Глава 50

Середина марта. Время, когда на улице мерзко и слякотно. Гулять удовольствия не доставляет, к тому же чревато мокрыми ногами и простудой. Люди предпочитают проводить вечера в теплых кафешках, а ночи — в клубах, танцуя и развлекаясь. Часто занимают индивидуальные ложи, наслаждаются уединением и платят немалые деньги за обслуживание по высшему разряду.

«Сицилия» пустовала. До Нового года она гремела откровенными шоу программами, едва ли имеющими конкурентов в городе, а после — дурной славой. В тот переломный вечер, в суете и неразберихе люди умудрялись делать фото, затем активно их распространять, брызгая ядом. Кто-то заснял видео, наглядно дающее представление о творившемся беспределе. Ролик набрал больше миллиона просмотров, кучу гневных комментариев и избавил от трети посетителей. Руднев не остановился.

Антон Николаевич с трудом отбивался от бесконечных проверок, предписаний, штрафов, административных дел. Уладить вопрос тихо и на месте воспринимался с агрессией и упрёками в подкупе должностного лица. Они перерыли весь клуб, все полки и холодильники, облапали каждую бутылку спиртного, проверили всю бухгалтерию. Владелец был не готов к такому повороту событий, к тому же пребывал в полной уверенности, что контакты налажены, и никто не посмеет рыться в его недоделках. Они есть всегда и везде, это понимает каждый, кто крутится в таком бизнесе, поэтому заранее ищет связи во всех нужных инстанциях. Руднев перекупил всех. Деньги утекали на оплату штрафов. Пришлось сделать капитальный ремонт подсобных помещений и туалетов, якобы из-за полной антисанитарии. Многое оборудование, по мнению «экспертов» подлежало замене.

Антон крутился как мог, но в итоге истощился. Половина персонала была сокращена, та что, осталась, скрипя зубами, работала за половину зарплаты. Поставки элитных алкогольных напитков прикрыты. Из развлечений остались ди-джей и музыка. Люди утекали, доходы сокращались с каждым днём, резервный лимит исчерпался. Не желая смириться с полным провалом, Антон стал запускать лапу в собственные сбережения, хранившиеся на общих счетах семьи, хотя бы для оплаты налогов.

Сидя по ночам в рабочем кабинете, пытаясь свести концы с концами, озлобленный, измотанный мужчина представлял, как Порше Руднева на бешеной скорости впечатывается в бетонную стену, складывается гармошкой и сминает ухмыляющееся лицо в кровавую лепёху. Порой он боролся с диким желанием в этом помочь. Заложить клуб, а на вырученные деньги нанять профессионала. Одним словом, Антон сходил с ума. Чтобы хоть как-то отомстить, он послал ему скрин Алёниного сообщения, а потом долго злорадствовал и радовался, что соперник больше не звонит и не интересуется, как обстоят дела с бизнесом.

Алёна… Антон её выиграл, но счастья не прибавилось. Стоила ли она того, что он потерял. Восемь лет жизни положено на становление «Сицилии». Сколько трудов и усилий, сколько переживаний и денег, а самый важный итог — гордость в глазах отца. А теперь ничего не осталось кроме Алёны, которой он по-прежнему не нужен. Удивительная девушка, поддерживает и помогает чем может, примеряет на себя роль чудесной жены, но любви как не было, так и нет. Как бы он не лез вон из кожи, в её глазах грусть. Антон смирился, тем более, теперь, когда он обанкротился, его ничего не держит, она и её дело лучший вариант. Продаст здание клуба, купит жильё в Ялте, убедит не поступать в магистратуру. Они поженятся и навсегда останутся у моря, жить и работать. Руднев и тут просчитался. Всё, что он может — покупать, всё, что ему удалось — месть. Ну и пусть подавится.

***

Антон Николаевич с завидным безразличием наблюдал, как очередная тройка представителей органов пожарной безопасности рассматривает огнетушитель в поисках царапин. Как же всё абсурдно! По окончанию, он непременно услышит: заменить! И, скорее всего, пошлёт их в задницу, ибо так всё достало. От жалости к себе любимому отвлёк звонок, мужчина поморщился, но нажал «принять»:

— Да, пап.

— Ты на работе?

— Да.

— Я сейчас заеду.

— Что-то случилось? — заведомо зная ответ, Антон всё же надеялся на лучшее.

— Я получил выписки с банковского счёта, думаю, пора всё обсудить.

— Жду.

Сейчас он услышит упрёки в трате денег без ведома родителя, а потом требование закрыть клуб, пока семья не осталась без хлеба. Вот и конец, спасибо тебе, Кирилл.

***

То ли дождь, то ли мокрый снег. Алёна поморщилась и полезла в рюкзак за зонтом.

— Пока? — девушка взглянула на подружек, с таким же унынием рассматривающих улицу, и слякоть, по которой вскоре придётся топать.

— Ты сейчас куда?

— Договорились с Антоном посмотреть кольца, заеду за ним на работу, а …

— Всё. Не продолжай.

Лиза невероятно бесилась при упоминании этого имении и всего, что с ним связано. Время шло, подготовка к свадьбе в самом разгаре, а Руднев толчётся на месте. Сотни раз подмывало раскрыть Алёне подлую натуру суженого, но Кирилл просил оставить это ему. Девушка прекрасно понимала, что вместе с правдой об Антоне настигнет новая порция разочарования. Антон предал, Кирилл поверил ему и спокойно ушёл в сторону, а на Алёну всем было наплевать. Странная любовь получается, причём у обоих. Один любит в угоду себе, другой с лёгкостью принял, что его девушка распутная лгунья, пожелал счастья и удалился. Бог с ним, с «будущим мужем», Елизавета только порадуется, когда всё вскроется и тот останется у разбитого корыта, а вот Кириллу она совсем не завидовала. У него не получается сейчас, подруга неприступна, а что будет, когда он признается в своей глупости?!

— Лиз, ты так всё время смотришь, как будто я ущербная и меня надо жалеть.

— Так и есть.

— Ну знаешь?! Терпение моё небезгранично. Пока, девчонки.

Алёна раскрыла зонтик и направилась воплощать намеченные планы.

— Пока.

— Пока.

Под осуждающими взглядами, Лиза молча смотрела на удаляющий рюкзак. Больше ждать нельзя.

***

— Привет, Верочка. В кабинете? — Алёна стряхивала капли с зонта, и тщательно вытирала ноги об коврик, лежащий рядом с гардеробом.

— Здравствуй, Алёна, — администратор приветливо улыбнулась. — У себя. Там у него посетитель, если не хочешь мешать, подожди. Принесу тебе чай или кофе.

— А кто?

— Отец.

— Да? Тогда нужно поздороваться. Ничего не хочу, спасибо.

Крики, раздающиеся на весь второй этаж, насторожили. Медленно приближаясь, девушка старалась не шуметь и с упорством вслушивалась в диалог. Дверь в кабинет приоткрыта. Не будь дурой, Алёна спряталась за ней, готовая появиться, как только поймет, что может быть застукана на месте преступления.

— И у тебя не хватило ума с ним поговорить? Я вырастил труса, да сын? Такие вопросы решаются по-мужски! — распылялся будущий свекор.

— С ним бесполезно разговаривать, пойми это, наконец. Он эгоистичный придурок, глупый юнец, — Антон был спокойнее отца, но тоже повышал голос.

— Однако, у него хватило сил и мужества оставить тебя ни с чем! «Сицилии» больше нет! Даже если и дальше вбухивать в неё все наши средства, на восстановление репутации уйдут годы. И это при условии, что Руднев оставит тебя в покое.

Алёна ахнула и зажала рот рукой. Она знала, что дела у Антона всё хуже и хуже. Видела его подавленность, вечно унылое настроение, но он не вдавался в подробности, и она не очень-то хотела вникать. Стыдно, но невесту устраивало постоянное отсутствие жениха, ввиду занятости на работе. Она училась, готовилась к поступлению в магистратуру и запоем читала книги. Такого поворота событий она не ожидала совсем. Кирилл решил зайти с тыла? Уничтожить соперника именно таким образом. Неужели он думал, что деньги Антона — причина, по которой она выходит замуж?!

— Я попробую поговорить с Рудневым старшим, говорят, он всегда открыт к диалогу. А ты уж постарайся распутаться в своих амурных делах. Алёна замечательная девочка, но даже она не стоит того, чтобы потерять всё, к чему стремился многие годы.

Замечательная девочка не собиралась больше подслушивать, распахнула дверь и шагнула в кабинет. Мужчины замолчали и уставились на гостью, один виновато, другой с удивлением и немым укором. Напряжённое выражение лица и взгляд исподлобья чётко дали понять — она всё слышала. Антон закипал, сжав руки в кулаки, он упёрся ими в столешницу и уронил голову.

— Добрый день!

— Здравствуй, дочка, — отец перевёл извиняющийся взгляд на разъярённого Антона. — Я, пожалуй, пойду. Извините.

Алёна не попрощалась, лишь проследила за уходом того, кто только что озвучил её стоимость. Сказанное логично, обижаться, конечно, глупо, но, как и любая нормальная девушка на её месте, Алёна была задета.

Антон рывком оторвался от стола и повернулся к замершей в ожидании объяснений:

— Как давно ты стоишь под дверью?

— Достаточно, чтобы понять что происходит.

— Что ты вообще тут делаешь, можно узнать? Почему не позвонила? — мужчина пытался сдерживаться изо всех сил, но резкость в голосе и высокомерность тона предупреждали о надвигающемся срыве. Проблема на проблеме, а теперь и Алёна, перед которой надо объясняться. Он не готов, не придумал что соврать.

— Мы собирались за кольцам и, ты забыл?

— Чёрт, забыл. Извини. Столько проблем, — он состроил неправдоподобную виноватую гримасу и натянуто улыбнулся.

— Уже не актуально. Расскажи мне всё. Что вы не поделили с Рудневым и как далеко это зашло?

— Самое непонятное — что мы не поделили, так? — пренебрежительный взгляд и ядовитый оскал холодил душу.

Алёна напряглась. Ещё ни разу он не позволял себе такую агрессию.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что хотел, я уже сказал. Ты прекрасно всё поняла. Будь так любезна, оставь меня сегодня, я не в лучшем расположении духа.

— Неужели всё настолько плохо? Можно что-то изменить, если он остановится?

— Не смей!!! — грозный крик разлетелся по кабинету, оттолкнулся от стен и тонкими иголками вонзился в не ожидавшую такой реакции девушку, та вздрогнула и пошатнулась. — Даже близко к нему не приближайся! Не разговаривай с ним и ни о чём не проси. Ни при каких обстоятельствах не ищи с ним встречи. Поняла?

— Мне пора.

Алёна чувствовала себя настолько паршиво, что готова была расплакаться. Он срывается на ней потому, что, также как и отец, считает виноватой во всех своих проблемах. Но почему?! Что она сделала? Не преследовала и не вешалась на шею, не признавалась в любви, не набивалась в невесты. Почему сейчас должна ощущать себя камнем преткновения?!

— Алён, прости! Прости, пожалуйста, — Антон подлетел, порывисто обнял и взял за плечи, стараясь наладить зрительный контакт. — Я сам не свой, понимаешь. Руднев меня потрепал. Нет, он меня растоптал, а я ничего не могу сделать. Это бессилие убивает. Я тоже не железный, моя выдержка имеет предел, и он наступил. Прости меня, моя хорошая. Ты ни в чём не виновата, я больше никогда не повышу на тебя голос.

Алёна потрясённо молчала, глядя в одну точку — заглаженную складку на рукаве его рубашке. Она тоже постоянно оставляет такие. Наверное, он думает, что женившись, навсегда избавится от таких неприятных мелочей, и совсем не подозревает, что будущая жена не умеет гладить вещи. Досадно. Она сплошное разочарование.

— Алён?

— А? — растерянный взгляд и влажные глаза.

— Боже. Ну прости меня.

— Хорошо. Я пойду?

— Давай я тебя отвезу? Купим всё в другой раз, не расстраивайся.

— Да, да, как скажешь.

— Пошли? — Антон ринулся за барсеткой, но остановился, услышав звонкое «нет».

— Я сама доберусь, хочу прогуляться. Погода как раз располагает.

Колесников глянул в окно и нахмурился:

— Там дождь.

— Ничего, я всё стерплю. Видимо, такова моя участь.

«Невыносимо. Скорее бы уже ушла», — подумал бывший владелец ночного клуба. Жалеть её сейчас совсем нет желания, кто бы пожалел его.

— Пообещай мне, — прилетело в спину у распахнутой на выход двери, она обернулась.

— Пообещай, что не будешь его искать. Я сам во всём разберусь.

— Обещаю, — лишь бы уйти и больше его не видеть, хотя бы сегодня.

Кому-то совсем необязательно знать, что искать его не нужно. Кирилл появляется сам, как минимум трижды в день. Достаточно ответить на каждодневное, ставшее необходимым ритуалом, «спокойной ночи, моя русалка». Всё-таки он упёртый. Только что Алёна ещё раз в этом убедилась.