Часть 5

Ну сколько можно! Я — извечная копуша, и то уже собралась! Все перепроверила, всем ЦУ раздала и стою посередь плаца, готовая занять свое место на облучке кибитки. А эти арр-ристократы все никак. Одно утешает, Ваен и Шигеру напоследок прессуют Бови. Вона как его плющит — пир для глаз, жаль, что неслышно. Тщательно обласканная Пряжка утешительно фыркнула мне в лицо морковным духом. Ей, как и мне, не терпелось. Да еще пришлые кони будоражили нашу барышню. Из шестерых только трое — мерины.

Хороший денек выдался. Небо хоть и хмурое, но высокое, не давит плечи близкими тучами, а потому и дышится легче. Кажется, вот сейчас, ну вот-вот, порыв ветра разорвет облака и небеса улыбнутся. А они все не улыбаются. Бесит!

Жаль, что дорога, по словам Дюша, не дольше часа. За это время никак не успеть настроится на доброжелательный гостевой лад. А надо, ибо душа клокотала раздражением на настырного арийца, усталостью от бестолковых сборов и смутной тревогой. Тревога происходила от бедняги Дораша, который держался как мог, но все же страшно нервничал перед встречей с соплеменниками. И помочь нечем.

Мудрый Гунар придумал уступить шаманёнку своего коня под предлогом старческой немощи. Если есть место в кибитке, рядом с женщинами и детьми, то зачем напрягаться в седле горячего скакуна? Дескать, ему, старику, абсолютно без разницы, что о нем подумают. Все понимали, что дядюшка мой изрядно лукавит. Ради Дораша. Ха! Въехать в родное стойбище на благородном жеребце, стремя в стремя с посланцами короля, или на облучке далеко не новой кибитки в роли «водителя кобылы» при барыне, есть же разница для престижа!

Женщины и дети, это мы с Титом. Если на меня, усилиями Нитты, навели флер принадлежности к привилегированному сословию, то Тишка неожиданно выступил в роли изнеженного игривого подростка, а не того разумного ответственного юноши, кем все его и считали в крепости. Он даже как-то уменьшился. И эта метаморфоза тоже была направлена на поддержание имиджа нашего Дорашика. Сын Фарх-ара не просто так приживал у богатеев, а наперсник младшего брата само́й хозяйки, вот так вот! А оный младший уж так почитает своего опекуна и названого брата, уж так уважает, что ни на шаг не отходит, скачет рядом веселым козленком и во всем одобрения ищет!

Эх, вот и сбе́гала в гости к дедушке Халаху, подарила подарки, присмотрела товаров для личного пользования. Завела подруг среди тамошних мастериц. Размечталась!

А не хочешь дипмиссию королевства Хариг, Нина, дорогая? Теперь ты не вольная на всю голову иномирянка, а практически «лицо короны». Свадебная генеральша. Тьфу.

Ну где уж мне тягаться с придворными-то. Ванька у нас глава делегации, полномочный представитель государя. Он, а не я, слава богам. Его задача — политика, а главный политический вопрос на данный момент — существование Переправы. Витто будет обеспечивать ему научно-магическую поддержку. Я вроде торгового агента и достопримечательности — иномирянка же. Чувствую себя примой кордебалета. Кира при мне телохранителем, это, между прочим, настоятельная рекомендация старшего шамана. Тревожно, однако. Ши едет вроде как по приглашению степного друга Лограха, а на самом деле, он выбил себе отпуск и не хочет расставаться с Кирюшей. Опытный боец и силовик никогда не лишний, да. Гунару отведена роль старшего родственника «мужескага полу» при незамужней визитерше. Ну, это просто замечательно, дядя хорошо умеет сдерживать мой неуместный энтузиазм. Дорашик вроде как семью навещает, но, главное — он наш доверенный гид, куда без него? А Тишка просто едет, потому что едем мы с Дорашем. Ну, и Сара с Лондаром, куда же без них? Тишка уверял, что призраки пересекут переправу без проблем. Черепок, к которому привязан дух дворца, привез Шигеру. Лондар так захотел съездить в отпуск, что доверил тайну своего вместилища генералу. А «око» мы оставили коменданту, который отлично воспринял появление еще одного призрака. Таким образом, у нас будет дополнительная связь с крепостью.

Вот такой табор.

А я бы просто в гости съездила. Без всякой многозначительности. Эх! Пока быт налаживала, умудрилась не заметить, как на меня хомут из обязательств вздели. Но, ради Витто и облегчения его участи стоит потерпеть. Определенно стоит. Вот ослабим его кабалу, вернем ему душевный комфорт, а там посмотрим. Обязательства у меня краткосрочные и очень выгодные, воспользуюсь и выскользну. Надо будет, и про долг жизни королю напомню!

Мда, мысленно побуянить, это по-нашему, по-русски. Лихо и бесстрашно. Молодец, Нина!

Хорошо, хоть прозвучала команда трогаться и Тит шевельнул вожжами — опомнилась. А когда опомнилась — сообразила, что Тишка откровенно забавляется моим душевным кипишем. Золотые глаза искрятся, только что солнечных зайчиков не пускают. Хихикает он! А Пряжка ему подфыркивает, не забывая тянуть кибитку по привычному маршруту — к Переправе. Веселье боженёнка, который вдруг впал в детство, всепроникающе заразно, как зевота в утреннем сонном троллейбусе! На душе полегчало и замурлыкало про львенка на солнышке. Лепота-а.

Магистр ехал рядом с кибиткой, отпустив вперед маленькую кавалькаду. Ванька и Ши, в изукрашенных золотыми галунами кителях военного образца, восседали на роскошных жеребцах и транслировали мирозданию свою немыслимую крутизну и значимость. Ни дать ни взять, китайские мандарины со свитой, а в свите аж целых двое очень степняцкой наружности. И всего-то шику в этих свитских — сложного плетения косы и невиданная доселе одежда. На Кире зеленый свитер, на Дораше — алый. Ну и я, до кучи — в бирюзовом. Господи, да разве бы мне пришло в голову придавать значение этим мелочам? Ан нет, умеющий читать знаки, поймет — мы семья. Ну, или сам себе их придумает. Дораш отчаялся донести до меня эти рафинированные тонкости степняцкой национальной логики. Самураи, с их многочисленными кодексами, отдыхают. Осталось только следовать совету Гунара — подчеркивать свою инаковость, это может сгладить любое нарушение племенного политесу.

Молчаливое присутствие Витто грело душу. Что-то изменилось в его манерах за последние пару дней. Вот за это я была искренне благодарна арийцу. Не за то, что надоедал (как вспомню, так вздрогну). За то, что спровоцировал на Юттима хоть какие-то действия.

Пейзаж, пока, до боли знаком, смотреть не на что. Камни и камни. Гораздо приятнее смаковать подробности тихого противостояния двух магистров. Пришлый нарывался. Наш послушал-послушал за обедом, как чужак полубронзовой фибулой кичится да и вышел к ужину, нацепив свою, чисто серебряную. Первый раз, кажется, со времени возвращения из дворца. Ариец аж вилку уронил. Нашу, четырехзубую, на которую только что презрительно пялился. Он что, даже не разузнал, кто в крепости обитает?

Гунар своей фибулой давить не стал. Я знаю, что у него их две, одна бутафорская, такая же незатейливая, как у Витто, а вторая — истинная, с золотой насечкой суперцелителя. Скажем, у Шигеру, три золотые бусины на белом металле — неимоверная крутизна. У короля — чисто золотая, он самый сильный. А Ванькину увидеть пока не довелось, уровень силы принца — сие тайна короны.

Мудрый Гунар начал вежливо и доброжелательно расспрашивать уважаемого гостя о том, как давно он получил звание магистра, да за какие разработки? Опытом, дескать, не поделитесь? А может, за какой иной вклад в развитие магии?

Ага, за развитие. С наполовину бронзовой фибулой.

Бови быстро перевел тему. Интересно, сколько ковен таких магистров наклепал при герцоге Дезгоне? Юттим своего магистерского звания добивался долго и получил только вместе с нынешней должностью. В Академии званиями не разбрасываются.

В сутолоке подготовки к отбытию гость еще пару раз пытался выбить для себя особенное обслуживание, давя апломбом мага-аристократа, и каждый раз мой магистр оказывался рядом. У него следилки по всей крепости. Хитринки в карих глазах ясно давали понять, что игру «засланному казачку» он ломает вовсе не для того, чтобы в пылу возможного конфликта не пострадала я. Просто нам не нужно внимание ковена, если пострадает гость.

— Потерпи, Нина. Вот мы уедем, ребята быстро его приструнят. — ну да, понимаю, столичному мажорчику нечего противопоставить двум боевым офицерам и четырем десяткам худо-бедно обученных солдат, которых я очень-очень просила присмотреть за женщинами. Ковен там или еще что, а нечего армию задирать.

Конь Витто горячился и все норовил поравняться с кокетливой Пряжкой. Этой барышне такое счастье привалило — аж три поклонника разом и все немыслимые красавцы-производители. Чую, не миновать нам жеребенка. Буду болеть за коня Витто, тем более что вчера магистр познакомил нас, так сказать, официально. Ах, какое было знакомство…

Уже перед самым отбоем Витто почти ворвался в нашу гостиную, где я заканчивала проверять собранные вещи мальчиков. Вошел с таким видом, что я подумала — кто-то умер.

— Нина! Мы не можем ехать завтра! Подпитка Переправы!

Твое ж волшебное число «пи»!

Из памяти вон! Можно было бы все сделать поутру, перед самым отбытием, но не заставлять же измученного и обессиленного мага отправляться в исторически важную поездку! Это жестоко и неумно. Я, безусловно, помогу, но даже если себя полностью вычерпаю, стопроцентного восстановления у Витто не будет. Даже половинного не будет. На добротное восстановление время надобно. А потому — не вариант. Во-первых, показать степнякам его слабость никак нельзя! Во-вторых, Витто — боевая единица. Да и мне нужно быть в форме, а не снулым пескариком.

— Побежали! Сейчас и покормим! А за ночь успеем отдохнуть. Ведь это же ничего, что на полсуток раньше?

Цинично-прямолинейное «покормим» моего соратника покоробило, но сути это не меняло. И нечего обижаться, я ведь тоже корм, хоть и опосредованный. И вообще, перенести мероприятие на время перед сном — хорошая идея, которую стоит закрепить, как постоянное правило. Отмучился, и спать. Легче истощение переноситься будет.

Витто опять меня удивил. Этот мужчина слишком часто меня удивлял. И заставлял собой любоваться. Пока я добывала жизненно необходимый нам перекус, он ждал меня на плацу. Верхо́м!

Мощный светляк пари́л над головой всадника, выхватывая его из густой тьмы, как прожектор. Воистину всадник ночи! Конь и хозяин были одной масти. Вороные. Повисшая тишина подчеркивала исключительность момента. Даже сбруя не звякнула, или я не услыхала, залюбовавшись. Господи, как он мне нравится! Весь! С конем, с довеском в виде Переправы и неуместным благородством. Весь!

— Давай, я помогу тебе сесть, Нина.

Куда сесть? А… Ну да, Переправа же. Помнится, когда мне в первый и единственный раз пришлось ехать впереди всадника, мне не понравилось. Особенно когда Ванька железными ручищами прихватил под ребра подсаживая. Это больно, между прочим. Но Витто не Ванька. И левитировать гораздо приятнее, ведь я уже знала, чего ждать. Самое удивительное, что магистр и не думал шифровать свои уникальные умения. Наверное, для караульных на стенах это смотрелось так, как будто некий силач вздернул меня в седло одной рукой, как котенка. Но, сидеть все равно неудобно. Ведь дорога под гору. Зато романтично, и прижаться можно, и понежиться краткий миг в желанных руках.

А Переправа в темноте ночи слегка пульсирует едва заметным перламутровым свечением, как будто здоровается. В районе моста — густо, над водой — разрежено. Не скажу, что очень красиво, но масштаб поражает. Тактильные ощущения на меня сейчас производят куда большее впечатление, чем красоты ночи над рекой. Тепло руки Витто, шагнувшего в пену гораздо важнее радужно-мыльного свечения Переправы. Мучительно хотелось сделать шаг туда, за ним. В эту пенистую неизвестность, к нему, к его теплу. Но, не велено…

Под мерное покачивание кибитки хорошо вспоминалось, а от воспоминаний — грустилось. А что я могла? Только ждать и молиться, чтобы сегодняшняя поездка хотя бы наметила решение проблемы Витто, а в идеале — все наладилось.

С облучка отлично видно, что Дораш обогнал спутников и уверенно направил коня прямо в пелену. Пример показывал. Вот нервно взметнулся серо-рыжий хвост его каурого и исчез. Головой понимаю, что Дюш уже там, а все равно волнительно. Ванька и Ши ринулись в пелену скачком, а Кира задержалась, оглянувшись. Черт, я туда не хочу! До судорог в диафрагме! А всего-то и нужно положиться на Пряжку и перетерпеть три вздоха, ходила ведь разок, а вот Витто…

— Вама, ты чего? — изумился Тишка в голос. В глазах неподдельное непонимание. С чего это всегда решительная сестрица вдруг закапризничала?

— Нина, Нина, успокойся. — Гунар, сидевший на задней скамье, погладил между лопаток. Видно, Тишка ему спроецировал мое состояние.

— Ты боишься. — уверенно констатировал мой магистр, придерживая коня так, чтобы ехать совсем рядом.

— Витто, ты понимаешь, что с ней случилось?

— Да, Гунар. Она паникует. Не потому, что перехода испугалась. Из-за меня. Точнее, из-за того, в каком состоянии я всегда оказываюсь, выйдя из пелены. — ничего себе, обоснуй, аж переживать забыла. Ну, может он и прав. Переправа вызывала у меня неоднозначные чувства. И, пожалуй, да. Я воспринимала ее, как нечто враждебное. Витто придется шагнуть туда без меня, без моей поддержки…

— Просто возьми меня за руку. И я не буду за тебя бояться. — получилось, как-то жалобно, но это неважно, лишь бы согласился.

Из-за пелены выскочил во весь опор Дораш — поторопить. Мы всех задерживаем. И опять нырнул сквозь портал.

— За руку опасно, — пробормотал Витто, и после видимой внутренней борьбы, предложил, — давай перебирайся ко мне, если тебе не будет неловко.

Это он что, за мою честь девичью переживает? Перед Гунаром и Ванькой? Вот ведь!

Даже говорить ничего не стала, просто потянулась навстречу, чтобы ухватиться за протянутую руку. И краем глаза заметила, как ошеломлен Гунар. Нет, не моим поведением, а способом передислокации. Плавный перелет с разворотом и я уже на коленях у Витто. Не спускаясь на землю, прямо с облучка.

— Скрытный брыщщев потрох! — Гунар и эта тихая грубая ругань в моем понимании никак не совмещались. — Юттим! Почему никто не знает, что найден способ левитации живых?

— И что изменится, если узнают? — мой магистр изрядно смутился, но Гунара я понимала.

— Гунар может левитировать носилки с раненым, но не самого́ раненого, понимаешь?

— Юттим, я с тобой потом поговорю, а пока нас ждут. Тиша, трогай!

На коне получилось гораздо быстрее, чем шагами. Только вдох и выдох. Пена коснулась лица, шеи, кожи руки. Щекотно, прохладно и совсем не страшно. А там уже нервничал и поторапливал Дораш — указывая на холм с яркими разноцветными шатрами. Дорога хорошо просматривалась и в конце пути нас ждали. Если наши спутники и удивились, моему местоположению, то никак не откомментировали, лишь построение изменили так, что мы с Витто оказались в почетной середине. Пересесть назад в кибитку мне никто не предложил, торопились. Ну что же, сочтем обстоятельства удачными.

Встречало нас чуть ли не все племя. Шаманы впереди, их я узнала, даже не различая лиц, по однотонным терракотовым бурнусам. Остальная толпа рядилась столь пестро, что глазам было неприятно.

Спешились. Меня снимал с коня Дораш. И правильно, умения Витто, это козырь, его стоит придержать.

Лограх и дедушка Халах предоставили вести церемониал встречи незнакомому шаману. Кевраху. Рослый, старше средних лет, с тяжелой челюстью упрямца. Этот тип настораживал тем, что упорно игнорировал нас с Кирой. И не напрасно настораживал! Я чуть не села, когда тот провозгласил:

— Маг крепости, мастер Переправы, Витто и его женщина иномирянка Нина, названная внучка шамана Халаха и племянница гостя Гуннара!

Вот зар-раза, как акценты расставил. Я уже не я, а придаток к трем мужикам! И, ведь придется терпеть. По крайней мере, до момента, когда мы не останемся в узком кругу и Ваен не расставит все по своим местам. Ему торговлей заниматься не с руки. Это моя задача. Ну, Лограх, ну удружил!

Среди встречающих женщин не было, зато я видела Фарх-ара, гусляра Карим-ара и бывшего хозяина Пряжки Солар-ара. Солар был угрюм и ловил мой взгляд. Что-то свербило и никак не вспоминалось, что-то, я ему обещала…

— У него сын болен, — шепнул Тишка, — мы ему за Пряжку должны…

Точно! Лошадка нам даром досталась, со всем прида́ным и запасом фуража, а взамен я пообещала посодействовать в лечении ребенка.

А вот теперь посмотрим, кто придаток, а кто самостоятельная женщина.

Нас подвели к самому большому шатру. Сооружение выглядело основательным. По ярко-зеленому войлоку бежали орнаменты из белых палочных человечков. Наверное, какой-то девиз в символах.

Остановились у входа.

Оп-па, да они меня еще и от делегации отделить пытаются! Какая-то красотка настойчиво тянула в сторону, бормоча, что там совет, там женщинам не место. Достойные жены племени примут гостью, сиречь меня, как подобает. И тянет за локоть, пытаясь сдвинуть, но и дернуть не сильно. Крупная такая, мне с ней по-тихому не сладить. Значит, будет громко.

— Убрала руки! Живо!

Свободы я не добилась, но внимание привлекла. Ваен, резко обернулся прямо в проеме шатра — войти не успел. Подскочила Кира, раскосая бабища взвизгнула и осела на землю. Жёстко, но я довольна!

— Вот как племя Пятнистых котов встречает послов короны? Может быть, нам сразу развернуться и уехать, уважаемые старейшины? — Ванька включил прынца на всю мощь.

— Бестолковой бабе не место в шатре совета, — приглушенно, но внятно донеслось из глубины войлочного сооружения.

— Значит, старейшины считают моего отца, короля Фрацваена Кергона, глупцом. Пожалуй, мы зря приехали. Здесь нам не рады и не хотят торговать.

Наружу вышел кряжистый дед в пестротканом бурнусе поверх расшитого халата и вперился в Ваньку взглядом, видимо, ожидая, что тот поклонится. Не дождался. Как не дождался и слов, а потому, был вынужден заговорить сам.

— Мы полны уважения к соседям и их правителю…

— И поэтому считаете, что правитель прислал бы на переговоры дуру? Госпожа Ниана — личный торговый представитель дома Кергонов у рушей! Вам выпала честь и удача вести с ней дела, уважаемый.

— Не переживай, вама, — ага, это Дораш обозначился, — тебя шаман Лограх зовет.

Точно, вот он голубчик, выглянул из шатра и подмигивает. Ну, и «чего он моргает»? И еще жестами показывает мол, думай быстрее. Вот, наглый, а сам подставил… Точно, подставил! Они, дружки хреновы, просчитали ситуацию — знали, что меня не пустят, попытаются не пустить в шатер совета. И меня просчитали — я такого отношения не стерплю. Взбрыкну, обязательно взбрыкну, и дам шанс Ваньке заговорить с позиций обиженной стороны, сильной стороны, которую оскорбили в лучших намерениях. Они все разыграли, как по писаному. Манипуляторы!

— Не утруждайтесь им объяснять, ваше высочество — говорить старалась громко и чуть презрительно, — корона не так уж заинтересована, вы же знаете. Мы здесь только из уважения к старшему шаману Лограху и моему названному деду! Я готова уйти. Но обиду запомню, не будь я иномирянка!

Лограх долго рычал что-то грозное и презрительное, тыча в меня какой-то резной штуковиной. Жезл, что ли?

— Он говорит, что предупреждал, уговаривал, объяснял — ты особенная, — принялся за синхронный перевод Дюш, — говорит, что ты хозяйка и ты обиделась. Теперь караваны могут и не пропустить, в лучшем случае поднимут мыто за проезд. А все из-за упрямства старых прогорклых курдюков, которые через переправу уже лет тридцать не ходили.

Толпа вокруг загудела. Заистерили женщины.

Аксакал, на которого кричал Лограх, видимо, лидер консерваторов. Как есть, курдюк надутый! Я точно уловила момент, когда он сдался под нарастающим недовольством здоровенных мужиков, но паузу выдержал. Потом нехотя бросил:

— Ну, заходи, иномир-рянка…

Ща, побежала.

— Нет! — толпа ахнула и качнулась, — мы с моим дядюшкой Гунаром идем лечить ребенка уважаемого Солар-ара. Кира, ты с нами.