн, не надо, а? Есть Клаверэн, есть и другие твои советники. Они-то тебя с детства знали! Или у них тот же бзик?

— Если брать Клаверэна, то у него бзик другой. Старик просто озабочен Элварионом. И из меня старается выкроить что-то похожее. Объясняй ему хоть год, что у меня есть и что-то еще кроме короны элваров, не объясняй: он твердо уверен, что я на службе государству с полуночи — и до полуночи.

— Бедняга!

— Хорошо хоть бабы ко мне не липнут. Знают, что со мной обычные номера не пройдут, а врать еще и мыслями никто пока не научился.

— И ты живешь монахом? Бедный!

— Ёлка!

Тёрн даже слегка покраснел.

— Ладно, — отмахнулась я. — Сейчас мы поможем твоему горю.

— Это в каком смысле? — подозрительно уточнил элвар. — Ты учти, мы с тобой просто друзья. Лучше Кана попроси, если уж так припекло…

В следующий миг ему пришлось уворачиваться от метко брошенного магоскопа.

— Учти, если он сломался, я все спишу на тебя, — нагло заявило мое магичество. — Во-первых, ты на этой фиговине не разоришься, а во-вторых, не надо меня провоцировать!

— А я тебя провоцировал?

— А разве нет? Так! — я вспомнила, что хотела сказать, когда элвар сбил меня с мысли, и ухмыльнулась. — Королем тебе быть не нравится? Так снимай корону!

— Ёлка!

Элвар все отлично понял. И возмущался больше из принципа.

— Снимай-снимай, — подбодрила его я. — Спорим, до вечера не продержишься?!

— А вот спорим — продержусь! — взъярился элвар.

С тех пор как прошла коронация и на элвара надели древний венец, Тёрн просто не мог без нее жить. Иногда он даже спать в ней ложился. Я примеряла — неудобно. Лоб натирает, на уши давит… А его клыкастость доволен и счастлив. Вон сегодня даже на ночь ее не снял.

— Спорим! — Мы сцепили руки. И тут же подозрительно посмотрели друг на друга. — А на что мы, собственно, спорим?!

— Готов поставить свои любимые конфеты, — подначил элвар, вытаскивая из кармана яркую коробочку. И откуда что взялось? Я только облизнулась.

Конфета против — чего? А что у меня такого есть?

— Если проиграешь — завтра час будешь ходить в короне. Идет?

— Она мне на затылок съезжает!

— А я ее попрошу, чтобы не съезжала.

— Корону?

— Корону. Согласна?

Я облизнулась и кивнула. Конечно, согласна. Ради настоящих элварионских конфет я еще и не на то пойду. Элвары, чтоб вы знали, монополизировали производство сладостей. Удивительно, как они сами при этом не разъелись до свинских размеров. Однако…

Все элвары были жуткими сластенами. И я — тоже. Если я и не разъелась в Элварионе, то только потому, что постоянно колдовала. А вообще, у нас с Тёрном была общая любовь. К конфетам особого элварского рецепта.

Вишня, вымоченная в коньяке, во вкуснейшем мармеладе на основе какого-то ликера, сверху все это обливалось горьким шоколадом и посыпалось толченными орешками. Вкуснятина — язык проглотишь. Стоили эти конфеты дикую сумму. Одна коробочка — как две мои стипендии. Поэтому первый раз я попробовала их именно в Элварионе. И полюбила раз и навсегда. И Тёрн об этом прекрасно знал.

— У-у-у, искуситель!

— Есть немного. По конфете перед тем, как разобьем?

— Договорились.

Элвар протянул мне коробочку. Я откинула крышку, достала из нее конфету и сунула в рот.

— Мерси.

— А мне? — возмутился его величество.

Я хлопнула глазами.

— А у самого — руки отвалились?

— Ёлка! Мне же неудобно!

— А мне мои пальцы дороги. Привыкла я к ним как-то…

— Успокойся, я пока не рискну отравиться. Вот если уж очень корона достанет…

— А кто мне пять минут назад жаловался?

— Ты еще вспомни, что в прошлом году было!

— А что там было?

— Ёлка!!!

— Учти, если ты меня укусишь, я тебя… тоже укушу!

— Боюсь и падаю, — огрызнулся элвар. И тут же получил в рот конфету.

Но поквитаться он сумел. И на несколько секунд сжал зубами мои пальцы.

— Ёлка с шоколадом! Обалдеть!

Я тоже оскалилась и припомнила уроки нашего универского стоматолога. Да, есть и такая специализация. Маг-стоматолог. И очень популярная. Конечно, все медики умеют работать с любой частью организма, но специализируются по двум-трем, реже по пяти специальностям. И уж тут они профи. Как Джеки Чан и Ван Дамм в своих боевых искусствах.

А наш стоматолог — особенно. Здесь был только один метод лечения зубов. Удалить зуб. Удалить причину болезни — и вырастить новый, молодой и здоровый зуб. Дешево и сердито. Правда, дешево. Стоило это — если на деньги мира техники, то рублей двести. Или шесть-семь баксов. Поэтому на первый урок стоматолог пришел со здоровенными клещами в руках, бухнул их перед собой на кафедру (едва не проломив дерево) и громко возвестил:

— Прежде чем вырастить новые зубы у пациента, надо ему удалить старые. Этому мы и посвятим первые двадцать наших уроков.

Ох, как меня в это время кошмары мучили! То ли дело вурдалаков гонять?! Милые, в сущности, зверушки! Добрые, пушистые… После уроков нашего доброго стоматолога у нас нервный тик начинался. Но сколько мы теперь знали методов удаления зубов…

Интересно, а если один из методов применить к элвару? У него зубы скоро отрастут?

Тёрн разумно выпустил мои пальцы, проглотил конфету, убрал в карман коробочку и подмигнул мне.

— На раз, два, три?

— Раз!

— Два!

— Три!

Мы стукнули по сцепленным рукам.

— Скреплено!

Элвар стащил с головы корону и повертел ее в руках.

— И что теперь с ней делать?

— Сунь в мешок. Если не наденешь до возвращения в лагерь — будем считать, что я проспорила.

— Конечно, проспорила. Даже не начиная спора.

— Это мы еще посмотрим.

— Думаешь, что я настолько одержим короной, чтобы не обойтись без нее и часа?

— Думаю, что корона настолько одержима тобой.

Съязвив в последний раз, я решительно подняла магоскоп.

— Ладно. Пора настраиваться. Не сбивай меня, ладно?

— Ёлка!

— Да, знаю… Работа превыше всего. Слышала уже…

Тёрн и на этот раз дал мне оставить последнее слово за собой. Все-таки иногда он бывает просто прелестью. Хотя и с клыками.

— И с крыльями.

Кажется, я погорячилась насчет последнего слова.