Глава 8

— А я говорю, больше рубля на человека не дам вам за эту работу! — огромный бородатый мужик нависал надо мной грузной скалой, пытаясь подавить меня своим авторитетом. Не маленьким таким, надо сказать, авторитетом. Килограммов на сто сорок потянет.

— Да не вопрос. Не дашь, так не дашь, — не стал спорить с ним я. Упёртый баран. Ну, ему же хуже, — Мы тогда пойдём сначала к твоему соседу Никанору. С ним мы о цене уже сговорились. Ну а ты пока постой, может ещё ещё желающие найдутся разгрузить твою газель за рубль на человека. Удачи! — я развернулся и пошёл, и я даже не блефовал. Работы и без него хватало. Рынок же. Тут всегда нехватка дешёвых рабочих рук. Есть конечно и, можно сказать, профессиональные грузчики, но они меньше пятерки на человека с него не возьмут, а мы готовы были разгрузить за трёшку на каждого. И он и сам должен был это понимать. Не подумал заранее об этом, не взял с собой дополнительно людей, будь добр раскошелиться. Ну а если нет, то ему же хуже. Сам, значит, будет разгружать. Из подростков тут на рынке в Измайлово были только мы втроём и банда Лома из шести человек. Кирпич уже убыл к новым хозяевам, в имение боярина Луховицына. Дар у него по силе оказался ниже среднего, так что большого торга за него не было. Меня же об отправке на работу фактически поставили перед фактом. Целитель бегло провела диагностику организма, когда пришла. Сделала вывод, что я полностью здоров и выдворила на работы. Впрочем, я и сам хотел уже выбраться за территорию детдома, так что сильно и не сопротивлялся.

Нас с Глистой и Шкетом прикомандировали к банде Лома и отправили на небольшой рынок в Измайлово, торгующий всем подряд, с наказом вечером сдать по три рубля с человека в пользу голодающего завхоза. Ещё и Лом в автобусе попытался заикнуться о том, что мы ещё и ему будем должны вечером по два рубля с человека, но был мной полностью проигнорирован. Перетопчется. После вчерашней драки его шестёрки присмирели и посматривали в мою сторону даже с некоторой опаской. Я же с интересом рассматривал виды за окном. Эта Москва мало чем отличалась от Москвы моего мира. Разве что названием улиц. Те же высотные здания из стекла и бетона вперемешку с невысокими домами от четырех до семи этажей, богато украшенные барельефами и лепниной. Повсюду стояли всевозможные продуктовые и сигаретные ларьки, ходили толпы людей и не было пробок. Пока для самыми удивительными были две вещи. Как раз таки отсутствие пробок на дорогах и отсутствие метро. Для меня это было как-то дико и неестественно. Ну ладно, метро нет. Но пробок! Это казалось каким-то чудом.

— Слушай, а почему вообще местные грузчики терпят, что мы работаем на их территории? — поинтересовался я у Шкета, когда мы уже подъезжали к рынку.

— Нуу… — он задумался, — Я думаю, во-первых, потому, что рынков в Москве много, особенно, таких маленьких, как наш. Большой конкуренции среди грузчиков нет. А во-вторых, мы же только по воскресеньям туда ездим, а в выходные на рынках самая запара. Наш рынок всего одна бригада грузчиков держит. В будни-то они без проблем с нагрузкой справляются, а вот в выходные им уже тяжеловато. Только из-за выходных набирать себе ещё людей не хотят, а если бы не мы, то пришлось бы. Так что нормально они к нам относятся.

***

На самом рынке, расчерченном торговыми рядами палаток и прилавков, Лом деловито выделил нам один ряд из шести и посоветовал не соваться в остальные. Я только хмыкнул в ответ. Там видно будет. Следующее, что повергло меня в шок, оказались цены. До этого дня я как-то не задавался этим вопросом. Не до того было. И, видимо, зря. Цены здесь также кардинально отличались от наших. Килограмм картошки — двадцать пять копеек, капуста — пятнадцать, каравай хлеба — двадцать пять. Мужские рубашки — от двух до десяти рублей. Брюки — от девяти до двадцати рублей. Это я как раз когда насчёт работы здесь стали сговариваться с продавцами прицениться успел.

Системы в расположении палаток и прилавков не было никакой. Всё было вразнобой. В одной палатке брюки-рубашки, в следующей — овощи, ещё через одну — пальто, а дальше — хлеб с колбасой. Такое чувство, что кому какое место понравилось, там и расположились. Хотя, может такое быть, что в этом есть какой-то глубокий смысл, который я пока не понимаю. Не смотря на то, что ещё было раннее утро, восемь утра, на рынке было уже довольно много народу, медленно перемещавшегося от палатки к палатке. Видимо потому, что сегодня выходной день. Мы с друзьями разделились и быстро обошли всех продавцов по нашей линейке и сговорились о работе, практически распланировав весь день. Понятное дело, что большая часть продавцов работали не в одиночку и разгружались самостоятельно, но были и такие, вроде этого здоровяка, которые работали в одиночку и у них другого варианта, как кого-то нанять, не было. На весь рынок была только одна бригада мужиков-грузчиков, так что работы хватило на всех. Мы сговорились с четырьмя продавцами и к концу дня должны были получить по двенадцать рублей на руки, если всё пройдёт хорошо, что, как сказал Шкет, бывает не часто. Иногда появляются конкуренты из других детских домов, которые если их сразу не отвадить, перехватывали заказы.

— Ладно, чёрт с тобой, по два рубля дам! — раненой белугой взвыл за спиной мужик, видимо осознав, что я не блефую, а он сам не сможет заниматься одновременно и торговлей, и разгрузкой.

— Я свою цену уже назвал. Без торга. Либо соглашаетесь, либо нет, — я притормозил и обернулся, — У нас много заказов, так что острой необходимости в ещё одной работе на сегодня нет.

— Хорошо. Согласен, — проворчал он, и видимо решил оставить последнее слово за собой, — А не боишься, что кину?

— Ну, попробуй, — ухмыльнулся я и пошёл дальше. Кинуть он, конечно, может, вот только потом с ним никто работать из грузчиков не будет. А можно и подставу устроить. Сговориться с бригадой какой-нибудь, которая возьмётся его груз перенести, и та его по дороге уронит несколько раз, либо недосчитается чего-нибудь. Вариантов тут много можно придумать. Когда речь идёт о кидании на деньги, грузчики тут же выступят единым фронтом, потому что прекрасно понимают, что спустишь подобное на тормозах один раз, в следующий раз и сам можешь на такое наткнуться. Обычно все продавцы понимали, что с грузчиками ссориться не надо. Себе дороже выйдет. Если он этого не осознаёт — флаг ему в руки.

Начали мы с двух заказчиков, машины которых уже пришли. У остальных трёх заказ был на время обеда, когда им должна была поступить следующая партия товара. Дело шло довольно быстро. Глисту мы отправляли в кузов на подачу коробок, сами же со Шкетом принимали их внизу, и таскали на точку. На следующей машине Глиста со Шкетом поменялись местами. Работали мы довольно быстро, и за два часа разгрузили одну машину и заканчивали со второй. Я уже прикидывал, что вроде мы должны всё успеть по графику, когда ко мне подошёл Лом. Поставив очередную коробку на землю, я молча глянул на него.

— Измайловцы идут… — нехотя процедил он, — Малышня донесла. Десять человек. Если не встретим их на подходе, они отобьют у нас заказы. А могут и по частям нас выгнать отсюда. Мы пойдём их встречать. Вы с нами?

— С вами. При одном условии, — чуть подумав, ответил я. Какими бы ни были наши отношения в детдоме, в подобных ситуациях нам действительно надо быть заодно.

— Это каком? — насторожился он.

— Мы ничего тебе больше не будем платить. Я, в принципе, и так не собирался, но раз уж так получилось, то предлагаю сразу закрыть эту тему.

— Ладно, — недовольно проворчал он, — Пойдёмте уже.

— Ща, я коробку донесу, Глисту со Шкетом позову и мы подойдём. Куда идти-то? К какому выходу?

— К восточному.

— Договорились, — я подхватил коробку и пошёл дальше, Лом развернулся, и отправился к себе.

***

— И что, часто у вас такие разборки бывают? — поинтересовался я у ребят, когда мы направились к выходу.

— Да как тебе сказать… — замялся Шкет, — Вообще, как я слышал, часто, но нас с Глистой только один раз к этому подключили. И то, для массовки скорей. Больно уж тогда большая толпа к нам шла. Обычно Лом с Кирпичём сами предпочитали с этим разруливать. А тут, видимо из-за того, что Кирпича с нами нет, Лом перестраховаться наверное решил. Всё-таки вдевятером против десятерых это лучше, чем вшестером против десятерых.

— Может тогда какие-нибудь палки с собой прихватим? — я стал оглядываться, пытаясь присмотреть что-нибудь в качестве оружия.

— Не-не! — испуганно замахал Глиста руками, включаясь в разговор, — Тут так не принято! Только голыми руками. Всё по честному должно быть. Никакого оружия и лежачих не бить!

— Тут дело не в честности, — криво улыбнулся Шкет, — А в том, что бы не покалечить друг друга. На обычные разборки полиция закрывает глаза и не вмешивается. Ну подрались дети, бывает, ничего страшного. Это нормально. Если же нанесёшь кому-нибудь серьёзную травму, особенно, с использованием подручных средств, то тут уже жалеть тебя не будут. Мигом за решёткой окажешься. И не посмотрят на твой юный возраст. Понятное дело, что долго они тебя держать не будут, максимум две недели, ну, если только ты не убил кого-то, но чёрной меткой обязательно наградят. Так что Глиста прав. Лучше не надо.

— Ну, не надо, так не надо, — легко согласился я с ним. Это даже к лучшему. Мы наконец подошли к выходу, рядом с которым кучковались парни Лома вместе с ним самим.

— Готовы? — спросил он, с иронией глядя на нас, особенно, на Глисту, которого явно потряхивало.

— Пошли уже, — ответил я за всех, — План какой у нас?

— Обычный, — пожал он плечами на ходу, — Пересечёмся с ними в переулке тут неподалёку. Сначала попробуем словами убедить свалить отсюда. Малость поругаемся и дальше они или свалят, или кинутся в драку. Мы с ними сталкивались уже пару раз. Сильных бойцов у них нет. Так что может и без драки обойдётся, ну а нет — просто наваляем им.

— Просто наваляем… — тихо повторил за ним я, — Отличный план!

— А то! — не понял он моего сарказма, — Был бы с нами Кирпич, я бы вообще не заморачивался по их поводу и без вас справился, но десять на шестерых всё таки не очень расклад. А тут к тому же, как оказалось, ты у нас знатный боец, вот и продемонстрируешь им своё мастерство заодно.

Я промолчал в ответ на эту подначку и пошёл к выходу.

***

Историческая встреча произошла в небольшом переулке, примыкающем к рынку. Два "войска" застыли напротив друг друга с дистанцией между ними метров в пять в полной боевой готовности, и… начали друг друга обзывать.

— Козлы валите отсюда!

— Сами валите, уроды, это наша территория!

— Была ваша, стала наша, дибилоиды!

— Мудаки!

— Придурки! — неслось со всех сторон, с добавлением ненормативной лексики. Фейспалм. Детский сад, штаны на лямках. Лом почему-то не спешил форсировать события, с упоением тоже занимаясь словесным поносом. Мдаа. Лидер из него, конечно, как из меня балерина. У нас там дело стоит, за которое нам, между прочим, деньги платят, а мы тут какой-то хернёй страдаем. Мне надоело, наконец, это словоблудие, и я не спешным шагом направился к самому здоровому парню из противников, стоявшему в центре строя. Моё приближение заметили, и весь свой словесный поток противник решил сосредоточить на мне.

— Смотрите-смотрите, к нам какая-то бочка катится!

— Ого, вот это жиробасина! Как он ходит-то вообще?

— Бойтесь, нас сожрать хотят!

— Да не, он видно решил к нам переметнуться, пока не поздно. За еду. Слышь, чувак, у нас самих жрать нечего! Иди вон травки пощипай!

Этот и прочий бред нёсся со всех сторон. Причём, с нашей стороны тоже что-то нелестное мелькало в мой адрес. Потом надо будет найти этих юмористов хреновых и поговорить по душам. Я добрёл, наконец, до цели. Высокий, сантиметров на десять выше меня ростом, парень удивлённо уставился на меня сверху вниз.

— Тебе чего, колобок? — прогудел он. Я молча пробил сходу в солнышко с правой, его скрючило, я добавил левой в корпус, и докончил дело акцентированным ударом правой в голову. Он плавно осел на землю. Чистая победа. На поле боя тут же установилась полная тишина, которая через секунду сменилась яростным воплем с разных сторон. Ко мне подскочил какой-то шкет и попытался пробить с ноги мне между ног. Я еле успел отбить удар кулаком, и тут же контратаковал его джебом в корпус. Конечно, скорости моим ударом ещё очень сильно не хватало. Любой мало-мальски опытной боец с лёгкостью уклонился бы от них, но тут с опытом были явные проблемы. Парень замешкался от неожиданности, что его удар не прошёл, пропустил удар, потом ещё один в корпус, а больше и не потребовалось. Он прилёг отдохнуть. А дальше мне прилетел удар в спину, потом ещё один. Все смешались в какую-то кучу. Кто-то бил меня, я кого-то бил, и по моему, пару раз кому-то даже из наших зарядил. А вот нехрен лезть под руку.

Минут через пять всё было кончено. Противник прихрамывая убегал с поля боя, наши торжествующе вопили им вслед, я недовольно потирал спину, в которую и прилетела мне большая часть ударов. Но в целом, отделались малой кровью, можно сказать. Пару разбитых носов, в том числе, у Глисты, не в счёт.

— Жирный, да ты полон сюрпризов, как я погляжу! — ко мне подошёл Лом, сверкая улыбкой и фингалом под глазом, — Ты с каких пор таким борзым стал? Ты же в подобных случаях всегда за нашими спинами предпочитал отсиживаться! Ты же конченным трусом раньше был? Может тебя подменили? — хохотнул он.

— Просто надоело быть терпилой, — нехотя бросил я ему. Не отстанет ведь, — Решил полностью изменить свою жизнь.

— И у тебя получилось! — он дружески хлопнул меня по плечу, и деловито продолжил, — От нас подстав больше не жди. С Кирпичём вы всё четко разрулили, по понятиям. У меня претензий к тебе нет. Из наших тебя и твоих друзей никто больше не тронет. Они, кстати, тоже молодцы. Не струсили и от драки не уклонялись. Так что всё пучком. У меня к тебе предложение. Пойдёшь ко мне в банду? — кивнул он на своих приятелей, которые продолжали праздновать победу и обсуждать перепитии боя.

— Нет. Извини. Я не хочу больше ни под кем быть, — покачал головой я, — Свою группу хочу сколотить. Без обид.

— Да без проблем. Никаких обед, — ничуть не расстроился тот, — Тогда другое предложение. В подобных ситуациях на улице на тебя можно рассчитывать? Поможешь?

— Не вопрос, помогу, — согласился я, — На улице мы должны поддерживать друг друга. Но и ты, если у меня проблемы возникнут, впряжёшься за меня?

— Базара нет, брат, — опять дружески хлопнул он меня по плечу, — Ты правильно говоришь, что на улице мы должны поддерживать друг друга, так что в стороне я не останусь.

Мы пожали друг другу руки, я махнул рукой Глисте со Шкетом, чтобы следовали за мной, и пошёл в сторону рынка. Тут и до Лома наконец дошло, что время-то идёт и он заорал на своих подручных, — Братва, хорошо базарить! Нас дела ещё ждут! Валим отсюда! — и они дружной толпой пошли за нами следом.

На рынке мы спокойно продолжили разгрузку и через пару часов уже всё закончили, получив расчёт. Кинуть, как я и думал, нас никто не решился. За вычетом трёшки, которую надо было отдать завхозу, на руках осталась вполне приличная сумма по двенадцать рублей на каждого.

— Ну, на что деньги потратите? — поинтересовался я у друзей, передавая им расчёт.

— Мы копим, — отозвался за них двоих Шкет, убирая деньги за пазуху, — Особо нам ничего не надо. Кормят, одевают нас бесплатно. Иногда только на сладости какие-нибудь тратим, остальное прячем. Хотим, чтобы к нашему выпуску хоть какая-то сумма на первое время была.

— Ага, — подхватил Глиста, — Я, например, уже триста рублей почти накопил!

— Ого! Молодцы! — восхитился я их предусмотрительностью, и тут меня осенило, — Так значит, и я деньги коплю?! Сколько, интересно, у меня скопилось уже?

— Нисколько, — жестко обломал меня Шкет, — Ты все деньги на шоколад спускал и на подарки для Рыжей Стервы. Ещё и занимал иногда у нас. Но, правда, отдавал всегда.

Вот облом. Опять этот грёбаный шоколад. Мир жесток…