Глава 9

Я не верила собственным глазам. Только что любовалась отличными формами любовника, как он вдруг исчез, а на его месте возник волк. Да-да! Самый настоящий волк! Таких видела только на картинках.

Первое, что сделала — протерла глаза. Волчара тут же приблизился и ткнулся мокрым носом мне в колено. Мое неустойчивое положение сыграло не в мою пользу, я ойкнула и стала заваливаться назад.

Испугаться не успела, как сильные мужские руки удержали и вздернули с бревна. Так я очутилась стоящей на ногах. В следующий миг уже прижималась к обнаженному Лукрецкому.

— Злата, ты как? — поинтересовался он, зарываясь носом мне в волосы и шумно вздыхая.

— Я сошла с ума! — резюмировала. — Влад, мне ведь показалось, да? — обняла мужчину и сильнее к нему прижалась.

— Не показалось, — фыркнул он.

— Ты ведь не мог?.. — произнести ЭТО вслух не решилась. Если признать, что только что на моих глазах мужчина превратился в волка, а потом обратно, то пора отправляться на ПМЖ в желтый домик. Такой милый и привлекательный в данной ситуации.

— Мог, куколка. Я ведь сказал, я оборотень. Показать еще раз?

— НЕ. НАДО! — мне хватило одного!

— Все нормально, милая, — словно, ребенка, уговаривал меня Лукрецкий. — Я почти ничем не отличаюсь от обычного мужчины. В тапочки не гажу, итальянскую обувь обязуюсь не грызть.

— Почему итальянскую?

— Говорят, она самая качественная. Ты ведь хотела в Венецию? Неужели уедешь оттуда без покупок?

— Хотела, — разговор свернул куда-то не туда, но я рада была смене темы. Осознать, а главное принять факт существования иной формы жизни пока не могла. Ладно бы просто существования, существования рядом со мной!!! — Только ты откуда об этом знаешь?

— Ивольский поделился.

— А-а, — протянула. Ничего умнее не придумала. Только вот стало интересно, когда Ивольский и Лукрецкий успели стать задушевными приятелями?

— Кстати, милая, ты бы не прижималась ко мне так и не терлась, я ведь все-таки не железный. Могу не сдержаться.

— Извини, — чуть отстранилась. Попыталась сделать шаг назад и наткнулась на бревно, чуть опять не полетела… То есть я бы определенно оказалась на земле, если бы Влад не придержал.

— Я могу одеться?

— Ты у меня спрашиваешь?

— А у кого? — хмыкнул он, отпуская меня и подхватывая с бревна боксеры. — Ты, кстати, отреагировала лучше, чем я ожидал.

— Да?

— Да. Думал, нам опять придется играть в догонялки.

— Ты. Значит. Оборотень, — ткнула пальцем в одевающегося мужчину, попала куда-то в район пупка. — Что мне с этим делать?

— Ничего.

— Ты не понял, Влад. Зачем ты мне об этом рассказал?

— Ты ведь хотела получить ответы на вопросы. Без демонстрации ты бы сочла меня ненормальным.

— Отлично, — хмыкнула, — зато с демонстрацией я считаю ненормальной себя.

— Злата, это для тебя столь критично?

— Э-э, — задумалась, — нет, наверное. Правда, мне надо знать, какие у тебя на меня планы.

— Самые серьезные. Ты моя пара.

— Это еще что такое? — Лукрецкий успел одеться и подал мне руку, видимо, чтобы отправиться назад к машине. Во всяком случае, он развернулся в нужную сторону. Ну, я подумала, что в нужную. Руку я, кстати, проигнорировала. Не то, чтобы брезговала… но так, на всякий случай, пока не выяснила, чем мне это грозит. Знаю, что глупо. Скорее всего, это оборотничество просто так не передается. Тем более я только что бесстыдно прижималась к голому Владу.

— У каждого оборотня есть истинная пара. Единственная. Человеческая женщина или волчица, идеально ему подходящая. Правда, встретить ее суждено лишь единицам. Это как выиграть миллион в лотерею. Осуществимо, но маловероятно. Мне повезло.

— И чем мне это грозит?

— Я тебя не отпущу.

— Тебе никто не говорил, что рабство отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году?

— Злата, это несмешно, — насупился он. — Это очень серьезно. Ты моя суженая. Я не хочу и просто не смогу тебя отпустить. Я не собираюсь тебя принуждать, но сделаю все от меня зависящее, чтобы тебе уходить не захотелось.

— И что ты будешь делать? — с интересом уточнила. Ни один из моих прежних мужчин не заявлял: "Я сделаю все, чтобы тебе не захотелось покинуть меня". А еще вдруг стало интересно, насколько у этого… извините, оборотня слова отличаются от действий. Обычно все мужчины в моей жизни много болтали, но ничего не делали. Даже Ивольский, который был связан со строительством. Чтобы добиться от муженька забить гвоздь в стену, условно говоря, стоило очень постараться… вернее, попросить кого-нибудь из бригады рабочих. Так было, однозначно, проще и быстрее.

— Интересные вопросы задаешь, куколка. У меня прежде не было серьезных отношений, — сообщил Лукрецкий. Приехали. Еще один любитель шарить под чужими юбками. Правда, чего я ожидала от смазливого и богатого мальчика? Ведь изначально приняла за проститута, ну, он и есть проститут, только бесплатный. Кстати…

— Как ты оказался у меня в номере?

— Я шел в соседний, — это ничего не объясняло. Нет, понимаю, пришел бы пьяный, можно было бы списать на "перепутал".

— Я так понимаю, к женщине?

— Да, — ничуть не смущаясь, сообщил он. А меня, словно, чем-то острым в сердце кольнуло. Такое чувство неприятное, очень похожее на собственнические чувства. Помню, в детстве у меня была единственная кукла, подаренная тетей Валей на девятый день рождения. Я ее оберегала, как могла. А как-то вовремя спрятать не успела. У нас в квартире на тот момент присутствовали "гости". Моя Аня понравилась девочке из такой же маргинальной семейки, как и моя. Ценой моей любимой куклы стала то ли бутылка водки, то ли просто лишняя стопка. У меня началась истерика. У меня не только насильно забрали игрушку, меня избили. Пожалуй, именно это предательство я не забуду никогда. Именно в тот момент поняла, что делиться своим не стану НИКОГДА.

Вероятно, именно та история из детства стала для меня каким-то ориентиром в жизни. Для меня было важно, чтобы мой мужчина вел здоровый образ жизни. Ну, может, не совсем здоровый, но без алкогольной зависимости. К пиву после работы я тоже относилась крайне отрицательно, считая началом алкоголизма. Собственно, по этой причине завершился мой роман с Николаем, предшественником Ивольского. Но самым главным я считала преданность. Верность и непоколебимую приверженность, основанную на любви и проявляемую даже в трудных обстоятельствах. Именно поэтому ни секунды не сомневалась, увидев недомуженька со спущенными штанами в компании другой женщины.

— Влад, — остановилась. Спина мужчины, идущего впереди, дрогнула и напряглась, видимо, что-то такое он уловил в интонациях моего голоса.

— Да? — он тоже остановился и повернулся ко мне лицом.

— Ты, действительно, хочешь меня видеть рядом? — уточнила на всякий случай.

— Да.

— При твоем образе жизни мне не представляется это возможным.

— Каком таком образе? — Лукрецкий не стремился приблизиться, но внимательно смотрел мне в глаза. Тяжелый взгляд. Взгляд, который я тем не менее выдержала.

— Бесплатной проститутки, — едко произнесла, желая уколоть мужчину. Пора было признать, как только я услышала о женщине, которую он собирался посетить, во мне взыграла ревность.

— Злата!!!

— Ты считаешь, что если женщину, ведущую насыщенную сексуальную жизнь, можно называть проституткой и шлюхой, — не пыталась защищать свой пол, — то мужчину назвать так нельзя? — язвительно спросила. — Я никогда не свяжу свою жизнь с очередной шлюхой! Мне хватило Ивольского! — намеренно провоцировала, в очередной раз оскорбив мужчину. Мне необходимо было выяснить, на что он способен, хотя я очень рисковала.

Признаться честно, ждала, что он меня ударит за нанесенное оскорбление. Лукрецкий же рассмеялся. Звонко. Громко.

— Влад?! — попятилась назад. Лукрецкий в данный момент походил на сумасшедшего. Что может быть хуже невменяемого, только злой невменяемый…

— Иди сюда, — Влад, продолжая смеяться, ухватил меня за руку и потянул на себя. — Глупая, тебе об этом переживать не стоит, — впечатал в себе и обнял.

— Поясни.

— Ты спрашивала, как я оказался в твоем номере? — напомнил он. — Я проходил мимо, когда почувствовал твой запах. Вернее, его отголоски, — отчего-то вспомнилось, как я вставляла ключ-карту в замок. Он сработал не с первой попытки. Я злилась, что такой дорогой номер и что-то не срабатывало, замешкалась… — Постучал в дверь. Ты открыла. Поразило то, что ты узнала меня, — хмыкнул он. — Я, конечно, мелькаю в газетах, но не до такой степени часто, чтобы меня узнавали на улице. А потом ты накинулась на меня, и все потеряло значение. Вообще, все, понимаешь? Для оборотня, который встретил свою истинную пару, перестают существовать другие женщины. Становятся неинтересны. Не возбуждают. Понимаешь? — Лукрецкий зарылся руками в волосы и немного оттянул голову назад, чтобы иметь возможность заглянуть мне в лицо. В следующий момент нагнулся и начал целовать, вот и для меня все потеряло значение. Такая проникновенная речь, такой сладкий поцелуй… Черт, я просто растерялась. Позволила себя поцеловать, потом прижать. Мыслей не было. — Ты услышала меня? — поинтересовался Влад. — У меня никого другого не было после встречи с тобой и не будет. Только прошу, куколка, не отказывай мне. Я очень люблю секс, — усмехнулся он.

— Я заметила, — буркнула, зарываясь носом в ткань его пуловера где-то в области груди. Уткнулась. Спряталась.

— А почувствовать хочешь? — продолжал веселиться Влад.

— Что? — оторвалась от мужчины.

— Взять тебя хочу. Либо тут, среди елок. Либо в машине, — наверное, я покраснела, потому что это предложение Лукрецкого показалось мне удивительно заманчивым. — Что скажешь, куколка?

— Почему ты постоянно называешь меня "куколка"?

— Потому что ты, как фарфоровая куколка. Маленькая, изящная, хрупкая. Я ведь говорил. Вообще, когда выяснил, сколько тебе лет, глазам не поверил.

— Разочарован?

— Чем?

— Моим возрастом.

— Да, мне как-то все равно. Но ты так отзываешься о своем возрасте, словно, тебе глубоко за пятьдесят.

— Не в этом дело, Влад, я очень хочу семью и детей. Первого ребенка, если все будет хорошо, смогу родить только в двадцать семь лет.

— И что?

— Тебе не понять, — отмахнулась. Конечно, мужчине не понять, что значит быть старородящей. А я хотела минимум двух детей, а лучше трех. Большую, дружную и крепкую семью. — Пойдем к машине.

— Значит, елки тебя не привлекают, — заметил он и, сжав мою руку, зашагал вперед. — Кстати, о детях. Тебе так принципиально завести ребенка прямо сейчас?

— Э-э, — самая осознанная реакция. Лукрецкий резко перепрыгивал с темы на тему, хотя секс и дети, возможно, в сознании мужчины где-то рядом. — Вообще, раньше я думала, что тебе плевать на меня, но теперь выясняется, что вроде как ты со мной планируешь какое-то общее будущее. Ты ведь столько раз переспал со мной, даже сегодня, при этом ни разу не поинтересовался, предохраняюсь ли я. Ты ведь понимаешь, что от секса случаются дети? Или у оборотней и людей не бывает совместного потомства? — представила себе, что ощенилась. Интересно, если можно забеременеть от такого, как Лукрецкий, кого принесешь?

Вспомнилось:

«Родила царица в ночь

Не то сына, не то дочь;

Не мышонка, не лягушку,

А неведому зверюшку».

Вот так и с Лукрецким, непонятно, чего ожидать. Поежилась. Наверное, пора бежать.

— Потомство бывает.

— Какое?

— Что значит "какое"?

— Ну, кто у вас рождается? Младенцы или щенки? — нет, такого даже представлять не хотелось, но знать собственные перспективы было важно для меня.

Лукрецкий рассмеялся:

— Не уверен, что кому-нибудь пара задавала подобные вопросы. Рождаются у нас младенцы. Первый оборот у оборотней происходит в период полового созревания. У девочек после первых месячных. Плюс год-два. У мальчиков немного сложнее, но возраст примерно тот же. Да, Злата, предвосхищая вопросы. Наш ребенок может унаследовать мою кровь, а, может, и нет. Никто не может гарантировать, что ребенок от человека и оборотня сможет превращаться. Да, я хочу от тебя детей, но могу контролировать этот процесс, поэтому о предохранении тебе можно не заботиться.

— И что это значит?

— Наше потомство не появляется без нашего желания, — а что, удобно! — Я тебе еще расскажу все эти тонкости, но пока можешь ни о чем не волноваться. Если тебе непринципиально забеременеть прямо сейчас, я бы хотел немного подождать и насладиться твоим обществом. Сейчас я хочу увезти тебя и спрятать от всего мира на несколько дней. У тебя ведь нет никаких неотложных дел? — уточнил он. Надо же, опомнился. Хотя с каждым его словом язвительности в моих мыслях оставалось все меньше.

— Нет.

— Потом мы вернемся. Вы с Ивольским быстренько подадите на развод, оформишь загранпаспорт и съездим в Италию. Венеция, Рим, Флоренция… Ты ведь туда хочешь? Еще рекомендую Сицилию, там отличные пляжи, — звучало здорово. Кстати, один из пляжей Сицилии у меня являлся фоновым рисунком рабочего стола в ноутбуке. Не знаю, почему, но именно Италия стала моей заветной мечтой. Мне было двадцать шесть лет, и я ни разу не была заграницей. Зато Ивольский отдыхал каждый год. Я теперь не могла взять в толк, отчего мы это не делали вместе. Каждый раз находились какие-то отговорки или дела, заставляющие оставаться меня в городе. Хотя нет, один единственный раз мы вместе ездили в Сочи. На машине. С друзьями. Не сказать, что я пришла в восторг от той поездки. Потому что большинство обязанностей все дружно переложили на меня. Злата ходила за покупками. Злата готовила на всю ватагу. Злата убирала за всеми… — К нашему возвращению как раз получишь развод, поженимся. Ты ведь выйдешь за меня замуж?

— Ты серьезно?

— А что в этом такого? — ни чуть не удивился Лукрецкий.

— Ты меня почти не знаешь.

— Куколка, ты меня, вообще, слушала? У меня нет альтернативы. Ты для меня единственная, — пусть так, ладно, но все равно предлагать брак почти незнакомой девице — это какой-то абсурд. — Сама ведь только что утверждала, что тебе двадцать шесть и пора завести семью, — убойный аргумент.

Как хорошо, что мы почти дошли до машины. Признаться, растерялась. Меня, кажется, удивило желание Лукрецкого на мне жениться больше, чем его умение покрываться шерстью.

— Ты пьешь?

— Э-э, — кажется, вопрос Влада немного смутил. — Пью, конечно, но на нас, на оборотней, алкоголь почти не действует. Выветривается практически моментально. Я так понимаю, вопрос связан с твоей семьей, — поморщилась. Какой догадливый.

— Ты уже и про мою семью выяснил?

— Да. Не только выяснил, пообщался. Говорю, чтобы это не стало для тебя неприятным сюрпризом. Злата, тебя смущает, что я оборотень?

— Эмм, пока не знаю, я еще до конца не осознала увиденное.

— Возможно, тебе поможет смириться то, что в твоих жилах тоже течет наша кровь.

— ЧЕГО?! — он совсем ошалел, какая кровь оборотней?!

— Того, — хмыкнул Лукрецкий. — В тебе определенно присутствует наша кровь. Скажи мне, Злата, ты часто болеешь?

— Нет.

— Ну, вот. Мы не слишком сильно отличаемся от людей, но регенерация у нас хорошо развита, отсюда отличное здоровье. Еще реакции улучшены, мы сильнее, зрение острее, слух… обоняние более четкое. Кстати, именно через запахи мы воспринимаем окружающий мир. Свою истинную узнаем по запаху. Ты пахнешь так, что у меня сознание туманится. Вообще, думать ни о чем не могу, разве что открыть дверь машины и завалить тебя.

— Подожди, Влад, — стукнула его по плечу, когда он потянул ко мне свои не в меру шаловливые руки. — Как во мне может быть кровь оборотней?

— Понятия не имею. Кстати, семья твоя тебе не родная. Ты знала?

— Нет, — новость определенно порадовала. По крайней мере, у моих детей не будет дурной наследственности. Внимательно посмотрела на Лукрецкого. Во всяком случае, со стороны матери.

Влад опять полез обниматься:

— Соглашайся.

— На что? — попыталась выпутаться из объятий, разговор был сложный, важный, а этот несносный тип отвлекал и мешал сосредоточиться на том, что хотела узнать.

— На секс. На брак. На меня, в общем.

— Я еще ничего не решила.

— Я ведь сказал: НЕ ОТПУЩУ! — прозвучало угрожающе.

Есть он думал, что напугал, то он не напугал. Уйти добровольно от такого мужчины? СЕЙЧАС!!! Только вот ему об этом я сообщать не собиралась, пусть старается… У меня был печальный опыт с Ивольским, ради которого готова была на все. С Лукрецким этого повторять не собиралась.

— Ты сказал, что не будешь давить и принуждать, — напомнила, что несколько осадило недовольного Лукрецкого, а мне пришлось по душе. Я даже сменила гнев на милость. Впрочем, не гневалась я. Своего состояния не понимала, но вот известие о том, что Лукрецкий не совсем человек, пока принимала довольно легко. Интересно, что будет завтра? — Ладно, машина у тебя достаточно большая, сдвигай кресла вперед, снимай штаны и залезай на заднее сидение, — скомандовала растерянному оборотню. Если он думал, что у меня был секс в неожиданных местах только с ним, ошибался.

О, как он засуетился! Мне осталось только хлопать ресницами. Похоже, у этого типа скорость тоже повышенная. Ну, и ладно.

— Мне нравится твой энтузиазм, — похвалил меня оборотень, в очередной раз обегая внедорожник. Обернуться не успела, как мои указания были выполнены. Притом выполнены просто на отлично. — Иди ко мне, — позвал меня Лукрецкий, расположившись на заднем сидении.

Скользнула в салон и тотчас угодила в объятия. Влад меня возбуждал. Возбуждал каждый раз независимо от места, времени, настроения… или недавнего секса. Я никогда прежде, переспав с Ивольским, не стремилась повторить интимный контакт спустя пару часов. Даже в наши лучшие времена. А тут… тут я готова была позволить Лукрецкому не выпускать меня из кровати сутками, наплевав на все.

Облокотившись на спинку переднего сидения и справившись со сбившимся дыханием, осталась сидеть на коленях мужчины. Влад оставался во мне, одно это чувство сводило с ума и снова заставляло заводиться.

— Это нормально, что меня так тянет к тебе? — поинтересовалась, когда он начал ненавязчиво меня поглаживать по бедру.

— Да, Злата. Вообще, между человеком и оборотнем все намного сложнее, чем между двумя волками. Когда парность проявляется между оборотнями, все четко и понятно. Есть зависимость друг от друга, с которой ничего не сделаешь. У людей появляется симпатия и легкое влечение, а дальше все зависит от волка. Я вот с ума схожу от одной мысли, что не нужен тебе, — ну, это спорное утверждение, но меня заинтересовало другое.

— Легкое влечение говоришь? — придралась к словам. Да, я в жизни никого с такой силой не хотела.

— Да, милая. Лично я тебя хочу двадцать четыре на семь. Ты разве не чувствуешь?

— О-о! — раньше как-то после полового акта Лукрецкий сразу покидал мое тело, а тут, не прошло минуты, как член внутри меня стал снова твердеть. Странное, невероятное ощущение. Я чуть пошевелилась, мужское достоинство ответило мне, став более ощутимым в размерах. Быстро так. А я ведь в первую ночь думала, что мой ночной мотылек употребляет какие-то чудодейственные таблетки для потенции. Даже хотела название узнать. — Это всегда так будет? — на самом деле, это пугало. Ладно, я сейчас безработная. У нас начало отношений. Но ведь нельзя жить с вечным возбужденным членом. В конце концов, это неприлично и неудобно. И, вообще, привлекает ненужное внимание к моему мужчине. Да-да, моему… Я как-то уже для себя решила: не отдам и не отпущу. Главное, чтобы обещаний придерживался.

— Нет, — мужские губы коснулись шеи, — нам надо закрепить парность.

— Как?

— Я должен поставить тебе метку. Схожу с ума от желания прямо сейчас запустить в тебя клыки, — поежилась.

— Погоди!

— Я ничего не сделаю, пока ты не дашь своего согласия, — хмыкнул он.

— А что, можно без согласия? — уточнила.

— Можно, но не нужно. Есть у меня старший братишка, — брат? А вот этой информации в интернете не нашла. Читала интервью нашего губернатора, в нем он ясно давал понять, что его семья состоит из жены, дочери и сына.

— По матери? — перебила.

— По отцу.

— И что он сделал?

— Встретил свою истинную. Кстати, чистокровного человека. Вместо нормальных ухаживай, насильно поставил метку и принудил забеременеть. В общем, ничего хорошего между ними не происходит. Демьян сам испоганил мечту любого оборотня, я так не хочу и не буду.

— А зачем метка?

— Брачная метка, — уточнил Лукрецкий. — После укуса твой запах изменится, смешавшись с моим. Для любого оборотня ты станешь моей официальной парой. Изначально обмен парными метками — это ритуал, после которого двое становятся единым целым. Если еще до обмена метками можно попробовать жить без пары, то после такое просто невозможно. Пару зацикливает друг на друге. С людьми сложнее. Метку мне ты при всем желании не поставишь.

— То есть меня зациклит на тебе? — уточнила, совсем не радуясь подобной перспективе.

— Скорее меня на тебе. Считай метку своеобразной сигнализацией. Изменить я тебе не смогу, узнаешь сразу.

— Это как?

— Любой физический контакт с противоположным полом будет приносить дискомфорт. Признаться, не знаю оборотней, которые бы гуляли от собственной пары. Но вроде как метку должно колоть или жечь даже в случае обычного поцелуя, я уже молчу о сексе.

— Мм, — задумчиво протянула, чуть поерзав на мужчине и вызвав тем самым у него непроизвольный стон. Вполне можно было снова заняться любовью, но никто из нас не спешил переходить к сладкому, — а если я посмотрю на сторону, ты ничего не почувствуешь? — провокационно вопросила, явно делая это зря.

Внезапная резкая боль в бедрах. Влад так сильно стиснул пальцы, что, кажется, кости хрустнули.

— Пусти! Больно! — выдохнула.

— Прости, куколка, — Лукрецкий тотчас отпустил, а потом ласково погладил. — Не сдержался. Делай, что хочешь, Злата, только не провоцируй меня возможной изменой, даже просто разговорами о других мужчинах. Это, пожалуй, единственное табу. Любой оборотень приходит в настоящее бешенство, когда речь заходит о верности собственной пары. Верность — это то, что мы ценим прежде всего.

— Поняла, — вздохнула, все еще пытаясь выровнять дыхание. Больно было до сих пор, но, кажется, он мне ничего не повредил. — Я… я больше не буду, — клятвенно пообещала.

— Знаю, — он поцеловал меня в плечо, осторожно приподнимая, — а сейчас, прости.

Подняв, Лукрецкий зафиксировал мое тело в определенной позе, а я почувствовала первый резкий удар, второй… а дальше все потеряло для меня какой-то смысл.

Минут пятнадцать спустя, приведя себя в подобие порядка, мы продолжили путь. Больше не говорили, а я пыталась справиться с эмоциями. Сложно совмещать два ошеломительных оргазма и уйму информации, которую еще час назад считала чем-то вроде научной фантастики.

Смотрела в окно, за окнами мелькал лес, а я вспоминала все, что знала об оборотнях.

— После укуса я тоже стану оборотнем, да? — не то, чтобы я приходила в экстаз от мысли, что буду покрываться шерстью. Но этот оборотень, сидящий рядом со мной, вроде весьма цивилизованный. Не бегающий по округе и не кусающий всех подряд под действием Луны, ну, надеюсь, во всяком случае.

— Нет, — хмыкнул Лукрецкий. Хмыкнул добродушно. После секса мужчина окончательно успокоился. Даже повинился и извинился еще раз, когда заметил отметины своих пальцев на моих бедрах. — Это так не работает. Необходимо родиться с определенной долей нашей крови. Конечно, ходят слухи, что бывали случаи, когда у полукровок вроде тебя наша кровь просыпалась и человек получал возможность обращаться. Но это только слухи. Я не знаю не одного реального случая.

— На тебя как-то влияет Луна?

— Влияет, но не особо. Правда, полнолуние предпочитаю проводить во второй ипостаси в лесу.

— А вас много? И другие… ну, не волки есть?

— Нет. Хотя опять же утверждать со стопроцентной уверенностью не берусь. Лично я о таком не слышал. Что касается нас… Я не особо интересовался общим количеством, но общая численность на территории России переваливает за десять тысяч. Что тебе еще рассказать? Волки живут стаями. У каждой стаи есть вожак, обладающий определенной силой. Его называют альфа. Он имеет ментальную власть над членами стаи. Ну, и над людьми тоже. Может приказывать, эти приказы выполняются. Может заставить с помощью силы. Возвращаясь к моему придурку братцу. Я так понял, он попробовал на своей паре силу внушения. Действие сродни гипнозу, но гораздо проще. Не знаю, как объяснить, могу просто показать.

— Ты тоже так можешь?

— Могу.

— И… ты… меня…

— Нет! — резко оборвал мои предположения Лукрецкий, пока я пыталась сообразить, делала ли что-то против своей воли в последние дни. — Не смей так думать! Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать! Пока на тебе нет моей метки, могу показать, чтобы ты поняла, о чем идет речь, — кивнула. Может, неплохая идея знать, с чем имеешь дело.

— Почему пока? Метка что-то меняет? Кстати, почему ты ее мне не поставил? — чуть обиженно добавила. Мне нравилась мысль привязать этого несносного типа к себе, то, что тем самым он привяжет меня к себе… ну, это уже ничего незначащие тонкости.

Лукрецкий хмыкнул:

— После метки альфа не может влиять на свою пару. Такое равноправие, — он усмехнулся. — Правда, на этом равноправие заканчивается. Среди оборотней царит патриархат. Познакомишься с папочкой, поймешь о чем речь. Он развел целый гарем. Предвосхищая вопросы. Ни одна из его женщин не имеет метки, даже моя мать, являющаяся официальной женой. Он никого не заставляет. Все они сами не против греть его постель, считая это весьма престижным, — поежилась. Не хочу знакомиться с его папой. — Слушаются его, правда, между собой собачатся. Я так понимаю, ты мне разрешишь поставить метку?

— Да.

— Значит, вечером. Есть небольшая особенность. После укуса наступает сильное возбуждение. Я решил, что ты не захочешь ближайшие сутки провести в лесу, совокупляясь, — поежилась.

— Настолько сильное?

— Да, Злата. Сразу после и еще несколько дней либидо будет повышено в несколько раз. Поэтому я предпочел увезти тебя загород, надеясь, что разрешишь мне сделать тебя своей. Побудем вдвоем, узнаем друг друга чуть лучше.

Пока я пыталась осмыслить все изложенное оборотнем, он продолжал говорить: (3303c)

— Что тебе еще рассказать? Уже упоминал, что мы живем стаями. Каждую стаю возглавляет альфа, у него есть правая рука — бета, с чуть меньшей силой. А еще бывают бесхозные альфы, вроде меня, — хмыкнул. — Я родился в стае, как полагается. Но несколько лет назад мой отец ударился в политику, мы переехали в областную столицу и обосновались там. Стая осталась на Демьяна. Сейчас мой отец имеет загородный дом с обширной территорией. В самом доме живет его семья, но на территории есть несколько коттеджей. Отец забрал с собой несколько оборотней. Преимущественно использует их в качестве охраны. Ну, собственно, двух из них ты видела пару дней назад.

— О-о!

— Такая мини-стая. У меня есть своя комната в особняке, но я предпочитаю городскую квартиру. Она достаточно просторная и почти пустая. Думаю, тебе понравится. Там есть, где разгуляться. Переделать сможешь все по своему вкусу, — щедрое предложение. Мне понравилось, что Влад жил отдельно. Существовать на одной территории с его папочкой мне бы не хотелось. — Мы, конечно, можем переехать, если тебе не понравится. Но я предпочел бы остаться. Там недалеко расположен лес, в котором я иногда бегаю в звериной шкурке, — хмыкнул он.